Лидия Миленина 
Ректор на выданье

Ректоры – 2

Текст книги предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=68070485
«Ректор на выданье»: АСТ; Москва; 2022
ISBN 978-5-17-146653-4
Аннотация

Когда-то у меня был любимый муж, намного старше меня, но это не мешало нашим чувствам. Теперь я вдова и… ректор магической академии. Множество эффектных мужчин-преподавателей находятся в моем подчинении, а студенты боготворят меня. И лишь одна проблема – полное отсутствие личной жизни. Может быть, пришла пора положить этому конец и найти себе мужа? Но в мои планы вмешалась судьба в лице загадочного мага, который почему-то очень хочет работать моим секретарем, а я понятия не имею, кто он на самом деле. А потом неожиданная опасность врывается в спокойную жизнь нашей академии…

Лидия Сергеевна Миленина
Ректор на выданье
Роман 

* * *

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

© Л. Миленина, 2022
© ООО «Издательство АСТ», 2022

Глава 1

У него были черные глаза – глубокие, обволакивающие. И чувственные губы, манящие прикоснуться, ощутить, твердые они или мягкие, нежные или страстные.
В какой-то момент я поняла, что уже несколько секунд смотрю на его мужественное лицо, зависнув с пером в руке. Про себя кхекнула, как это делал папа, и склонилась над документом, пробежала его взглядом.
Проректор по научной работе стоял по другую сторону стола и методично выкладывал на него бумаги, которые мне предлагалось подписать.
Очень высокий, статный, в строгом черном костюме. Из тех, к кому хочется прильнуть, ощутить силу его собранного тела, растаять в его руках. Даже свободный камзол не скрывал крепких мускулов. Только вот…
Женат. Двое детей. Сволочь!
Так я думала каждый раз, когда он приходил в мой кабинет со своими отчетами, заявками и документами. Всякий раз напоминала себе, что тягучий, почти маслянистый взгляд его черных глаз – лишь дань моей привлекательности. Не более того. А попробуй он или другой женатый из высшего состава академии намекнуть на свой мужской интерес – и придется поставить на место.
Я – ректор, а не разрушительница чужих семей. И на роль любовницы совсем не гожусь. Уверена, заведи я любовника – слухи тут же разлетятся по всей столице.
Но эти гады даже не намекали! Буравили меня своими взглядами, пару раз я замечала, как тот же Черноглазка «по науке» вздыхал, отворачиваясь.
И все!
Они даже не пытались! Одни были женаты. Другие, видимо, просто боялись. Еще никогда в истории женщина не занимала эту должность.
Я уж не говорю про студентов, которые на лекциях поедали глазами мое лицо и фигуру, иногда краснели. Разумеется, мальчики. Впрочем, у этих все равно нет шансов.
Вздохнув, я подмахнула магической подписью последний документ в стопке, принесенной Черноглазкой.
– Что-то еще, мэтр Колбин? – спросила я, заметив, что он не спешит уходить.
– Простите, да… – проректор замялся. – У меня есть просьба к вам… весьма… сложная… пикантного, можно сказать, характера.
«Что?! Случилось, наконец?! Пытается подкатить?» – подумала я, и глупое женское сердце громче забилось от радости. Отвергну женатого. Но наконец-то кто-то из них решил попробовать!
– Слушаю вас, – понизила я голос. – Присаживайтесь.
Черноглазый проректор опустился в кресло и, нагнувшись ко мне через стол, тоже заговорил тише:
– Ваше сиятельство, понимаете, от меня только что ушла жена.
«Ничего себе! – подумала я. – Только жена за дверь, а он уже ко мне? Вроде бы и приятно. Но как-то противно».
И очень легкомысленно с его стороны. Такому мужчине никогда не сможешь доверять, даже если сейчас он соловьем запоет о тайной страсти и внезапном шансе, подаренном судьбой.
Хотя… Вдруг так и есть! Вдруг мое счастье – вот это, черноглазое. Он жил с нелюбимой женой, молча изнывал от страсти ко мне, а теперь освободился и хочет сразу признаться в любви.
– Очень сочувствую вам, – ответила я нейтрально, не выдавая и тени своих сомнений.
– Забрала детей и уехала, – продолжил он. – И понимаете… – еще больше понизил голос и еще ближе придвинулся ко мне. – Причина ее ухода, она выдумана, разумеется… Это неправда. Жена обвинила меня в измене. С одной нашей аспиранткой. Пустила слухи, и я опасаюсь, что они повредят моей репутации в академии… и при дворе.
«Ах ты, червь масленый! Ящерица ты пышногубая!» – подумала я и сжала пальцами перо.
Еще наклоняется тут ко мне, мурлычет, сволочь ослепительно красивая. Чарами мужскими пытается воздействовать. На ректора, между прочим, а не на девочку-аспирантку!
– И что же, мэтр Колбин, – произнесла я заговорщицким тоном и тоже наклонилась в его сторону. – Вы хотите попросить моей помощи в защите вашей репутации?
– Да, ваше сиятельство. Ведь если вы выступите с опровержением, никто не посмеет обвинять меня. А если вы мне не верите – мы могли бы больше времени провести вместе, чтобы вы лучше меня узнали… – его рука поползла по столу, как змея, и, как будто ненароком, накрыла мою кисть.
Это было так фальшиво, но все же прикосновение большой мужской руки не оставило меня равнодушной. Слишком давно со мной такого не случалось. Горячие пальцы мельком пробежались по моей коже, рождая ворох мурашек по всему телу.
Я мягко потянула ладонь на себя, высвободила из приятного лживого плена. Отодвинулась и откинулась на спинку кресла.
– Мэтр Колбин, – улыбнулась самой широкой и очаровательной из своих улыбок. – Разумеется, я всегда рада защитить честь и репутацию ценных сотрудников. И, несомненно, помогу вам, как только получу необходимое подтверждение вашей невиновности. Будьте любезны – если, конечно, желаете моей помощи, – предоставьте мне все факты: те, на основании которых ваша жена делает утверждения о вашей измене, и ваши опровержения. Что-то вроде алиби. Думаю, вы меня понимаете. Мы проверим их, в том числе магическими методами. При необходимости – поговорим с коллегой, с которой вы якобы проводили время. Я хотела бы получить эти данные завтра.
Он побледнел. А внутри меня заиграл победный марш.
То-то же, мэтр проректор. Вообще-то, я ведь и уволить могу, если будет доказано, что ты соблазнил аспирантку. Отношения между преподавателями и студентами не запрещены, но все должно быть на добровольной основе. А вот если преподаватель или тем более лицо административное использует свое положение, опыт и магию соблазнения, чтобы спровоцировать студентку на близость, то это однозначное увольнение.
Судя по реакции Черноглазки, здесь речь шла как раз о соблазнении.
– Подобные обвинения необходимо опровергать, – припечатала я его окончательно. – А то, знаете, когда я была аспиранткой, один преподаватель пытался воздействовать на меня магическим шармом. Его потом уволили. А вас мне терять не хотелось бы – вы прекрасно справлялись с ответственной должностью все это время.
Проректор побледнел еще сильнее.
– Ваше сиятельство, я… был не прав. Я больше не считаю нужным затруднять вас. Моя просьба была… неуместной.
А ведь еще десять минут назад он казался таким величественным, сильным. И вот уже готов унижаться, подумала я. Надо же, как я ошибалась в этом маге.
– Как желаете, мэтр, – ответила я, изобразив равнодушие, и опустила глаза на фолиант, лежавший у меня на столе.
Когда паразит вышел, все во мне еще кипело. Подобной гнусности я никак не ожидала. Разочарование оказалось на удивление болезненным, оно показало, что я могу сильно ошибаться в людях. И что мужской шарм может ослепить меня, заставить не видеть подлости в характере, пока ситуация не ткнет в нее носом.
А подлость этого гада я докажу с легкостью!
Я подошла к окну, приоткрыла занавеску и протянула руку в дальнюю часть подоконника.
– Снурри, маленький мой, иди сюда! – сказала я ласково. Послышалось довольное урчание, маленькие лапки прошелестели по подоконнику, и невидимый дракон – размером с котенка – радостно залез на мою руку.
– Ничего, малыш, – сказала я, нащупала его шейку и ласково почесала по загривку. – Мы тебя вылечим. А пока… давай-ка воспользуемся твоей невидимостью.

Я заканчивала инструктировать Снурри, когда постучали из секретарского кабинета и ко мне заглянул Хорек.
В смысле мой секретарь, молоденький слабый маг Вайр Торри. Просто про себя я называла его лишь Хорьком: уж больно похож. Небольшое вытянутое лицо, блеклые светлые волосы, сам весь маленький, щуплый. Он достался мне еще от прежнего ректора. Обязанности свои выполнял хорошо, поэтому сохранил это место.
А еще его было невозможно воспринимать как мужчину. Самое то для секретаря, с которым общаешься целый день.
– Ваше сиятельство, к вам миледи Алис Трейер, – сообщил он.
– Позовите ее скорее! И вы свободны на сегодня, Вайр, – обрадовалась я.
Чуть ли не оттолкнув Хорька, в кабинет ворвалась Алис, моя лучшая подруга. Высокая стройная брюнетка со строгими чертами лица, в великолепном бордовом платье, она направилась ко мне, чтобы обнять, но вдруг замерла, недоуменно глядя, как я глажу нечто невидимое у себя на руке.
– Ты что, совсем с ума сошла от ответственной работы и отсутствия мужчины, что с воздухом разговариваешь? – спросила она, снимая перчатки.
Подтрунивать друг над другом было нашей старой доброй привычкой, оставшейся со студенческих времен. Окончив академию, Алис нигде не работала, вела светскую жизнь, а недавно вышла замуж. Но разница в образе жизни не мешала нам оставаться лучшими подругами.
– Да нет, – усмехнулась я. – Это Снурри. Мне прислали коэлегию с Марвских островов. Помнишь легенды о таком растении? Я наконец добилась, чтоб в академию привезли одну. Разместили на карантин в дальнем уголке оранжереи. Эту штуку ведь никто еще не исследовал. Но этот хулиган туда пробрался, вывалялся в ее пыльце – и вот… Оказывается пыльца впитывается в кожу и делает невидимым. Знаешь, как я испугалась, когда первый раз мне село на плечо что-то неведомое?
– Ой, и что, теперь это навсегда? – искренне расстроилась Алис, подошла, протянула руку туда, где предположительно должен был сидеть на моей ладони невидимый дракончик, и тоже его погладила. Отношения у них были хорошие: Снурри знал Алис, не шипел на нее и разрешал себя трогать. Даже тискать. А Алис этим вовсю пользовалась.
– Да нет, – пожала плечами я. – По моему прогнозу, пройдет само через пару месяцев, когда он совсем полиняет. Но ждать, конечно, не хочется. Он страдает. Ищу способ, как вылечить быстрее. Пока не нашла.
– Ах ты мой маленький хулиган! – жалостливо засюсюкала Алис.
– Ладно, давай выгляни: Хорек ушел? – прервала я поток нежностей.
Алис послушно выглянула в секретарскую, кивнула мне, что Хорька там нет, и я пронесла Снурри к выходу в коридор. Подбросила на руке, давая последние ментальные указания.
– Отправила его шпионить за Черноглазкой, – шепнула я Алис.
– Ой… Ты уже до этого докатилась? – так же шепотом ответила Алис, с сочувствием глядя на меня.
Мы вернулись в кабинет, я повела ладонью – на всякий случай установила полог тишины. Конечно, никто не отважится подслушивать возле моего кабинета. Но все же… Разговоры с подругой слишком откровенные, а вдруг кого-нибудь из проректоров или деканов принесет нелегкая по особо важному вопросу в нерабочее время. Такое случается.
– А вот нет! – сообщила я Алис, наливая нам по чашке горячительной настойки из тропических фруктов дерева мэй по моему собственному рецепту. – Я тут его подозреваю кое в чем.
– И в чем же? – поинтересовалась Алис. – Знаешь, я его сейчас видела в коридоре, явно от тебя шел. Бледнющий, лицо перекошено, словно ты его жабами накормила. Совесть у тебя есть? Я все же считаю, он неровно к тебе дышит.
– Я, знаешь, тоже на это надеялась, – призналась я и пересказала Алис недавнее происшествие.
– Вот га-а-ад! – возмутилась подруга. – Гад смазливый! Может, тебе уволить его без суда и следствия? Можно припаять ему еще и попытку соблазнения ректора.
– Ага, и все решат, что ректора можно так просто соблазнить, – вздохнула я. – Больно мне нужны слухи. К тому же, знаешь, одно дело – наша женская обида, а другое – ректорские дела. Нельзя без суда и следствия. Он ведь очень хороший работник. Где еще я найду такого классного проректора по научной работе? А вообще, знаешь, Алис, – вздохнула я, – я сегодня поняла одно: десять лет без мужчины – это много. Вначале я не могла завести отношения, все вспоминала Роджера, – подруга понимающе кивнула и погладила меня по плечу. – Потом не могла, потому что думала: никто с ним не сравнится. Я и сейчас так считаю. Но что-то не так. Я вот смотрела на этого черноокого и млела, и совершенно не видела, что как мужчина он подлец. А ведь я неплохо в людях разбираюсь, должность обязывает. Может, вообще они давно все пользуются тем, что я женщина? Как-то незаметно на меня воздействуют, а я делаю то, что им нужно.
– Ой, да перестань! – рассмеялась Алис. – Что они тебя глазами пожирают, и любой с радостью уложил бы тебя хоть в постель… хоть на столе тут… – это да! Но не воздействуют. Боятся.
– Алис! – возмутилась я, услышав про стол.
– А что? – хитро улыбнулась подруга. – Я правду говорю. И про стол – тоже правда. В общем, все понятно: тебе срочно нужен мужчина.
– Честно – я тоже об этом думаю, – призналась я.
– Так что давай заведи любовника. Ну не из академии, тайного… – понизила голос Алис. – А то знаю я, как вы все тут заботитесь о своей репутации.
– Нет, Алис, – вздохнула я. – Не подойдет мне – любовника. Мне муж нужен. Да нет! – рассмеялась я, увидев новую хитрую искру в ее глазах. – Я не стала святошей! Я ничего не имею против того, чтоб встречаться с мужчиной, спать, завести отношения, а потом уже выйти замуж. Но просто любовника ради этого… ну, на столе, – нет, это не мое.
– Точно святоша, – резюмировала Алис, допивая последний глоток. – Ну, муж так муж. Ага… Значит, нужно что-то сделать, чтоб они совсем с ума посходили от твоего женского обаяния. И видели в тебе не ректора, а женщину. Ну, чтоб устоять не могли. Так, давай! – решительно заключила Алис. – Бери бумажку и пиши план.
– Какой план? – растерялась я. – Ты о чем вообще?
– План по нахождению нового мужа! Я ж тебя знаю: у тебя все по плану, вот давай и пиши. А старая подруга Алис поможет тебе. Давай-давай, я не шучу. Ну, Магрит, ну пожалуйста! Не понравится – сожжешь и кинешь пепел мне в… Нет, не кидай, а то макияж испортишь!

Глава 2

Я рассмеялась: Алис, как всегда, была неподражаема. Мне бы такой легкий, веселый нрав!
– Ладно, – согласилась я, взяла лист со своими ректорскими вензелями и самопишущее перо. – Поехали. Что ты там хочешь предложить?
– Пиши, ну как вы тут в академии пишете: «Цель работы: найти нового мужа для ректора академии ее сиятельства Магрит Сайорин».
– Ну тебя!
– Я сказала, пиши. Чем официальнее, тем лучше. А то ты не проникнешься важностью момента.
– Ну хорошо, – я со смехом написала примерно такую цель. – Теперь нужно указать задачи.
– Подожди. Сначала давай подпункты напишем, каким должен быть этот твой муж. А то, знаешь, в принципе, замуж ведь и за Хорька можно выйти. А Хорьки нам не нужны. И Черноглазки, как оказалось, тоже.
– Ну-у, – я тоже начала испытывать веселый азарт.
Даже как-то на душе посветлело, словно передо мной засверкало солнце. Алис права: мне главное – поставить себе задачу. Вот как с наукой и ректорской должностью.
– Он должен быть сильный маг и не младше меня. С мальчишкой я после Роджера не смогу общаться.
– Ну вот и пиши. Укажи еще конкретный желаемый возраст. Допустим, от семидесяти до трехсот лет. Совсем стариков ведь не берем?
– Не берем, – согласилась я. – Дальше… Умный должен быть, как Роджер.
– Ладно. Но, как Роджер, сама знаешь, не бывает. Пиши просто умный.
– Великодушный и щедрый, – продолжила я. – Терпеть не могу, когда мужчина – злобный скряга.
– Хорошо. Еще что, внешность-то как?
– Ну и красивый, да. Высокий там, брюнет лучше, чем блондин. Как Роджер. С мускулами, а не как Хорек. Черты лица чтоб мужественные.
– Записала?
– Да.
– Напиши еще, чтоб был хорош в постели. А то после Роджера… ну, ты сама понимаешь. Чтоб все работало как часы. Вернее, лучше, чем часы.
– Ладно.
– Ну, а теперь задачи, – вздохнула Алис, лукаво посматривая на меня. – Или методику – как хочешь назови. Первое и очень важное: «В ближайшее время переспать с привлекательным мужчиной. С полной отдачей и удовольствием». Как сделаешь – поставишь галочку, мол, выполнила.
Я отложила перо и наклонилась к Алис.
– Это еще зачем? – наигранно-иезуитским тоном спросила я у нее.
– А когда ты в последний раз с кем-нибудь была? А?
– Ну ты же знаешь, с Роджером, десять лет назад.
– Ну и как ты будешь соблазнять мужиков, если влюбишься в первого встречного просто из-за гормонов? Тебе нужна холодная голова. А в тебе романтика бурлит из-за того, что интима давно не было. К тому же удовлетворенная женщина становится намного привлекательнее.
– Ты удивительно откровенна, – ехидно ответила я.
Подумала, взяла перо и написала: «Пункт первый: переспать». И пусть это будет началом моего падения. Просто дальше уже нельзя жить в холодном величественном одиночестве. Алис права.
Следующие пункты, предложенные Алис, были менее шокирующими.
– Изменение внешности, – сказала она.
– Я что, недостаточно хороша?
– Да нет, ты прекрасна, как в восемнадцать лет, когда мы с тобой познакомились. Не в этом дело! Вот смотри, какая у тебя прическа?
– Спокойная, в меру строгая, деловая. Я ректор. Как еще?
– Ну, вообще, формы у вас нет, а если бы была – ты могла бы ее отменить своим указом. По-моему, тебе нужно подстричься немного, кудряшки намагичить. Чтобы шею было все время видно. К тому же более короткие кудрявые волосы подчеркнут сексуальность, и еще это сейчас очень модно. И идет блондинкам. И еще, конечно, это все заметят! Это привлечет внимание к тебе именно как к женщине. Ты же всегда примерно с одной и той же прической ходишь. Дальше – костюм…
– Как видишь, у меня все вполне откровенно, – я даже встала, демонстрируя Алис свое закрытое, но облегающее синее платье, подчеркивающее фигуру.
– Да, но все засекречено, словно ты настоятельница монастыря, а не ректор.
– Ректору и вдове не пристало выставлять тело напоказ, – усмехнулась я, прекрасно понимая, куда клонит Алис. – Ладно, ты считаешь, декольте, рукава покороче и прочее?
– Ага, и расцветку одежды ярче. А под одеждой – самое изысканное белье, чтобы чувствовать себя королевой.
– Тут же решат, что у меня изменения в личной жизни, и поползут слухи.
– Вот и пусть поползут! – обрадовалась Алис. – Это заставит их думать о тебе как о женщине! А поскольку мужчина только в перспективе, то доказать что-то будет невозможно. Пиши: «Вызвать загадочные слухи вокруг своей персоны».
– Это слишком.
– Пиши, вычеркнем потом, если что.
Мы еще полчаса писали «план», учитывающий, как мне лучше общаться с мужчинами, встречающимися на пути, что делать, чтобы увеличить шансы встретить своего единственного. Например – и это была уже моя идея, – я ведь могу сама устраивать в академии ненаучные мероприятия: балы, рауты, на которых можно общаться с мужчинами в непринужденной обстановке. Чаще ездить ко двору на светские приемы.
Конечно, мы еще немало препирались. Но я была признательна подруге. Хотя бы за то, что она подняла мне настроение и сделала расплывчатую цель найти нового мужа более реальной.
– С первым пунктом не откладывай, – сказала Алис, выходя из моего кабинета. – Тебе нужно хоть вспомнить, как это, когда тебя ласкает мужчина. Ты же можешь инкогнито, под чужой личиной.
– Ладно, – улыбнулась я и поежилась.
Когда десять лет не знаешь мужской ласки, при мысли о близком общении с мужчиной охватывают своего рода опасения. Ты просто уже плохо помнишь, о чем речь.
К тому же я ведь никогда не знала ни одного мужчины, кроме своего покойного мужа.
Вдруг у других и с другими все не так?
Но когда Алис вышла, я поняла, что должна сделать это как можно быстрее. Вот прямо сегодня! Иначе завтра перечитаю наш «план», посмеюсь над ним и никогда не решусь.
Когда идешь к цели, главное – начать. И в первую очередь сделать самое страшное.

Только вот как? Где найти подходящего мужчину?
Студенты отпадают. Даже в обличье молоденькой девушки я не паду так низко. Преподаватели академии тоже не подходят. К тому же маг, равный мне по силе или сильнее, может разглядеть под личиной мое истинное лицо. А в академии такие есть.
Остается выйти в город. Как какая-то девка легкого поведения или «веселая вдовушка», алчущая мужского внимания.
Я вздохнула. Ну Алис! Легко ей говорить: «Срочно переспать». И легко мне соглашаться. А на деле непонятно, как это сделать.
И страшно так.
В любом случае сейчас следует пойти домой, подумать, переодеться.
Наша академия располагалась почти в самом центре столицы и, по сути, представляла собой город внутри города. Учебные и административные корпуса напоминали старинные дворцы. Жилые здания, где обитали сотрудники и студенты, не владеющие личным жильем в столице, располагались севернее и представляли собой уютные трехэтажные дома в стиле прошлого века. А между всеми строениями растекались красивые сады, полигоны для тренировок в боевой магии, стадионы для спортивных занятий.
Мои ректорские апартаменты находились достаточно далеко от главного административного корпуса, и я любила иной раз, накинув на себя полог невидимости, пешком пройтись по саду домой.
Очень комфортно, кстати: наблюдать, как студенты группками сидят на скамеечках, зубрят уроки или просто прогуливаются по тропинкам или болтают, и при этом не привлекать лишнего внимания к своей высокой персоне.
Так я поступила и сегодня. Совершенно не хотелось ни с кем разговаривать. С одной стороны, меня просто трясло: я должна приступить к выполнению первого пункта прямо сейчас! А с другой – было страшно и хотелось все хорошо обдумать.
Невидимая, я вышла в центральный сад. Солнце клонилось к закату, золотистые отсветы играли на поверхности небольших прудов и в струях фонтанов. Тишина и пустота. Лишь две компании студентов сидели на скамейках ближе к центральному каскаду.
Я задумчиво пошла по дорожке, ведущей через сад и жилые корпуса к ректорскому особняку.
И вдруг заметила на боковой аллее странную компанию. Трое студентов и… Хорек. Все четверо заливались смехом, а Хорек что-то бойко, воодушевленно рассказывал.
Я вовсе не собиралась подслушивать, какое мне дело, что мой секретарь дружит со старшекурсниками. В этом не было ничего плохого, просто мой путь лежал мимо них.
Я приблизилась и застыла как вкопанная, услышав голос Хорька:
– Ну и тогда я ее прямо в кабинете… Представляете?
– Что, нашу ректоршу, ее сиятельство? – недоверчиво переспросил один из парней. – Да не может быть.
– А что? Она у нас баба одинокая, по мужику истосковалась. А я тут, всегда рядом. В общем, я все, а ей все мало! Говорит: «Хочу тебя еще!» Тогда я подхватил ее на руки, накинул на нас полог невидимости и понес в свою комнату…

Глава 3

Я сжала кулаки от ярости.
Да ты не Хорек! Ты Слизняк.
Мерзкий мелкий слизняк без совести и чести. Вот уж никаких иллюзий не питала насчет своего секретаря, но подобной гадости от него не ожидала.
Что ж, пожалуй, пришло время сменить референта.
Я сделала два шага назад, в тень деревьев, и сняла полог невидимости. Заставила гневно стучащее сердце уняться и вышла прямо к весело гогочущей группе молодежи.
Студенты замерли, изумленно глядя на меня. Один за другим начали растерянно кланяться. Хорек, то есть Слизняк, побледнел и, кажется, пошатнулся.
– Ваше сиятельство… – начал высокий парень-шатен, весьма симпатичный. – Мы…
Я подняла руку останавливающим жестом, сделала еще пару шагов и встала перед Слизняком.
– Вайр, – ядовито улыбнулась я ему. – Какая интересная история. Боюсь, я недооценивала ваши магические способности. Вот сейчас я стою рядом, не будете ли вы так любезны накинуть на нас двоих полог невидимости?
Слизняк побледнел еще сильнее:
– Ваше сиятельство…
– Накиньте-накиньте! – снова улыбнулась я.
Дело в том, что для работы с невидимостью нужно быть как минимум магом средней силы. Только сильный маг может накрыть пологом сразу двух и больше людей. А Слизняк был совсем слабым магом. Его хватало лишь на простые магические действия вроде подогрева холодной воды в чашке.
– Не можете? – наигранно удивилась я. – Или стесняетесь показать нам свои истинные способности?
Парни-студенты начали тихонько посмеиваться. Молодежь – всегда молодежь, даже когда перед ними стоит такая «небожительница», как ректор академии. Да и смешно ведь. Не каждый день ректор раскатывает при них своего завравшегося секретаря.
– Я… я не могу, – выдохнул Слизняк и покраснел до самых ушей.
– О, как жаль, а я уж думала, мы обнаружили нового талантливого мага, – с наигранным сожалением вздохнула я. – Тогда, знаете, Вайр, я устала. Будьте любезны, возьмите меня на руки и донесите до лебединого корпуса, – я указала на стоявший чуть в отдалении жилой корпус, чьи стены были расписаны белыми и черными лебедями, отчего он и получил свое название. Расстояние до корпуса было примерно таким же, как от моего кабинета до здания, где жил Слизняк.
В том, что он не в состоянии выполнить просьбу, я была уверена. Я, конечно, среднего роста и стройная, Роджер носил меня на руках как пушинку. Роджер, но не Слизняк.
Возможно, если очень поднатужится, то сможет меня поднять. Но, уверена, пронесет не далее десяти шагов. Он ведь с меня ростом и совсем щуплый.
Надо отдать Слизняку должное. Видимо, он подумывал попытаться, даже сделал шаг ко мне. Но пошатнулся, как будто у него закружилась голова.
– Может быть, я, ваше сиятельство? – предложил высокий бойкий шатен.
– Ну что вы! – ослепительно улыбнулась я парню. – Я лишь хотела убедиться, что моего секретаря не подменили. Ведь прежде он не демонстрировал тех способностей, которые озвучил в своей увлекательной истории. Ах да, – продолжая величественно и красиво улыбаться, я обернулась к Слизняку. – Вы уволены, Вайр. С этой самой секунды. В качестве объяснения при приеме на следующую работу можете указать: «У меня нет чести».
Слизняк смотрел на меня в ужасе и молчал. То бледнел, то краснел.
– Ваше сиятельство… – наконец проблеял он. – Может б-быть, я м-могу извиниться?
– Извиняйтесь, Вайр, – милостиво согласилась я.
– Простите меня. Мне нет прощения. Но… из-звините…
– Хорошо, я вас извиняю, – я пожала плечами. – На новой работе постарайтесь не лгать о своем начальстве. Всего доброго.
Я отвернулась от него. Хорек-Слизняк поступил очень низко, ведь я всегда благоволила ему, даже доверяла, а он пытался вот так самоутвердиться за мой счет.
Слизняк опять пошатнулся, пошарил рукой в воздухе в поисках опоры, его глаза закатились, и он упал без чувств.
Студенты в изумлении уставились на него. Я тоже удивилась. Да-а, куда уж тебе, Слизнячок, носить на руках женщин. Мне стало даже немного жаль этого идиота.
Мельком оценила его состояние. Простой обморок, ничем не ударился при падении. Конечно, я могла бы легко привести его в чувство, но, по правде говоря, мне не хотелось к нему прикасаться.
– Так, господа студенты, – я обвела взглядом парней. – Внеплановая тренировка по медицинской магии. Приведите его в чувство. Вы и вы, – я кивнула высокому шатену и еще одному парню – крепкому блондину с приятными чертами лица. – Какой у вас курс?
– Пятый, ваше сиятельство, – ответил за всех все тот же шатен.
– В таком случае вы должны хорошо владеть этими приемами. Он, конечно, скоро сам оживет, но давайте поможем. Это долг нашего милосердия.
Двое студентов тут же кинулись к Слизняку, один взял его за руку, другой положил ладонь на его лоб. Работали ребята отменно, я испытала гордость за академию, глядя, как нити целительной энергии закружились вокруг бесчувственного тела бывшего секретаря. Через полминуты он открыл веки и принялся глубоко дышать. В глазах стоял все тот же ужас.
– Отлично, вы большие молодцы, – похвалила я ребят. – Теперь отведите его домой, вызовите медика, пусть осмотрит его на всякий случай. После этого вы все свободны.
Я повернулась, чтобы уйти. Но вдруг услышала уже знакомый голос шатена:
– Ваше сиятельство, простите. Вы знаете, он и раньше рассказывал такие истории. Будьте уверены, мы не верили. Только смеялись над ним. Ясно же, что вы не стали бы…
Парень осекся, не стал договаривать, что именно я «не стала бы».
Я бросила на него взгляд через плечо:
– Благодарю. Никогда не сомневалась в уме и порядочности студентов нашей академии. У нас учатся и работают лишь самые достойные.
И наконец пошла дальше по дорожке. Азарт одержанной победы еще бродил в крови, вытеснив все сложные размышления. Я вообще забыла о своих планах.
За спиной услышала шепот студентов: «Хороша… Вы видели, как она его!.. Ну ты, Вайр, и…» Эпитеты, которыми они награждали Слизняка, убедили меня в том, что со времен моего студенчества нецензурный лексикон сильно расширился.
Одновременно я ощущала взгляд в спину. Судя по энергетике, он принадлежал все тому же бойкому высокому шатену. Приятно. Мальчишка восхищался мной и набрался смелости предложить понести меня на руках. И вообще он молодец.
Слишком молодой, но по-настоящему меня порадовал. На свете есть мужчины-Слизняки (подчас маскирующиеся под Хорьков), но есть и такие вот замечательные Молодые Соколы.

Когда я пришла домой, все сложные мысли и проблемы нахлынули с новой силой. Их стало даже больше, потому что я лишилась секретаря. А секретарь мне нужен, просто необходим!
Ладно, это как раз решается просто. Завтра объявлю конкурс на должность, еще через пару дней проведу собеседование. И теперь это будет не секретарь, а секретарша, потому что, наученная горьким опытом, я возьму на работу лишь девушку.
Секретарь-мужчина – это всегда зона риска в плане слухов. Просто я не думала об этом, полагая, что любому ясно: рассматривать Хорька как мужчину, способного привлечь внимание нормальной женщины, – глупо. А вот как оказалось…
Так что теперь у меня будет секретарша. Милая, спокойная девушка, исполнительная и приятная в общении. Серая мышь.
Далее. Алис считает, мне не помешают «пикантные» слухи вокруг моей персоны. Я даже частично согласна с ней. Но, конечно, это не те слухи, что распространял Слизняк. Тут, например, подошли бы слухи, что я встречаюсь с каким-нибудь придворным красавчиком или с одним из неженатых деканов. А еще лучше слухи, что тот или иной мужчина сходит от меня с ума.
Ладно, тут тоже ясно. С грязью, которой меня облил Слизняк, я разобралась. Сейчас это главное. Остальное – позже.
И наконец, мои сегодняшние планы. У меня еще осталось немного мерзкого послевкусия после произошедшего, и запал отправиться искать случайного мужчину исчез напрочь.
Но ведь я решила! Неужели после Слизняковой выходки я испугаюсь и спрячусь в кусты?
Нет.
Я сняла платье, отдала его камеристке и отправилась в душ. Встала перед зеркалом и впервые за долгое время внимательно оглядела свое тело.
Алис права: с восемнадцати лет я мало изменилась.
На меня смотрела молодая женщина среднего роста с изящными изгибами стройной фигуры. Я провела руками по талии, коснулась бедер. Талия была безупречной, а бедра – стройные, приятной формы. Грудь – среднего размера, высоко посаженная. Еще меня порадовали тонкая грациозная шея и красивые плечи.
И почему я прятала их в закрытых платьях? Даже жаль, столько времени потеряла!
Я улыбнулась… «Сама себя не похвалишь – и чужих комплиментов не дождешься», – говорила моя мудрая подруга.
Я быстро вытащила из волос все заколки, они рассыпались по плечам мягкими волнами. Безусловно, хороша. Или нет?
У меня синие глаза, разлетающиеся длинные брови, прямой нос и губы той формы, что называют чувственной. Черты в меру правильные, в меру мягкие. Тоже не к чему придраться.
Выходит, действительно хороша! Что и требовалось доказать.
И вся эта красота пропадает без мужской ласки. Обидно. Прямо до слез обидно.
Нужно платье: недорогое (проклятие, у меня таких нет!) не слишком строгое (такие есть, но все шикарные, надевала их лишь на светские мероприятия при дворе). В общем, мне нужно выглядеть простой девушкой, не развратной, но и не недотрогой.
В итоге я попросила платье у своей камеристки, велев никому об этом не рассказывать. Марне я доверяла как себе: она служила мне еще с тех пор, как я была молоденькой абитуриенткой.

Десять лет назад

Вот и все. Я закрыла тетрадь с записями. Последняя из них гласила: «Больше мы не ставили экспериментов в этой области». И стояла жирная точка.
Жирная точка стояла теперь на всем. Мои руки опускались, я не знала, куда приткнуть себя. Жизнь, полная любви и смысла, растаяла. Осталось лишь неприкаянное существование.
И старый родовой склеп, в который его положили, когда привезли с того, последнего, сражения, что принесло нашей стране победу, а моему мужу – погибель.
Я медленно пошла по тропинке к беседке, где мы так часто сидели с ним, разговаривали, смеялись. Нам всегда было хорошо вместе. Интересно, но при этом – спокойно. Даже после нескольких лет брака мы любили друг друга и доверяли, как в первый день.
Пели птицы, юбка мягко шуршала, задевая камешки на тропинке, ласковые солнечные лучи пробивались через ветви деревьев. Благодать.
Которая без него потеряла свою прелесть.
Я уже не рыдала. Осталось только смирение и ощущение бессмысленности. Воспоминания проносились перед глазами, слезы лениво текли по щекам, порой через них пробивалась грустная улыбка. Все, что связано с Роджером, было счастьем. Которое уже не вернуть.
Когда я окончила академию, мечтала лишь о научной карьере. Мне нравилось не просто применять магию, как делали все выпускники, мне хотелось исследовать закономерности, ставить эксперименты. О личной жизни я не думала вообще. Все парни, что ухаживали за мной, не стоили внимания, не задевали струн в моем сердце.
Поэтому я поступила младшим преподавателем и научным сотрудником на кафедру магического растениеводства: растения были моей второй страстью.
Дальше моя карьера развивалась стремительно. Пара экспериментов, которые профессора называли гениальными и по поводу которых качали головой, сокрушаясь, как сами до этого не додумались. Публикации в лучших научных журналах. Степень магистра высшей магии, должности старшего преподавателя и ведущего научного сотрудника.
Потом – руководство кафедрой, свалившееся на мои молодые плечи внезапно, когда прежний заведующий решил уйти на покой и неожиданно назначил меня своей преемницей.
А потом отец вдруг сообщил, что нам следует заключить династический брак с графом Роджером Сайорином. Я не хотела выходить замуж по стратегическим соображениям рода, но отец настаивал, чтобы я хотя бы познакомилась с возможным женихом: он как раз вернулся в столицу с границ, где участвовал в военных действиях.
Так началась наша любовь. Роджер ни к чему меня не принуждал. Он просто полюбил меня и понял. Понял мою любовь к науке, понял мое желание всегда что-то изучать. Понял и принял. И дал возможность узнать и полюбить себя – медленно, постепенно.
Он стал мне лучшим другом. А потом – любимым мужем и прекраснейшим на свете любовником. Наши ночи и дни были пропитаны нежностью, пониманием, взаимопроникновением и тягучей, сладкой страстью.
И разница в возрасте не значила для нас ничего.
Я даже ушла из академии и уехала с ним в его родовое имение. Мы организовали лабораторию прямо в его замке, он помогал мне ставить эксперименты, и я продолжала публиковаться, иногда делала доклады и читала лекции, приезжая в академию.
А через пять лет началась война. Роджер – один из главных военачальников – вынужден был уехать. Я скучала и проживала каждый день с пером в руке: писала ему письма, которые магические коршуны относили ему на место боевых действий. И получала ответы, полные любви и нежности.
Потом… Потом, спустя несколько месяцев, Эйдорин, наша страна, начала одерживать верх. Последняя битва положила конец долгому противостоянию. Но, когда все поверили в победу, посреди всеобщего ликования произошла трагедия.
Он погиб.
Мне так и не смогли толком объяснить, как опытный боевой маг и гениальный стратег потерял свою жизнь. Говорили, что это был магический поединок с кем-то из верховных магов вражеского государства Самбора. Поединок, в котором погибли оба.
Они просто привезли его израненное тело и спросили, где я хочу его похоронить. Пошатываясь, ощущая, как мир тает и истончается перед глазами, я рукой указала на родовой склеп.
У меня не осталось от него ребенка. Лишь пресловутый графский титул, огромное состояние и положение в обществе. И память – горько-сладкая, неизбывная.
Я устало села на скамейку в беседке. Положила тетрадь на колени и устремила невидящий взгляд на пруд, в котором он ловил золотистых рыбок и смеялся, отпуская их. И я смеялась в ответ, радуясь солнечным дням и неге незамутненной семейной жизни.
Неожиданно раздался звук шагов и кхеканье. Я обернулась.
Это был мой отец, еще не старый маг, ровесник покойного мужа. Высокий, с густой бородой и проницательными серыми глазами. Он так и не уехал из моего замка, видимо, боялся оставлять меня наедине с горем и штатом мало что понимающей прислуги.
Ни слова не говоря, он подошел, сел рядом и положил мне на плечо тяжелую руку.
– Я справлюсь, папа, – тихо сказала я и с благодарностью погладила его по плечу. – Справлюсь, просто дай мне время.
Он помолчал, потом сказал:
– Знаешь, Магрит, я думаю, тебе стоит вернуться в академию. Прежде чем ты вышла замуж, она была твоей жизнью. Тебе всегда нравилось это: читать лекции, ставить эксперименты, руководить научными сотрудниками. И вспомни, о чем ты мечтала, когда уезжала туда первый раз, учиться?
– Да, – я грустно улыбнулась.
– Да-да, родная, вспомни! Ты говорила, что хочешь стать ректором!
– Только вот никогда еще женщина не была ректором академии! – рассмеялась я сквозь выступившие слезы. – Просто я тогда этого не понимала. Да и не хочу я больше этого.
– И все же, я думаю, тебе стоит вернуться. Сменить обстановку. Как ты на это смотришь? Уверен, на твоей кафедре будут счастливы.
Я помолчала. В сущности, мне было все равно, чем теперь заниматься.
– Я подумаю, отец, – вздохнула я. – Может быть, ты и прав.
Спустя неделю я действительно уехала в академию. Меня приняли обратно с распростертыми объятиями.
А через пять лет я стала самым молодым профессором в академии и первой в истории целого мира женщиной-ректором.

Глава 4

Спустя полтора часа, когда солнце село и выглянули обе луны, я вышла из общественного экипажа возле набережной Экме. По безмятежной поверхности воды пролегли лунные дорожки: одна золотая, другая блестяще-бордовая.
Кроме света лун, набережную освещали высокие фонари с лампами из сияющей горной породы. Здесь прогуливались парочки, степенно ходили, попыхивая сигарами, представители среднего класса, сновали молодые юноши и девушки. Множество уютных кафе и ресторанов зазывали вкусными ароматами, приятной музыкой и цветными огнями.
Я выбрала это место, потому что набережная располагалась в районе, где жили в основном немаги среднего класса. То есть, с одной стороны, вряд ли я встречу здесь сильного мага, который сможет заглянуть под мою личину. А с другой – место вполне приличное, не то что южная набережная, где полно портовых девок и пьяных матросов. Магией я, конечно, от любых хулиганов и насильников отобьюсь, но это разрушит мою легенду.
Ведь притворялась я обычной небогатой девушкой без магической силы. Посоветовавшись с Марной, решила представляться совсем молодой студенткой колледжа Красоты. Был у нас в столице такой, в нем готовили элитных парикмахеров, мастеров макияжа и прочих специалистов в этой сфере. Туда съезжались учиться девицы со всей страны.
Надела я Марнино платье цвета спелой вишни с розовыми кружевами по краю неглубокого декольте и на рукавах, накинула сверху ее же короткий плащ такой же расцветки. Одежда была вполне приличная, но не такая дорогая, как моя.
На голову накинула личину – иллюзию другой внешности. Сделала себя светлой шатенкой с наивным симпатичным личиком и большими глазами.
Я неуверенно двинулась по набережной. Может, мне просто прогуляться туда и обратно?
А то, в общем-то, непонятно, что делать. Чувствовала себя ночной бабочкой, дефилирующей в поисках клиента. Это не могло не смущать. Странное чувство внутри. Одновременно стыдно и в то же время интересно, как приключение.
Вот на этом и сосредоточимся. На приключении. И на достижении цели.
На вопрос, где срочно взять мужчину, ответим, как отвечает Алис: «Где угодно, вон их сколько по улице ходит». Значит, здесь и найдем хотя бы одного подходящего.
Потом придумаем, как прилично привлечь к себе внимание и не показаться настоящей путаной (я же хочу страстной ночи, а не пренебрежительного отношения и денег), и… там посмотрим.
Мои шаги стали увереннее, я начала потихонечку присматриваться к мужчинам, прогуливающимся здесь.
Толстый мужик и тетка спорили под деревом, а наискосок от них на скамейке, попыхивая сигарой, сидел высокий немаг. Несимпатичный, не подойдет. Вот там разговаривают двое, оба средних лет, выглядят неплохо, один посматривает на дам вокруг, сейчас и меня заметит.
Вот еще один идет, с тростью. А, кстати, ничего! Строгое лицо, не хлюпик, чувствуется благородство в осанке. Вот, пожалуй, он подойдет для знакомства.
«Что делать-то? – подумала я со смесью смеха и паники. – Пройти мимо, бросив на него взгляд? Задеть плечом?»
И в этот момент я ощутила на себе взгляд другого человека. Изучающий, чуть насмешливый, но при этом восхищенный.
Резко обернулась.
Это был мужчина, сидевший под деревом на скамейке. Разглядеть его я не могла: он находился в тени, словно специально спрятался от света фонаря. Видела лишь, что он высок, строен, закинул ногу на ногу. И неотрывно смотрит на меня.
А теперь он, похоже, обнаружил, что я его заметила, потому что как будто кивнул.
Сердце забилось чаще. Ведь со мной еще никогда не происходило ничего подобного! Никогда еще незнакомец на набережной не предлагал мне, мол, давай познакомимся.
В этот момент я почувствовала чужое присутствие за спиной и громкий истеричный голос:
– Ты откуда, шалава, здесь взялась?
Я обернулась. Передо мной стояла девушка. И не одна, а целых три. Две шатенки и одна блондинка, одетые в платья разных цветов, но с одним общим элементом: у каждой было глубокое декольте, а вдоль него тянулись узкие розовые кружева. Более светлого оттенка, чем у меня, но тоже розовые.
Мелькнула догадка – и мне стало невообразимо смешно. Захотелось расхохотаться, хлопнуть одну из девиц по плечу и сказать что-нибудь вроде: «Ну что, как нынче улов, коллега?»
Надо же. Пошла искать мужчину и оделась как местная потаскуха. По случайности, конечно: я ни на секунду не допускала мысли, что моя Марна подрабатывает здесь. Тем более что оттенок кружев действительно был другой.
А вот девицам явно было не до смеха, и разница оттенков их не занимала. Они окружили меня, глядя злыми ревнивыми взглядами, внимательно и цепко разглядывали милую личину, которую я нацепила. Ну да, в своем костюме юной студентки я выглядела очень неплохо по сравнению с этими весьма потасканными дамами.
– Ты откуда взялась, шваль? – повторила вопрос самая высокая из девиц, шатенка, и чуть толкнула меня в плечо. – С южной набережной, да? Думаешь, платье подороже прикупила, кружева налепила – и можно идти на нашу территорию? Так не выйдет!
– Тебе место там, откуда вылезла! Тут, знаешь ли, у нас приличная набережная! – поддержала ее блондинка. С ярко накрашенными губами, она напомнила мне рыбу, разевающую рот.
«Как бы не пришлось драться», – обреченно подумала я. Мне все так же было смешно. Но и неприятно.
Если девки или кто-то еще нападет, придется применить магию. Или хотя бы раскидать их. Я была уверена, что драться я обучена лучше этих шлюх: в юности я немного училась обращаться с оружием и основным приемам самообороны. Это привлечет внимание, вызовут патрульных охранной гвардии, мне придется раскрыть свое инкогнито.
А завтра утром во всех газетах появятся статьи. О том, как ректор академии, графиня такая-то, надев магическую личину, отправилась погулять по набережной Экме и была принята за проститутку. «Интересно, что сподвигло высокопоставленную графиню совершить эту непонятную эскападу?» – так наверняка будет заканчиваться каждая вторая статья.
– Дамы, – как можно спокойней сказала я, еще надеясь решить вопрос миром, – вы ошиблись. Я приехала в столицу учиться и по чистой случайности надела эти кружева. Приношу свои извинения. Если вы настаиваете, я могу покинуть то, что вы называете своей территорией.
Девки переглянулись. Видимо, аристократичная манера речи все же заставила их усомниться. Но ненадолго.
Истеричная шатенка, похоже их главная заводила, вытаращила глаза:
– И кто же это нас обучил так говорить? А? Так мы и поверили! Что ж тебя на набережную-то понесло, студентка? А? Заливай больше! – и принялась хохотать. Подруги присоединились к ней.
Я решила воспользоваться моментом и шагнула вперед, чтобы просто уйти. Но две девицы тут же сомкнули плечи, перекрыв путь.
– Подожди, крошка, сейчас Гастон с тобой разберется! – рассмеялась девица. – У нас так нельзя: прийти и отбивать клиентов. Ты либо с нами, либо получишь по пятое число, так что долго не сможешь сидеть на своей круглой попочке, – она развернулась и принялась махать кому-то рукой.
«Только какого-то Гастона мне и не хватало», – вздохнула я. С девицами можно было хоть магию не применять. А если этот Гастон – здоровенный мужик, тогда не исключено, что без магии мне с ним не справиться. А ведь эти милые девушки угрожают мне физической расправой.
Увидев Гастона, я убедилась, что без магии, мне, и верно, с ним не справиться. Это был высоченный и здоровенный мужик средних лет с густой бородой, лысым черепом и весьма неприятными мясистыми чертами лица, одетый, впрочем, весьма прилично. Не зная, не догадаешься, что это местный заправила-сутенер.
Девки расступились, и он предстал передо мной во всей красе. Ни слова не говоря, протянул руку, схватил меня за подбородок, начал крутить моим лицом из стороны в сторону, разглядывая.
Ах ты ж! Мерзость какая!
Я ухватилась за его кисть рукой и уже собралась пропустить через нее небольшой разряд. Со стороны будет незаметно, что я приложила его магически.
Но в этот момент на его руку легла другая кисть, куда больше моей, с длинными, красивой формы пальцами. Я увидела рукав черного камзола. В следующий момент встретилась взглядом с темными глазами на вытянутом лице высокого незнакомца.
То есть как незнакомца. По силуэту я поняла, что это был тот самый мужчина, что сидел на скамейке, разглядывал меня, а потом кивнул.
Он решительно давил на локоть Гастона, заставляя его отпустить меня.
– Я могу узнать, что вам понадобилось от моей племянницы? – резким тоном спросил он у того.
Гастон опустил руку, потряс ею и удивленно уставился на него.
– Вашей племянницы, сэр? – изумился он.
– Да, неужели в вашем городе довольно на пару минут отпустить девушку прогуляться одну, чтобы к ней тут же не пристали типы вроде вас? – капризным голосом аристократа поинтересовался мой спаситель. – Может быть, стоит позвать патрульных, моя дорогая? – обратился он ко мне.
– Не стоит патрульных! – примиряюще поднял ладонь Гастон. – Простите. Извините.
– Ладно, но чтоб больше я вас не видел! – строго сказал незнакомец и выставил локоть, призывая меня взять его под руку. – Пойдем, дорогая. Эти люди ошиблись. Надеюсь, они не очень тебя напугали?
Я не заставила себя уговаривать. Положила руку на крепкий локоть, он бросил еще пару пренебрежительных взглядов на Гастона и его «девочек», растерянно мявшихся в стороне, и мы величественно проследовали дальше по набережной.
Краем глаза я разглядывала его. Высокий мужчина был весьма хорош собой. Черты лица строгие, спокойные. Глаза блестящие, темные, непонятного цвета. Фигура что надо. Рядом с ним я казалась себе миниатюрной и совсем тонкой. Приятно. По-женски приятно.
А еще, судя по выражению лица, он с трудом сдерживал улыбку.
– Благодарю вас, – улыбнулась я своему спасителю.
– Не стоит благодарности, это было даже забавно, – мужчина обернулся посмотреть, не следует ли за нами Гастон, и мы остановились. Он взглянул на меня сверху вниз. И наконец отпустил себя – рассмеялся. Я тоже не удержалась и расхохоталась в ответ. «Как студенты, отколовшие забавный номер», – подумалось мне.
Отсмеявшись, он улыбнулся:
– Меня зовут Гаурин Бригс, я приехал на несколько дней по делам из Варина. Теперь, когда юной леди не грозит быть записанной в ряды местных тружениц любовного фронта, могу я узнать, что леди делала на набережной и ваше имя?
Сейчас, когда опасность миновала, я различила в его речи легкий акцент – действительно иностранец.
– Я вчера приехала в столицу учиться, просто хотела оглядеть окрестности. Хозяйка домика, где я поселилась, очень хвалила эту набережную, – с улыбкой наврала я. К счастью, я не ощущала в мужчине ни толики магии. Значит, не сможет заглянуть под иллюзию или почувствовать мою ложь. – Я понятия не имела, что розовые кружева имеют здесь такое значение. Благодарю вас еще раз! – я сделала легкий книксен. Наверняка «молодая леди» на моем месте поступила бы также. – Меня зовут Магги Грейн, я из провинции Эйдорина.
– Еще раз, не стоит благодарности. Признаюсь, пока речь шла о «дамах», я еще забавлялся. Но когда появился этот бородатый бугай, счел возможным вмешаться. Розовые кружева, говорите? – усмехнулся он. – Забавно. А я-то гадал, что заставило их заподозрить в вас даму нетяжелого поведения. Ведь и ваша походка, и то, как вы держитесь, указывают, что вы приличная девушка с великолепным воспитанием.
– Благодарю, – ответила я.
Он мне все больше нравился. Умный мужчина, вполне проницательный, с отменными манерами.
В общем-то теперь все ясно.
Либо этот Гаурин Бригс, либо сегодня никто. Тем более что иностранец скоро уедет. Он хорошо подходит на роль одноразового любовника.
– Мисс Грейн, вы окажете мне честь поужинать со мной в одном из здешних ресторанчиков? – словно угадав мои мысли, сказал он. – Может быть, мое общество избавит вас от дальнейших покушений и даже покажется интересным.
– Как я могу отказать моему спасителю и… дяде? – лукаво улыбнулась я.
– О, вы очаровательны! – Он снова предложил мне локоть, и я положила на него руку.
Мы поужинали в приятном ресторанчике, выбранном Бригсом. Сидели, смеялись. Не вдаваясь в подробности своей жизни, он рассказывал о родной стране, посматривая, какое впечатление производят его истории. Как полагается юной девушке, я нередко выражала восхищение и искренне развлекалась.
Я уж и забыла, как это, когда мужчина вот так старается увлечь тебя, травит байки. При этом у Бригса хватало такта не слишком расспрашивать меня, он лишь принимал то, что я сама мельком упоминала: колледж Красоты, планы стать элитным мастером для аристократок и все в этом духе.
Не знаю, подозревал ли он, что я о многом умалчиваю, а попросту говоря, откровенно вру, но никак не выдавал мыслей на этот счет. Да и мне казалось, что он обходит стороной некоторые вопросы о себе. Например, так и не рассказал, какие именно дела у него в столице Эйдорина. Но у ректора академии тоже хватало такта не слишком расспрашивать.
Да и не нужно мне это. Зачем? Я вижу его первый и последний раз, чем бы ни закончился наш вечер.
Между нами словно установился заговор: приятное общение без лишних вопросов.
Затем мы снова прогулялись по набережной, полюбовались ночным морем, я рассказала несколько эйдоринских легенд о людях с красной луны.
А потом Гаурин вдруг предложил мне пройтись по ближайшей улице, посмотреть на светящиеся деревья – гордость столицы, он лишь сегодня увидел их впервые. Конечно, я не сказала, что адаптация этих тропических растений к нашему климату была моим аспирантским – и очень успешным – проектом.
Так же под руку мы начали подниматься по улице вверх от набережной. Ближайшее дерево я разглядела в арке, что вела во внутренний двор двухэтажного дома. Я пожелала свернуть туда и посмотреть.
А сердце забилось в тревожном предвкушении. Ведь не просто так Гаурин придумал эту экскурсию? Знал, что ближайшее дерево именно здесь.

Глава 5

Посреди небольшого внутреннего двора действительно росло одно из светящихся деревьев. Назывались они сайрим. Первые ростки я собственноручно сажала, применяя специальные энергетические струи, чтоб они прижились. Не было исключением и это дерево.
Одно из первых, оно выросло огромным, накрывало сияющими серебром ветвями почти весь дворик. Светящиеся листочки чуть трепетали у нас над головой, разбрасывая вокруг искры. Этому дворику не требовалось другого освещения: дерево превращало его в блистающий волшебством сад.
– Красота какая! – искренне восхитилась я, как юная девушка, внутренне испытывая гордость за свой проект. – Где мы, мистер Гаурин?
– Это дом, в котором я снял квартиру, – тихим бархатным голосом ответил он. – Мне повезло жить возле этой волшебной красоты, пусть всего несколько дней. Я не мог не поделиться этим и с вами.
Он аккуратно взял меня за руку и медленно развернул к себе. Я заглянула в красивое лицо, казавшееся магически-загадочным в серебряном свете. Он смотрел на меня ласково, а в глазах светилось желание.
Несколько мгновений мы молчали, пальцами он поглаживал мою ладонь. Тепло, приятно. Не как Черноглазка – его прикосновение было искренне-нежным. Сердце вновь забилось быстрее.
– Чего же ты ищешь на самом деле, маленькая Магги? – тихо спросил он и осторожно, чтобы не спугнуть молоденькую девушку, положил ладонь мне на щеку, погладил большим пальцем.
– Мужчину. Настоящего, – ответила я и мягко накрыла ладонью его кисть, давая понять, что я не против.
– Нашла? – улыбнулся он, вопрошающе заглядывая мне в глаза.
– Возможно, – прошептала я с придыханием и чуть качнулась в его сторону. Все происходило гармонично, правильно. Мне было не страшно, а внутри растекалось приятное предвкушение. Я даже не смущалась.
Гаурин все так же медленно и осторожно склонился ко мне, плавно обнял одной рукой и легко, ненавязчиво коснулся моих губ своими губами. Легкие искорки побежали по телу.
А когда я ответила на поцелуй, он подхватил меня на руки и понес куда-то на второй этаж дома.

Гаурин был нежным, очень нежным. Таким, как был бы с совсем юной девушкой. Возможно, он думал, что я невинна, и отпустил себя лишь во второй раз, когда убедился, что его «юная леди» уже не столь неопытна.
Я растекалась под его руками, под губами, которые касались то легко и нежно, то с нарастающей страстью и уносили куда-то далеко, в другой, сказочный, мир, сияющий, как волшебное дерево во дворе.
Мне казалось, что мое тело, истосковавшееся по любви, поет, возрождается. Пробуждается к новой жизни. Словно я спала, подобно зернышку в земле, а теперь пробивалась вверх, как росток стройного молодого деревца.
И я была благодарна Гаурину и за спасение от мерзкого воротилы сексуального бизнеса, и за эту внезапную любовь, – любовь, потому что назвать просто сексом нашу близость я не могла.
Любовь на одну ночь.
Потом, когда сил не осталось, тело расплавилось, а голова приятно кружилась, я лежала у него на груди и он бережно обнимал меня. Пальцами поглаживал мое плечо, явно наслаждаясь каждым касанием. Свет волшебного дерева лился в окно через щель в занавеске, играл отсветами на коже.
Мы молчали.
«Интересно, а каким бы ты был, если бы знал, кто я на самом деле?» – подумалось мне. Волшебство не растаяло от этой мысли, но немного отступило. Я как будто вдруг вспомнила, кто я есть.
Кажется, Гаурин ощутил, что я немного напряглась.
– Я уеду через два дня, потом вернусь, – сказал он внезапно. – Мы встретимся, я найду тебя.
– Хорошо, – ответила я шепотом.
Не увидимся. Но мне не хотелось разрушать иллюзию. Пусть сказка продлится еще несколько часов.
Потом мы снова любили друг друга, с плавностью и лаской, что приходят после первых утоленных порывов. Я вынырнула из последней долгой, тонкой и сладкой волны и сама не заметила, как заснула в его объятиях.

Проснулась я, когда серебряное дерево померкло, а солнце только-только начало всходить. Спала от силы пару часов, хотелось вновь провалиться в теплый сон на груди любовника. Но я осознавала, что нельзя.
Если я не уйду сейчас, он проснется и может опять заговорить о новой встрече. А я…
Нет, я не готова завести одного эпизодического любовника. Наша связь не приведет ни к чему хорошему. Маска «Магги Грейн» была на один раз, чтобы вспомнить, как это – быть с мужчиной.
Никому из нас не нужны отношения, построенные на лжи.
Это оказалось на удивление больно и тяжело. Я шла против своих желаний.
Он не маг, не заметит следы силы, поэтому применить магию сейчас можно. Накинула на комнату полог сна – не воздействие на его разум, а купол особой сонной атмосферы. Это не даст ему проснуться, когда я начну собираться, и позволит спокойно проспать еще несколько часов.
Сходила умыться, привела себя в порядок, оделась, проверила сохранность своей иллюзии. Тихонько прошла в холл съемных апартаментов и выскользнула за дверь. Захлопнула ее за собой.
Прислонилась спиной к стене и рассмеялась сквозь слезы. В теле еще пела истома нежной и страстной ночи. А в душе искрились боль и радость.
Мой «первый раз» в новой жизни оказался прекрасным, как сказка. И мужчина был великолепен – за одну ночь он пустил маленькие, но цепкие корни в моем сердце. И вырывать их было больно. Но нужно.
Я вытерла непрошеные слезы и отправилась домой. В академию.
Гаурин Бригс, мы больше не увидимся. Но я благодарна тебе за все.
Прощай.
Может быть, когда-нибудь, в другой жизни. Когда я на самом деле буду простой девушкой Магги Грейн, а не графиней Сайорин и ректором академии.

Общественные экипажи в тот ранний час еще не ходили, поэтому, чтобы вернуться в центр, я наняла частного извозчика. Вышла из кареты на некотором отдалении от академии, скользнула за ближайший угол, оглянулась, нет ли прохожих. Было пусто. Я накинула полог невидимости – прямо поверх своей иллюзии – и, незримая, пошла по дороге, ведущей к западным воротам.
Улыбнулась. Крадусь к себе домой, как вор. Авантюристка несчастная. С довольным телом и душой, полной неги и саднящей светлой боли.
Ладно. Я просто буду помнить его. И благодарить за то, что стал для меня воротами в новую жизнь.
Пару раз мелькала мысль, что я зря ушла. Нужно было хоть попрощаться.
Нет, говорила я себе. Это лишнее. Не нужно рвать себе сердце. Даже самое удачное развитие отношений, при котором Гаурин узнал бы правду обо мне, принял ее и простил обман, принесло бы мне в конечном итоге слишком много боли. Ведь немаги живут так недолго, редко дольше ста тридцати лет. Один раз я уже стала вдовой. Достаточно.
И вообще пора выбросить из головы этого мужчину!
Я не слишком торопилась, наблюдала, как просыпается город. Как на улицу выходят первые прохожие и спешат по делам. Заметила троих студентов, возвращавшихся в академию после ночной вылазки. Улыбнулась им, хоть они и не могли меня увидеть. Молодежь всегда гуляет по ночам. В мое время было так же.
Раздался перестук колес, и первая карета проехала по дороге, потом еще одна вывернула из-за угла. В доме напротив открылось окно, в него выглянул мистер Срон, булочник, у которого почти вся академия покупала ни с чем не сравнимые рогалики. Даже через дорогу я ощутила аромат свежих булочек, захотелось купить парочку. Подумала, что нужно послать слугу за ними – пусть принесет к завтраку.
Было приятно. Давно я не встречала новый день, невидимкой идя по улице.
Вдруг я, как совсем недавно на набережной, ощутила на себе взгляд. Но это был не человеческий взгляд Гаурина, в нем чувствовалась магическая мощь. Причем очень большая, сносящая все на своем пути.
– Магрит! – услышала я негромкий оклик.
Остановилась, с досадой оглянулась. Тот, кто смотрел с необыкновенной мощью, был магом сильнее меня, он легко сумел проникнуть и под полог невидимости, и под иллюзию. Для него они словно не существовали.
И как я сразу не догадалась, кто это такой сильный!
Ко мне решительным шагом спешил профессор Барлор – один из старейших сотрудников академии и мой достаточно близкий друг.
Впрочем, старым он не был, выглядел как маг примерно двухсот лет, просто работал в академии еще в те времена, когда не родился даже мой отец. Крепкий, высокий, с уверенными, но плавными движениями хищника, с черными до синевы волосами, смуглой кожей и чуть мрачными, колоритными чертами лица, он был мечтой многих юных студенток.
А еще он был единственным в нашей стране драконом.
Дело в том, что Барлор любил магическую науку. Ему нравилось изучать магию, проникать в ее суть. А у драконов, в их стране на острове Верту, не было ни одного научного магического учреждения. Им это не нужно.
Лишь Барлору хотелось ставить изощренные эксперименты и исследовать магию как явление природы. Поэтому когда-то, уже много сотен лет назад, он прилетел в Эйдорин, договорился с нашим королем о возможности поступить в академию. С тех пор он работал профессором тонкой магии, изредка отлучаясь, чтобы слетать на родину.
К власти и влиянию не стремился. Давно мог бы занять, например, ректорский пост или престижную должность при дворе. Но Барлора все это совершенно не интересовало.
За счет своей драконьей природы он был, возможно, самым сильным магом и менталистом в нашей стране. Но об этом редко вспоминали. Ведь он вел спокойную жизнь академического профессора.
Никакой фамилии у него, как у всех драконов, не было, поэтому в академии он так и числился: профессор Барлор.
Мы с ним познакомились, когда я поступила в аспирантуру. Тогда я была немыслимо увлеченным ученым – это импонировало профессору. Мы сошлись на почве науки, потом нам стало просто интересно и приятно общаться. Он почти не держал со мной дистанцию, принятую между преподавателями и студентами, вскоре мы перешли на ты, и я оказалась одной из немногих, кто мог похвастаться дружбой с драконом.
После того как я вернулась в академию и заняла ректорский пост, виделись, конечно, реже, но иногда я заходила к нему на кафедру поболтать.
– Бар! – выдохнула я. – Напугал. Что ты здесь делаешь так рано?
– Прогуливаюсь, я же сплю меньше вас, – ответил он странно нейтральным тоном. Подошел совсем близко и сверху вниз посмотрел на меня. Как строгий, рассерженный папочка. – Мне куда интереснее, что ты делаешь здесь в такое время? Магрит?
– Прогуливаюсь, – рассмеялась в ответ я. – Что в этом такого?
– А иллюзия тебе зачем? Недостаточно просто полога? – удивился он, и его брови гневно сошлись на переносице.
– Это допрос? – Я тоже стала серьезной. – Я считала необходимым всячески замаскироваться и спокойно погулять, не привлекая внимания. Это мое дело.
– Ночью? Магрит, у тебя что-то произошло. Я вижу. И от тебя пахнет сексом!
Господи, ну надо же так вляпаться! Умудриться встретить того, кто и силен достаточно, чтоб заметить меня под пологом, и запахи чует за две мили, а при желании может даже мысли прочитать.
– Не понимаю, какое тебе до этого дело. У меня все в порядке. А запах… Бар, я взрослая, свободная женщина. И вообще, – вдруг получится свести все к шутке? – я здесь главная. Отставить допрашивать ректора!
– Не отставить. Расскажи, что произошло, иначе я буду вынужден прочитать твои мысли.
И вот тут я разозлилась не на шутку.
– Тогда я тебя уволю, – выпалила я, сама не веря, что говорю это Барлору, своему доброму другу.
Но его допрос был просто оскорбителен. Кто дал ему право лезть в мою личную жизнь? Я взрослая, самостоятельная женщина, ректор, и никакой дракон мне не указ.
– Увольняй. Но я не могу позволить, чтоб с тобой происходило нечто опасное, – ответил дракон.
Пристально посмотрел на меня, и я ощутила, что он касается моего разума своим, разглядывает воспоминания.
Я прошипела сквозь зубы:
– Точно уволю. Тебе запрещено применять ментальные способности.
– Мне запрещено применять ментальные способности в стенах академии. А мы находимся за ее пределами, – ответил он, еще сильнее хмурясь.
«Сволочь ты хвостатая», – подумала я громко, так, чтобы точно услышал.
Ну надо же как. Теперь Бар будет знать и про мои планы найти мужа, и про первый пункт, и про то, как я его выполнила. Стыдно-то как.
А Бар становился все мрачнее. Янтарные глаза потемнели, запылали внутренним огнем. Я поежилась. Таким я его никогда не видела. Передо мной вдруг оказался не спокойный профессор, а настоящий дракон.
– Если тебе нужен был мужчина для секса без обязательств, почему ты не пришла ко мне? – вдруг прорычал он.
«Что? – нет, не так. – Что-о-о?!» – подумала я.
– Я должна была прийти к тебе? Для этого? Бар, ты что? – я настолько удивилась, что забыла об обиде и возмущении.
– Что?! – рыкнул он. – Я мечтал о тебе с того момента, как ты вошла в мою лабораторию, молодая и глупая, как пень!
Резко подхватил меня на руки, накинул на нас двоих новый полог невидимости и понес меня. Куда? Видимо, в свое драконье логово.

Глава 6

Как же я разозлилась! И растерялась при этом.
На руках у Бара оказалось неожиданно высоко. Попробовала брыкаться – но куда там, дракон еще и придерживал меня своими нечеловечески сильными руками. В жизни не выскользнешь.
– Да что же ты делаешь! – крикнула я ему, испытывая желание вцепиться зубами в смуглую шею.
– Считай, что тебя похитил дракон, – невозмутимо ответил Бар, но в сосредоточенном, почти злом лице и янтарных глазах пылал мрачный огонь.
Козлина чешуйчатый! Это он что, насиловать меня понес? Меня, ректора академии и знаменитую на всю страну графиню!
А где ты был раньше, тварь хвостатая, все эти годы? Мог хоть намекнуть мне о своих чувствах?
Не то чтобы Бар был непривлекателен для меня. Привлекателен, как почти для всех женщин. Мужчина он сногсшибательный, плюс его загадочная драконья природа. И слухи всякие о драконах, что девушки шепчут друг другу на ушко. Мне Алис тоже их когда-то шептала.
Просто я привыкла считать его другом, старшим товарищем. Словно какая-то стена стояла и не давала воспринимать его как мужчину.
Да мне просто в голову не приходило посмотреть на него с этой стороны!
Я в жизни не позволю принудить себя к близости. Уважать себя перестану, если дракон добьется этого. После нежной и страстной ночи отдаться еще одному мужчине – просто пошлость и ужас какой-то. Это уже будет не возрождение к новой жизни, а настоящий безнравственный разврат.
Сначала я ударила его простым разрядом. Дракон лишь поморщился. Била я не в полную силу, жалела по старой памяти. Потом – огненным шаром, прямо по этим иссиня-черным волосам. Но дракон мотнул головой – и пламя погасло. Ну да, что ему, дракону, моя магия. Я ведь даже не боевой маг. Я растениевод.
Когда мы прошли еще квартал, очередь дошла до молний. Одной рукой я инстинктивно держалась за его железное плечо, другой создавала молнии одну за другой и била ими по шее и лицу дракона. Он морщился и тушил их, словно отбивался от москитов.
А потом… Потом мне стало по-настоящему страшно. Я неожиданно поняла, что опасность самая настоящая.
Я ничего не могу сделать с ним. Дракон явно настроен решительно, а я просто беззащитная женщина, с которой он может сотворить что угодно. А я так ему доверяла, так хорошо относилась.
Я неожиданно для себя заплакала. Я ведь, оказывается, такая беззащитная, такая хрупкая.
Даже не знала насколько. Забыла давно.
– Бар, Бар… ну отпусти меня, мне страшно… Отпусти, пожалуйста! Я не могу, – прошептала я и заглянула в серьезное и мрачное лицо дракона.
Словно облако пробежало по его лицу, он вдруг остановился, посмотрел на мою плачущую физиономию и бережно поставил меня на ноги.
Я пошатнулась, он поддержал меня.
– Я напугал тебя, Маг? – спросил он, словно проснулся. Видимо, осознал, что творит. Большим пальцем аккуратно стер слезы с моей щеки, тревожно глядя на меня сверху вниз. – Сильно напугал? Прости меня.
– Да, очень! Совсем с ума сошел! – крикнула ему я. Про себя добавила: «Козел чешуйчатый!» Но Бар, видимо, перестал читать мои мысли, потому что никак не отреагировал.
Правда, сердце безошибочно подсказывало, что опасность прошла и передо мной опять тот разумный профессор, которого я знала все эти годы.
Мы были уже у ворот академии. Я огляделась – никого вокруг не было. Хотя вряд ли найдется кто-то, способный проникнуть за полог невидимости, поставленный драконом.
Обессиленно опустилась на стоявшую здесь скамейку, откинула голову. Нужно врезать Бару – со всего маху. Пусть даже ему ничего не будет от этого. Но я просто обязана.
Просто сейчас нет сил.
Слишком много потрясений за одну ночь. А я ведь действительно всего лишь слабая женщина. Хороший администратор, талантливый маг, но слабая женщина, которую не так уж сложно напугать или обидеть.
Бар присел рядом.
– Да, я сошел с ума, – искренне сказал он. – Когда понял, что я мечтал о тебе столько лет, а ты даже не подумала обо мне – ни в каком плане – и отдалась первому встречному… Я просто сошел с ума. Прости. На самом деле я не имел права вмешиваться. Кровь драконья горячая. Иногда подводит, когда речь идет… о нужной женщине.
Он замолчал, я тоже молчала.
– А почему ты никогда не говорил мне, что я тебе небезразлична? – спросила я, искоса взглянув на него.
Бар вздохнул.
– Маг, – сказал он как-то грустно. – Понимаешь, драконы не женятся на человеческих женщинах. Берут их в наложницы, иногда даже похищают, как в ваших легендах, – у нас это в крови. Но не женятся. Если я женюсь на человеческой женщине – мне закроют путь домой. Это как бы… позор, что ли. А я думал все же однажды вернуться на остров, может, лет через сто, – он усмехнулся. – Когда ты была аспиранткой, ты была такая… нежная, милая и серьезная. На тебе нужно было или жениться или… никак тебя не трогать. Потом ты вышла замуж, я думал, что потерял тебя навсегда. Но твой муж умер, ты вернулась и не нашла ничего лучше, как стать ректором. При этом… Нет, я не читал твои мысли. Я соблюдаю правила, что вы установили для меня. Просто это чувствовалось. У тебя в голове был лишь один мужчина – твой муж, – Бар вздохнул. – Ты стала холодной, отрешенной вдовой и величественной ректоршей, – усмехнулся. – Мы редко разговаривали, и я видел, что тебе просто не до меня и ни до кого.
– Да, так и было, – согласилась я, кинув на него взгляд.
Практически перестала на него сердиться. Бар говорил искренне и во многом был прав. Я действительно была недоступной, наверняка всем казалось, что мне именно «ни до кого». Может, и другие никогда не пытались ухаживать за мной из-за этого ощущения?
А еще получается, он не пытался сойтись со мной из-за своеобразного благородства, раз не может жениться.
– И вдруг оказывается, что я способна и без женитьбы быть с мужчиной. Но пошла не к тебе, а на поиски приключений, – закончилась я за него. – Это задело тебя.
– Не то слово! – усмехнулся дракон. – Прости, если можешь. Это не повторится. Меня вообще не было в твоих мыслях о поиске мужа, о любви и страсти. Словно меня не существует. Мне захотелось доказать тебе… – Бар замолчал и усмехнулся. – Видимо, самому себе.
– Что же доказать? – лукаво улыбнулась я.
– Что лучше меня не найдешь. Хотел, чтоб ты в порыве кричала мое имя, а не вспоминала этого человечка с набережной. Я потерял голову.
– И что, Бар? – я развернулась и посмотрела ему в лицо. – Ты бы меня… насильно?
– Да нет, конечно, – поморщился профессор. – Думаю, я бы очухался где-то рядом со своим домом. Или принес бы тебя к себе и очухался. Я бы не смог принудить тебя. Если только соблазнить, даже не используя наш… особый шарм. Но, судя по всему, ты б не позволила, – криво и горько улыбнулся и бросил на меня короткий взгляд.
– Да, не позволила бы, – сказала я и подумала, что, может быть, при других обстоятельствах…
– Что теперь? – спросил дракон. – Уволишь меня? Ты знаешь, что у меня договор лично с королевской семьей. Меня все равно вернут в академию.
– Да уж, под тебя не подкопаешься, – усмехнулась я. Кое-что пришло мне в голову: – Нет, не так. Во-первых, Бар, я должна это сделать. Прости.
Я встала со скамейки, размахнулась пошире и со всего маху заехала по его драконьей физиономии. У него даже не дернулась голова, и на щеке не появилось красного пятна.
– Я так легко отделался? – удивленно поднял брови дракон.
– Да нет! – рассмеялась я. – Я придумала для тебя другое. Ты ведь видел в моем разуме наш с Алис план. Так вот, поможешь мне пустить слухи. Только сразу скажу: они будут беспочвенными.
Про себя я подумала, что это может оказаться слишком жестоким. Пустить слухи, что у меня, возможно, роман с профессором-драконом. Нечеткие, расплывчатые, но все же.
Слухи, что я сплю с Хорьком, не подходят. А вот что ко мне неровно дышит дракон и профессор в одном лице, а я, возможно, благоволю ему – эти слухи могут оказаться тем, что надо. Но для Бара, выходит, это будет болезненно.
Или нет? Интересно, согласится ли.
Хотя вдруг слухи про дракона распугают всех возможных поклонников?
Впрочем, если сделаем все аккуратно, не разбегутся.
Бар вопросительно посмотрел на меня, мол, продолжай.
– Будешь ухаживать за мной. Знаю, у вас, драконов, это не принято, но будешь делать, как принято у людей. Цветы, комплименты, прогулки по саду под ручку – если соглашусь. Прилюдно. А я буду вести себя неоднозначно, – «осчастливила» я несостоявшегося любовника. – То есть поможешь мне создать подходящие пикантные слухи, мол, за мной ухаживает наш дракон. Согласен? – я искоса посмотрела на него.
Честно говоря, сама не ожидала от себя подобного коварства.
Бар долго и внимательно смотрел на меня. Потом вдруг откинулся назад и искренне расхохотался.
– Вот уж не думал, что ты в состоянии изобрести такую пытку! – сказал он сквозь смех. – Великий и ужасный профессор Бар сыплет комплиментами ее сиятельству, а та капризничает и водит его за нос. Великолепно. Прекрасный удар по драконьему самолюбию. Я согласен, Магрит, – он резко перестал хохотать. – Но у меня одно условие, – лукаво улыбнулся.
– Какое? – с неподдельным интересом спросила я.
Хотя, вообще-то, не в его положении ставить условия! Уволить толком я его не могу, а вот отлучить от себя совсем – легко. Тогда ему придется по-настоящему меня похитить, даже чтобы поговорить.
– Простое условие, – он заговорщицки понизил голос.
Я улыбнулась. На самом деле я еще с аспирантских времен обожала манеру Бара вот так играть голосом, эмоциями. Это было интересно, будило азарт в крови.
– Я буду делать это все по-настоящему. Ты дашь мне шанс. Как тебе такой расклад, Маг?
Ах, вот оно как.
Я посмотрела на него пристально, без всякого женского кокетства.
– А зачем мне давать тебе шанс, Бар? – серьезно спросила я. – Раз уж ты несанкционированно проник в мой разум, то знаешь, что в итоге я хочу найти себе мужа. А ты не можешь жениться. Значит, наши отношения в любом случае были бы без обязательств и ненадолго. Ты сам только что озвучил именно эти мотивы, обосновывая, почему никогда не пытался заполучить меня.
Бар помолчал. Видимо, думал, как ответить. «Ну, если сейчас начнет расписывать мне, как замечательно я могла бы проводить время без обязательств с драконом, то точно пошлю в далекий лес за ягодами», – подумала я.
– Знаешь, – наконец с расстановкой сказал он. – Я подумал, что… я ведь могу жениться у вас, по вашим традициям. Вам не запрещено выходить замуж за дракона. По крайней мере, я не знаю такого закона. А если мне все же когда-нибудь взбредет в голову вернуться на родину, то я могу сделать это… много позже, потом.
Он замолчал. Мы оба понимали, о чем он говорит: он сможет вернуться, когда его жена умрет. Ведь дракон совсем не состарится, когда его женщина, даже маг, скончается от старости.
Надо же, подумалось мне. Выходит, Бар так сильно хочет быть со мной, что готов пойти наперекор обычаям своего народа. И даже пережить неизбежную потерю в будущем.
Видя, что я не отвечаю, он легонько взял меня за плечи, заглянул в лицо:
– Магрит. Просто дай мне шанс. А я помогу тебе со слухами. Поверь, я буду достаточно наказан за свою сегодняшнюю выходку, если по итогам «игры» ты выберешь другого, несмотря на все мои усилия.
Ладно, Бар. Ты сегодня сильно провинился, но сердце у меня не каменное. Да и странное ощущение: когда я узнала о его чувствах, в моем собственном восприятии Бара начало что-то меняться.
Я вдруг поняла, что он – мужчина. Сильный, умный, интересный, уникальный. А когда он нес меня, сосредоточенный, злой, обезумевший от ревности, то это было очень страшно, но одновременно помогло мне ощутить его силу и свою слабость. В этом было даже что-то такое по-женски приятное.
– Ладно, я согласна, – сказала я. – Но потом не жалуйся, что я не дала тебе авансов, если карта ляжет не в твою пользу.
– Ты удивительно прямолинейна, настоящий ректор, – подначил меня Бар, но по выражению его лица я поняла, что он доволен одержанной победой.
– Ты тоже стал удивительно прямолинеен. Настоящий дракон, – парировала я. – Начнем завтра. Подойдешь ко мне в саду в обеденный перерыв. А там… ну думай сам, что будешь делать. Ты же решил ухаживать за мной по-настоящему.
– Я придумаю, – усмехнулся дракон. И рассмеялся: – Я могу как-то еще искупить свою вину, ваше сиятельство?
Я задумалась. Интересно, что он хочет услышать?
Может, попросить донести меня на руках, но не до его дома, а до моего? Нет, пожалуй, это будет почти «авансом». Поступим по-другому.
– Два рогалика и горячий кохве. Прямо сейчас, – с улыбкой сказала я. – И не вздумай их украсть, а то булочник опять придет жаловаться мне, что студенты воруют булки, накрывшись пологом невидимости.

Глава 7

После кохве с рогаликами и прогулки по академии ложиться спать уже не было никакого смысла. До начала рабочего дня оставалось полтора часа. Конечно, я, как главный начальник, приходила на работу, когда считала нужным. Но беда в том, что я считала нужным приходить утром: ведь дел всегда хватало.
Академия – это огромный работающий механизм. И чтобы все в нем вертелось как надо, винтики постоянно нужно осматривать и подтягивать или, наоборот, ослаблять по необходимости. К тому же я читала лекции, не очень много, но никогда не переставала это делать. Участвовала в научной работе.
В общем, моя жизнь и без поисков мужа была весьма насыщенной.
Поэтому дома я приняла душ, привела себя в порядок. Использовала несколько приемов целительной магии, чтоб недосып не сказывался до самого вечера: взбодрила себя, убрала синяки под глазами.
Еще раз плотно поела. Баровы рогалики проглотила моментально. И отправилась в свой кабинет через утренний, дышащий свежестью сад.
Бар, Гаурин. После всего произошедшего этой ночью и утром в сердце у меня творился приятный бардак. В голове – тоже, но менее приятный.
То я с грустной улыбкой вспоминала внезапного любовника. Сожалела, что он человек. Он не желал уходить из моих мыслей полностью, а тело помнило его касания и расцветало при мысли о них. А то в голову лез Бар с его лукавыми усмешками, невероятной магической и физической силой, со страстью, которую он столько лет скрывал.
Они оба поселились у меня в голове и, похоже, чувствовали себя там весьма уютно. Даже не ссорились. А вот пикантные размышления сразу о двух мужчинах мешали сосредоточиться на работе. И вообще мешали.
Вот ведь. То вообще никого, то сразу двое.
Первым делом, когда я вошла в свои одинокие (секретаря у меня теперь не было) рабочие покои, невидимый Снурри спланировал мне на плечо и принялся ласкаться. Я покормила его.
– Ну что, маленький шпион, – улыбнулась я после этого, поглаживая его, – посмотрим, что тебе удалось выяснить.
Снурри, хорошо ощущавший ментальные импульсы людей, особенно хозяйки, нетерпеливо запрыгал на моей руке, показывая согласие и желание поделиться информацией.
Я включила реализатор мыслей – серьезный магический прибор, позволявший визуализировать мысли живого существа, если это существо обладает хотя бы мало-мальской ментальной силой. Снурри ею обладал.
Отладила прибор, из него потянулись полосы разноцветного тумана, свернулись в небольшое облако. Я посадила Снурри на это облако и принялась наблюдать.
В тумане обрисовалась фигурка проректора по науке, вначале он растерянно ходил по коридорам, потом вышел в сад и отправился в один из жилых комплексов. Там постучался в комнату на втором этаже, ему открыла белокурая молоденькая девушка.
А дальше…
Увиденное заставило мои представления о Черноглазке рухнуть во второй раз.
Девушка бросилась к нему, принялась обнимать, что называется, вешаться на него. Черноглазка пытался отстраниться, но потом все же притянул ее к себе. Реализатор мыслей позволял воспроизводить звуки, поэтому вскоре я услышала интереснейший разговор.
После поцелуя проректор отвел руки девушки и сказал буквально с мольбой:
– Ректор считает, что я соблазнил тебя, от нее не будет помощи. Дай бог, чтоб мне удалось отстоять себя. Ванес, ну, может быть, ты опровергнешь?
– Твою семью уже не спасти, – ответила девушка. – У тебя осталась только я. И, уж будь любезен, разберись с ректором. Я уже жалею, что попросила тебя сходить к ней. Ушлая баба.
Изображение все же было не очень четким, Снурри явно подглядывал в замочную скважину, но мне показалось, что Черноглазка поморщился.
– А моя репутация, Ванес? – чуть не заплакал проректор.
– Твоя репутация – это тоже я, – пропела девица. – Лучше прими душ и выпьем.
Проректор обреченно опустил плечи и пропал из поля зрения. А вот девушка достала из шкафчика два бокала, налила вина из высокой бутылки и подлила в один из них пару капель из небольшого флакона, который достала из ящика в столе.
Я просто не поверила своим глазам. Думала, что наш проректор соблазнил девицу, используя магический шарм, то есть энергетическую магию влечения, от которой жертва теряет голову и непроизвольно тянется к тебе.
А оказалось, все наоборот!
Я посмотрела, как Черноглазка в халате вышел на середину комнаты, как девица протянула ему бокал, ищуще заглянула в глаза. Он выпил и, словно пьяный, потянулся к ней.
Смотреть на сцену ненастоящей страсти я не стала. Неприятно, да и так все понятно.
Девица опаивает его приворотным зельем. Это запрещено в стенах академии, как и применение магического шарма. А еще это настоящее правонарушение. Если вина будет доказана, аспирантку ждет не только исключение из академии, но и уголовное наказание или большой штраф.
А еще стало понятно, почему всегда такой разумный проректор вел себя со мной так противно и глупо. С приворотным зельем в крови еще и не то можно учудить.
Вот ведь молодая вертихвостка! Решила прибрать к рукам проректора нечестным способом.
Мне стало жаль Черноглазку. Ему ведь еще и от меня досталось.
Я похвалила Снурри, выскочила в коридор, нашла ближайшего посыльного из дежуривших в коридорах и велела пригласить ко мне начальника службы безопасности.
Как же неудобно без секретаря!
Пока ждала мистера Стэмпа, быстро написала приказ об увольнении Хорька и объявление, что мне требуется новый секретарь. В смысле секретарша. Так и написала: «Девушка с начальными магическими знаниями и навыками делопроизводства». Отправила курьера отнести обе бумаги в отдел кадров.
Когда начальник службы безопасности пришел, я прокрутила для него изображение, полученное Снурри, и велела арестовать аспирантку, а пузырек с зельем изъять и осуществить магическую экспертизу содержимого. После чего послала курьера за Черноглазкой.
Колбин пришел растерянный, с отсутствующим взглядом. Ну да, она ведь в очередной раз опоила его.
Теперь я знала, что должна заметить. Он еще не успел поздороваться, а я уже видела, что его тело словно светится зелеными болотными огоньками. Так для особого магического зрения выглядит приворотное зелье в крови.
– Ваше сиятельство, я еще не успел собрать доказательства, – отчаянно начал Черноглазка.
– Присаживайтесь, мистер Колбин, я вызвала вас не для этого, – улыбнулась я. – Садитесь, садитесь. И позвольте вам помочь.
– Помочь? – удивился он.
– Да-да, помочь. Позволите?
– Разумеется, ваше сиятельство, – еще больше изумляясь, сказал он.
Для вмешательства, которое я собиралась провести, требовалось разрешение.
– Благодарю вас, – я обошла стол, встала возле совершенно ничего не понимающего проректора и несколько раз провела рукой над его печенью, заставила ее работать как можно быстрее, выгоняя из крови проклятое зелье. Потом зашла сзади и поводила над почками.
Взгляд Черноглазки стремительно прояснялся.
Он схватился за живот в области мочевого пузыря.
– Туалет там, мистер Колбин, – сказала я ему.
Он вскочил и побежал к двери, что вела в мой личный туалет.
Вернулся он минут через десять. Подозреваю, беднягу прочистило со всех сторон.
Зато теперь передо мной стоял бледный, измученный, но тот самый Колбин, который мне нравился. Серьезный, умный и очень хороший работник.
Его взгляд был совершенно ясным, а еще в нем горела злость.
– Благодарю, ваше сиятельство. Вы спасли меня, – очень искренне сказал он.
Быстро подошел ко мне, наклонился и поцеловал мне руку. Тут же черные глаза недобро блеснули:
– Эта девушка… ее арестовали? – спросил он едко.

Как и все жертвы приворотного зелья, Черноглазка помнил все, что с ним происходило. Но то, что теперь выглядело совершенно ненормальным, тогда казалось естественным и единственно возможным.
Сейчас, когда из его крови вышла большая часть зелья, он, разумеется, тут же понял, что с ним случилось. Думаю, осознал, еще не добежав до туалета.
Да что там. Обычно они даже догадываются, что их опаивают, но не имеют ни сил, ни желания противиться.
В общем, забористая штука.
Сейчас мэтр Реавин Колбин был страшно зол на ушлую аспирантку, и одновременно ему явно было стыдно.
Он неоднократно благодарил меня, еще чаще – извинялся за свой прошлый визит. А я столь же неоднократно заверяла, что не виню его в совершенном под воздействием зелья.
Я предложила ему рассказать о произошедшем, как он это помнит, налила настойки из трав зеленого полуострова. Будет совершенно нелишним, чтобы восстановить баланс в организме.
Опасений, что теперь я напою его чем-нибудь колдовским, у Черноглазки явно не возникло – он жадно выпил все и сразу.
История, поведанная, проректором, была проста. Как и я, он продолжал заниматься научной работой, руководил экспериментами в своей лаборатории. И вот совсем недавно у него появилась эта аспирантка – девица целеустремленная и весьма талантливая. Он благоволил ей просто как научный руководитель и глава лаборатории, без всякого мужского интереса.
Девица же как-то с самого начала строила ему глазки, делала намеки, пару раз, когда он заходил в лабораторию поздно вечером, открыто лезла целоваться. Закончилось это тем, что Черноглазка строго поговорил с ней и высказал все, что думает по поводу попыток соблазнения женатого мужчины. Пригрозил, что выгонит из лаборатории.
Девица расстроилась и затаилась.
А потом он вдруг обнаружил себя счастливого, как накормленный щенок, и безвольного, как ватная кукла, в ее постели. Она умудрилась сделать фиксированные изображения их бурной связи на пластинках дерева мэй и отправила его жене.
Дальше история была мне известна.
– Ну что же, – улыбнулась я, – можете представить жене результаты моего маленького расследования. Думаю, это убедит ее в вашей непогрешимости.
«Эх, – вздохнула я про себя, – а ведь Черноглазка мне действительно давно уже нравится. Но женат, двое детей. Сволочь!»
– Благодарю вас, – ответил он каким-то странным тоном и блеснул на меня глазами. Все же до чего хорош, зараза. – А что ждет заключенную?
– Это зависит от ее мотивов. Я сама побеседую с ней, – ответила я. – Вам, думаю, лучше с ней не встречаться.
Я и правда отправилась навестить арестованную аспирантку, запертую в одной из комнат службы безопасности. Конечно, менталист из меня не очень. Но врет или нет магичка, существенно неопытнее меня, я определить смогу. Особенно с невидимым Снурри на плече, который усилит мои ментальные способности.
Ведь если девушка совершила это, повинуясь любви или хотя бы страсти, ее можно понять, достаточно один раз посмотреть на Черноглазку. Тогда ограничимся исключением из академии и штрафом. Если же ею двигали корыстные, меркантильные мотивы, то я считала своим долгом передать ее в руки правосудия.
Конечно, можно было поручить проверку менталистам и сотрудникам службы безопасности, но я хотела разобраться сама.
Аспирантку звали Ванес Алир, я мельком просмотрела ее личное дело, прежде чем отправиться на беседу.
Весьма симпатичная блондиночка среднего роста. Опустив голову, она сидела на аскетичной кровати и казалась совсем несчастной.
Но когда я вошла, она подняла голову, в лице мелькнули удивление и злоба. Правда, злоба тут же потухла, словно она ее спрятала.
– Ваше сиятельство, – девица встала и сделала книксен.
– Мисс Алир, – я не собиралась затягивать беседу и не стала садиться на единственный стул. Пришлось стоять и совратительнице проректора. – Экспертиза показала, что вы использовали приворотное зелье и опаивали мэтра Колбина. Я хотела бы узнать, с какой целью?
Девушка замялась. Потом ответила:
– Я хотела выйти за него замуж.
А я ощутила, что она говорит правду, и не удержалась от вопроса:
– Но разве вы не знаете, что он уже женат? Насколько мне известно, он вам об этом сообщил.
– Он не любит свою жену! – бросила мисс Алир и весьма нагло посмотрела мне в лицо.
– А кого же любит? Вас? – спокойно, но с язвительными нотками поинтересовалась я.
– Нет – вас! – зло ответила девица.
«А ведь она не врет», – пронеслось у меня в голове.
В смысле она действительно полагает, что Черноглазка испытывает ко мне чувства.
Гром среди ясного неба. Еще один Бар?
Неужели то, что я совершенно не всерьез думала про нелюбимую жену и чувства ко мне, правда? Девица ведь не сейчас это сочинила.
Но не расспрашивать же ее, почему она так считает. Это вообще не относится к делу.
– А вы любите его? – спокойно и серьезно спросила я. Собственно говоря, это и хотела узнать.
– Да, разумеется, – ответила мисс Алир.
Мы со Снурри, который переступал лапками по моему плечу и чуть слышно фыркал мне в ухо, показывая этим, что девица ему не нравится, ощутили, что она врет. В открытую и бессовестно врет. Проректор наверняка нравился ей внешне. Но не более того.
– Нет смысла выкручиваться, Ванес. Искренность сыграет в вашу пользу, – сказала я, тем самым дав девушке последний шанс. – Вас привлекли положение в обществе, состояние и яркая внешность мэтра Колбина, и вы решили удачно выйти за него замуж, поработив его волю приворотным зельем?
– Нет, что вы!
Опять врет. Значит, все же меркантильный интерес.
– Что же, Ванес. Вы даже не сказали мне правды. К сожалению, мы будем вынуждены передать вас в руки столичного правосудия. Не переживайте, теперь за низшее колдовство не сжигают на костре.
В лице Ванес злость боролась со страхом. Я вздохнула и пошла к двери.
– Ваше сиятельство, прошу вас, постойте! – услышала я отчаянный голос. – Ну поймите вы меня! Вы ведь женщина! Любая женщина хочет удачно выйти замуж. Вы сами получили титул и состояние от своего мужа. Вам самой это удалось – вы должны понять меня!
Я остановилась и медленно развернулась к ней. Только теперь я разозлилась на девушку по-настоящему.
– Да, я унаследовала титул и состояние своего мужа, – холодно сказала я. – Однако – возможно, это не приходило вам в голову – я любила его. И никогда не управляла его – и ничьей – волей через низшее колдовство. Понять вас я не могу. Прошу извинить.
Развернулась и ушла.

Глава 8

Нет, ну может ведь быть, что совратительнице проректора показалось? С чего она взяла, что Черноглазка любит меня?
Все утро меня преследовали мысли о Гаурине и Баре, теперь к ним присоединились раздумья о Черноглазке.
Вот ведь. Не было печали, купила ректор…
Ректор пока ничего не купила, вспомнила я. А ведь купить нужно – новые наряды, украшения. И постричься. Вот об этом и подумаю (плюс к работе) после обеденного перерыва, во время которого Бар должен проявить ко мне знаки внимания.
Честно говоря, в сад я шла с замиранием сердца. Во-первых, мне было как-то слишком интересно, что придумает Бар. Волнующее и приятное предвкушение.
А во-вторых, я в очередной раз задумалась, не зря ли я это все затеяла.
Но, так или иначе, а я уже иду туда.
В саду все было как всегда. Студенты на дорожках и на стадионах, преподаватели, стоящие отдельными группками и беседующие друг с другом. Время от времени быстрым шагом проходил кто-нибудь из высшего административного состава (то есть кто-то вроде Черноглазки).
Я направилась к центральному фонтану, отвечая улыбкой и наклоном головы на приветствия. Как раз подходила к воде, когда меня догнал выскочивший, словно из ниоткуда, Бар. Весь такой эффектный, в ослепительно белой рубашке, а поверх – черный камзол с серебряным шитьем. В правой руке – алый экзотический цветок.
«Ну хорошо, вроде пока всего лишь подарит мне цветочек», – подумала я. Подсознательно немного побаивалась возможных выходок дракона.
– Магистр Магрит! – глубоким бархатным голосом произнес он. Конечно, в присутствии посторонних мы никогда не называли друг друга на ты и по имени. – Как я рад, что в этот дивный день вы тоже вышли насладиться ароматами в саду, – глаза Бара сверкнули лукавством.
Он наклонился, поцеловал мне руку, задержал мои пальцы в своих куда дольше, чем диктуют правила приличия. И вручил мне цветок.
Я улыбалась как польщенная, но немного удивленная дама.
– Я тоже рада вас видеть, профессор Барлор, – улыбка, адресованная только Бару.
Разумеется, на нас уже смотрели. Преподаватели и студенты делали вид, что заняты своими разговорами, но я ловила массу заинтригованных взглядов, устремленных на нас с Баром.
И тут Бар продолжил (разве не закончил? В общем-то, достаточно для первого раза):
– Вы знаете, магистр, сегодня прекрасный праздник – День писца. Я хотел бы поздравить вас с ним. И в честь такого славного праздника не окажете ли вы мне честь вечером полетать со мной над морем? Не откажите мне в любезности полетать на драконе!
Все голоса, что звучали вокруг, разом стихли. Мне показалось, что даже птицы замолкли. Студенты и преподаватели перестали делать вид, что не смотрят на нас, и открыто пялились с изумлением на лицах.
Я незаметно сжала кулак. Не зря боялась его выходок. Вот оно.
Бар никогда никого не катал на себе. Иногда он принимал вторую ипостась и кружил над морем. В такие вечера горожане стремились на набережные посмотреть на полет дракона, ведь большинство проживает жизнь, так ни разу его и не увидев. Драконам нет дела до людей, они редко приближаются к нашим селениям.
Но Бар всегда летал один. Его предложение «покатать» меня могло значить только одно: он берет меня на абордаж.
Крепость можно взять длительной осадой. А можно пустить в дело таран. Бар собрался брать штурмом мои бастионы. Ведь, конечно, я всегда мечтала подняться в небо на драконе.
– Что ты делаешь? – рассерженно прошипела я ему, надеясь, что никто не услышит. – Это слишком. Кто просил пускать в ход тяжелую артиллерию?
– Я ведь говорил, что все будет по-настоящему. Только не обманывай себя, что никогда не мечтала сесть мне на шею, – тихонько ответил он. – Ответь мне, Магрит, на нас смотрят. Выглядит по-дурацки. Твое изумление не может длиться так долго.
«Ах ты, хвостатая тварь», – в очередной раз за этот день обозвала я его мысленно. Но собралась и ослепительно улыбнулась:
– Профессор, я польщена вашим предложением. Но сегодня, боюсь, не смогу. Возможно, в другой раз.
– Отлично! – заявил дракон. – Тогда в пятницу. Как раз будет еще один замечательный праздник – День каменщика.
О господи, во что я вляпалась, предложив Бару помочь мне со слухами? Более идиотской ошибки я еще никогда не совершала.
Послышались очень тихие и аккуратные смешки. Студенты просто не могли удержаться от смеха, когда на их глазах разворачивалось такое действо. Раздался чей-то шепот: «Как можно не согласиться… ох, мне бы предложил…»
Что ж, Бар, я, кажется, обещала вести себя неоднозначно.
– Возможно, профессор. Право слово, еще не знаю, какие у меня планы на пятницу, – продолжая улыбаться, ответила я и добавила: – Не будете ли вы так любезны проводить меня до западного входа? – и легким жестом взяла его под руку.
Под шепотки и хихиканье мы проследовали по дорожке.
– Я точно тебя когда-нибудь уволю, – прошептала я Бару.
– И все же, – усмехнулся Бар, проигнорировав мою угрозу, – подумай, когда мы полетаем. День каменщика ничем не хуже любого другого дня.
– С некоторых пор я всерьез опасаюсь, что ты можешь меня похитить. Поэтому вряд ли отважусь сесть тебе на шею.
– М-м-м… – кажется, Бар не нашелся что ответить. Хотя нет: – Ты просто еще не знаешь, какое это счастье – быть похищенной драконом. Тебе стоит попробовать.
Нахальное чешуйчатое.
И тут я увидела, как по дорожке идет Черноглазка. Какой-то потерянный и озабоченный. Неужели все еще не отошел от зелья?
Я помогла ему и, наверное, поэтому ощущала ответственность за его состояние. В конце концов, это я заставила его печень и почки работать в сто раз быстрее.
Заодно проучу Бара.
Я отпустила локоть дракона и кивнула растерянному Черноглазке.
– Мэтр Колбин, я хотела бы переговорить с вами, – сказала я. – После вашего последнего отчета остались некоторые неясности. Не сочтите за труд внести уточнения.
Пару секунд Черноглазка смотрел на меня сверху вниз с легким удивлением и странной болью в глазах. Потом кивнул. Мы отошли чуть в сторону.
За спиной я ощутила, как сгустилось плотное облако драконьей ревности. Потом словно разряд пробежал в воздухе – и оно рассеялось. Видимо, Бар взял себя в руки.
– Как вы себя чувствуете? – спросила я проректора негромко.
Вместо прямого ответа Черноглазка пробежался по моему лицу странным, непонятно что выражающим взглядом, посмотрел на цветок в моей руке.
Молчание затянулось, а я перестала понимать, что происходит.
– Я переговорил с женой, – вдруг сказал он. – Она не хочет восстанавливать нашу семью и вскоре собирается выйти замуж за другого. Я свободен.
И замолчал, продолжая бродить взглядом по моему лицу.
«И что? – пронеслось у меня в голове. – Что я должна ответить?»
Это он так ставит меня в известность, что скоро будет не женат и с ним возможны отношения? Противная девица была права?
Господи, что мне делать-то с ними? С Баром, чье присутствие за спиной я ощущала физически, словно он касался меня. И с этим вот.
Или просто сообщает, к чему привела история с приворотным зельем? Не более того?
– Сочувствую вам, мэтр Колбин, – ответила я. А что еще было сказать? Но не удержалась и добавила: – А дети?
Я никогда не понимала тех, кто не хочет иметь детей. В юности не думала об этом, считала, что у нас с Роджером все впереди, мы еще успеем завести их. А когда он умер, я плакала ночью и думала, насколько счастливее была бы, если б у меня остался ребенок от любимого мужчины. Маленький темноволосый мальчик. Или девочка. Или даже оба, похожие на отца.
– Дети останутся с матерью, – нейтрально ответил Черноглазка. – Я не могу отнять их у Марии. Несмотря ни на что. Но я буду принимать участие в их жизни. Мы уже подали просьбу о разводе. Завтра ее должны утвердить.
Вот как. Что ж, неплохо. В той ситуации, что сложилась, это, возможно, самое лучшее.
«А жена какова? – подумала я. – Похоже, у нее был любовник, и теперь она просто воспользовалась ситуацией, чтобы уйти от мужа как бы по его вине».
– Еще раз соболезную вам, – сказала я. Мне действительно было жаль его. Сначала эта бессовестная девица, потом жена…
Черноглазка задумчиво молчал, все так же глядя на меня с болью и каким-то сомнением. Потом вдруг горько усмехнулся:
– Ваше сиятельство, надеюсь, я внес необходимые уточнения по своему прошлому отчету. Вы позволите мне удалиться? Еще раз благодарю вас за все.
– Да, конечно, мэтр Колбин, – растерянно ответила я.
Он поклонился и отошел в сторону, а меня тут же схватил под локоть Бар своей железной рукой.
– Послушай, Магрит, – произнес он мне на ухо. – Я все понимаю, ты играешь. Но! Никогда не дергай за хвост дракона. Мы этого не любим, и последствия могут быть катастрофическими.
– Да? – раздраженно подняла я брови. – Уже угрожаешь?
– Нет, ставлю в известность, – усмехнулся он. – Он тебе нравится?
Так я тебе и рассказала, Бар, подумала я. А впрочем…
– Вполне. Он хороший администратор, талантливый ученый и симпатичный мужчина. Сложно не оценить.
– А мне не нравится. Он слабак, – прошептал Бар. – Ему я тебя не отдам. Тебе нужен сильный мужчина.
Во мне начала медленно подниматься ярость.
– Вроде тебя, да? И я не твоя, чтобы ты мог отдать или не отдать меня, – прошипела я ему тихо, стараясь не привлекать к нам внимания. Одним движением вырвала локоть из цепкой драконьей ладони: – Всего хорошего, Бар!
Развернулась и пошла обратно в свой кабинет, ощущая спиной горячий драконий взгляд.
Теперь мне уже хотелось одного: спрятаться от всех.
Вот ведь хотела приключений – и получила. Черноглазка, насчет которого у меня стояло табу, намекает мне, что стал свободен. Да что там! Просто открыто это заявляет и ищет что-то в моем лице и глазах. А Бар ревнует, как ненормальный огнедышащий дракон.
Пошли они все! Хоть бы один вел себя нормально и обходительно. Хоть бы один спокойно и вежливо пригласил на свидание!
После ректорского совещания я вернулась в кабинет совсем уставшая от всей этой невнятности. В этот раз мы обсуждали массу сложных вопросов, принимали ответственные решения. Ничего страшного. Но черноглазый неоднозначный проректор постоянно буравил меня глазами. Вот этими своими черными, блестящими глазами, которые всегда будили во мне желание заглянуть в них, понять, что прячется в темной бездне. И я… смущалась.
Мне нужно было проводить совещание, а его взгляд выбивал мысли из головы, манил посмотреть на него, улыбнуться.
Когда я вернулась в свой кабинет, Мика Рей, девушка из отдела кадров, которую прислали, чтобы временно заменить мне секретаря, сообщила, что претенденток на эту должность уже сколько угодно.
– Пусть придут к десяти утра, я буду проводить собеседование, – сказала я.
– И еще, ваше сиятельство, – сообщила временная секретарша, – вам букет. Я взяла на себя смелость поставить его в вашем кабинете.
Букет? Бар прислал в качестве извинений за вспышку ревности?
Да, на моем рабочем столе стоял огромный букет алых труапси – прекрасных южных цветов, пышных, как розы. Даже от входа я заметила, что к букету прилагалась записка.
«Интересно, что дракон написал, – подумала я. – Небось осознал, что ревностью и попыткой представить конкурента в невыгодном свете ничего не добьется».
Я раскрыла небольшой конверт с вензелями в виде изысканных завитков. Почерк был мне смутно знаком, но это не был почерк Бара.

Ваше сиятельство, позвольте вновь выразить вам благодарность за мое спасение. Если это возможно, я был бы рад также извиниться и дать объяснения в связи со своим странным поведением сегодня в саду. Буду бесконечно счастлив, если Вы окажете мне честь и поужинаете со мной завтра вечером в ресторане «Красная луна» неподалеку от академии. Бесконечно признательный Вам
Реавин Колбин

Ниже стояла магическая подпись, позволявшая по энергетическому отпечатку определить, кто ее поставил.
Это действительно был Колбин. Черноглазка зовет меня на свидание? Да? Вот так сразу?
Я перечитала письмо несколько раз. Честно говоря, сердце радостно билось. Впервые за много лет мужчина откровенно приглашал меня на свидание. Причем мужчина, который мне нравится, который во мне будит смущение, когда смотрит на меня, который сразу, приняв решение о разводе, поставил меня в известность – значит, планы на мой счет у него серьезные. И он не выкидывает таких номеров, как Бар.
Я взяла самопишущее перо. Почему нет? Этому поклоннику я дам шанс, раз уж согласилась дать его наглому дракону.

Благодарю за приглашение, мэтр Колбин. Я приду и буду рада услышать Ваши объяснения.

Положила записку в конверт, наложила магическую печать, чтобы никто посторонний не смог незаметно вскрыть его, и велела курьеру отнести записку тому, кто прислал букет.
«Ну, мистер Колбин… А вы вдруг начали лидировать в этом забеге», – усмехнулась я.
Так, к завтрашнему дню я должна купить новые наряды и постричься. А значит, еду к Алис. Ей всегда нравилось вместе ходить по магазинам.

Глава 9

– Да-а-а, – протянула Алис, откидываясь на спинку кресла.
Мы сидели у нее в гостиной, уставшие и умиротворенные после посещения лучших бутиков столицы. Скоро должен был прийти парикмахер, чтобы постричь меня.
– Надо же, как с Черноглазкой получилось. А я ведь говорила, что он к тебе неровно дышит. Верь моему чутью.
Я рассмеялась:
– Да, все это очень неожиданно. Я тоже ощущала, что у него что-то ко мне есть. Просто я всегда запрещала себе думать об этом из-за его брака и детей.
– А вот как все разрулилось, – сказала Алис весело. Помолчала и неожиданно серьезно спросила: – А тебе самой-то кто из них нравится?
– Все, – искренне ответила я.
– И Бар?
– И Бар, – вздохнула я. – Он бесит меня своей ревностью, словно я уже его женщина, и выходками, но в этом тоже что-то есть. Я, конечно, не сдаюсь ему, но мне по-своему приятно.
– Ага, приятно, конечно, – согласилась Алис. – Как тут может быть неприятно. Единственный дракон, а силища какая – во всех отношениях. И не дурак ведь. И хочет тебя всерьез. Эх… – вздохнула она. – Повезло тебе. Может, еще сама не понимаешь, как повезло. Даже на драконе покатаешься!
Я улыбнулась:
– Посмотрим. Все же я об этом мечтала, ты права, глупо отказываться. Только вот боюсь, утащит он меня на далекий пляж – и поминай как звали.
– Да брось. Он хочет твоей любви и понимает, что насильно ее не получит. Хотел бы утащить – не стал бы приглашать прилюдно. Значит, собирается вернуть тебя. Иначе начнется разбирательство и государственный конфликт с драконами. Ректора еще никто из них не похищал. И не похитит.
Алис права, подумала я. И пожалуй, действительно нужно принять приглашение Бара. Полетим без полога невидимости, чтобы в случае похищения все знали, что меня унес дракон.
Ой, а кстати, вот унес бы он меня. Куда? И что было бы? Говорят, драконы понравившихся женщин действительно похищают и держат у себя взаперти. Но берегут как сокровище и страстно любят.
Не женятся только. И могут держать у себя сразу много таких женщин.
В любом случае мне такой судьбы не надо. Так что, Бар, продолжаем игру по моим правилам.

На следующий день я пришла в академию в новом светло-зеленом платье с глубоким треугольным вырезом. Оно плотно облегало бедра и красиво, ненавязчиво расширялось книзу. Рукава тоже были короче, чем обычно.
А еще у меня теперь были кудряшки. Парикмахер постриг меня до уровня плеч и сделал завивку. Конечно, я могла бы и сама магически закрутить волосы на любой срок, но лучше довериться профессионалу. Парикмахер был с начальными магическими знаниями и владел этими приемами в совершенстве.
Я нравилась себе с такой прической. Словно из строгой ректорши одним махом превратилась в задорную девушку, но не утратила ни опыта, ни чувственности взрослой женщины. К тому же Алис права, пышные короткие волосы оттеняли стройную шею, притягивали к ней взгляд. Очень милый вид.
«Вот Черноглазка вечером удивится», – подумала я.
Впрочем, до вечера еще нужно было дожить. Предстоял насыщенный рабочий день, и первой из задач стояло провести собеседование с претендентками на должность моего секретаря.
Подойдя к своему кабинету, я поняла, что это занятие на много часов. Уже скоро у меня в глазах будет рябить от обилия девушек, мечтающих стать моим секретарем.
Сотрудники отдела кадров притащили сюда еще несколько скамеек в дополнение к тем, что стояли в коридоре, и на них сидело около двадцати девушек.
И один мужчина.
Почти в самом конце очереди сидел высокий молодой темноволосый мужчина с благородной стрижкой и вытянутыми, строгими чертами лица. Стройный, но крепкий. И сразу видно, что сильный маг, этой силой так и несло от него. На нем был темно-синий костюм, из-под лацкана длинного камзола выглядывала голубая рубашка и плотно завязанный шелковый шейный платок.
Интересный такой, привлекательный. Но среди множества девиц он смотрелся странно и нелепо. Словно тоже пришел на собеседование, хотя наверняка просто сопровождал свою дочь или младшую сестру.
При виде меня девушки вскочили, начали делать книксены, мужчина тоже поднялся и спокойно, почтительно поклонился. Я улыбнулась, кивнула им, вошла в кабинет и велела Мике позвать первую девицу.
Спустя полтора часа у меня действительно рябило в глазах от обилия претенденток. Они отвечали на мои вопросы, некоторых я попросила показать свои начальные магические навыки. У некоторых были рекомендательные письма и серьезный опыт секретарской работы. Им я уделила особое внимание.
Заинтересовали меня три девушки: приятные, спокойные и сообразительные. «Возьму одну из них после второго, решающего, собеседования», – решила я.
Через два часа я сделала перерыв, выпила кохве с рогаликами, присланными Баром с запиской: «Уверен, после рогалика ты простишь мне все». И это вместо нормальных извинений! И велела позвать следующую девушку. На тот момент их оставалось пять.
Но вместо девушки в кабинет вошел тот высокий мужчина и снова почтительно поклонился.
– Родвер Гайнорис, – представился он.
– Рада, мистер Гайнорис, – сказала я, не предлагая ему сесть. Наверняка зашел, чтобы ходатайствовать за следующую конкурсантку, – а где девушка, с которой вы пришли?
– Девушки нет, ваше сиятельство. Я сам хочу работать вашим секретарем.
Я ослышалась? Вот этот маг в самом расцвете сил, так и пышущий магией, хочет перебирать бумажки и выполнять мои поручения?
– Мистер Гайнорис, – сказала я, – в моем объявлении было четко указано, что требуется девушка, обладающая навыками делопроизводства и начальными магическими навыками. Не владею информацией о ваших секретарских умениях, но вы не подходите как минимум по первому критерию. Вы не девушка.
– Разумеется, – спокойно ответил он.
Высокий, элегантный, он так и продолжал стоять – ведь присесть я ему не предложила.
– Но в объявлении, что разослал ваш отдел кадров, было также указано, что сегодня вы проведете собеседование со всеми желающими занять эту должность.
«Да уж, – подумала я, – а ведь действительно так и написала».
Вот что значит составлять бумагу без секретаря. Тот же Хорек обязательно заметил бы это «тонкое» место.
– Вы настаиваете на собеседовании? – прямо спросила я у Родвера. – Результат в любом случае будет отрицательным. Я бы на вашем месте не стала терять время.
– Я настаиваю, ваше сиятельство, – коротко кивнул маг.
– Хорошо, присаживайтесь, – коварно улыбнулась я и указала ему на кресло.
Собеседование так собеседование. Сейчас я у него все и спрошу.
А то вообще непонятно, что он здесь делает!
Никогда не поверю, что этот элегантный мужчина старше меня раза в три (то есть молодой, но далеко не мальчишка), явно с некоторым положением в обществе, мечтает стать моим секретарем без какого-либо тайного умысла.
– Мистер Гайнорис, – я подчеркнуто старательно внесла его имя в список конкурсанток, который держала перед собой, – подскажите, откуда вы узнали об этой вакансии?
Он сидел через стол от меня, в том же кресле, в котором я недавно откачивала Черноглазку. Спокойный, с деловым, в меру собранным выражением лица. Но, если присмотреться, в его глазах можно было разглядеть огонек легкой насмешки.
«Ах ты ж, пройдоха», – подумала я. Ситуация интересная, конечно, забавная, можно развлечься. Но бесит, что при всей своей вежливости этот Гайнорис, похоже, считает себя хозяином положения.
Ну мы посмотрим еще, посмотрим, мистер Родвер.
– Я был при дворе, – совершенно спокойно и непринужденно ответил он, – и услышал новость, что ее сиятельство ректор уволила своего секретаря. Я поинтересовался, не требуется ли вам новый секретарь. Мне порекомендовали съездить в академию и узнать точно. Так я и поступил. Вчера я приехал в академию, получил необходимые сведения и сегодня в назначенное время прибыл на собеседование.
Просто сама невозмутимость и спокойствие этот Родвер! А ведь то, что он сказал, – удивительно и необычно. Он бывает при дворе – то есть далеко не человек с улицы, как я и подумала. Но при этом заинтересовался какой-то странной вакансией и даже сам поехал разузнать в академию.
– С какой целью вы желаете занять эту должность, мистер Гайнорис? – мило улыбнулась я, словно хотела удовлетворить праздное любопытство.
– Хочу опробовать свои силы в области делопроизводства и работы с магами. Решил сменить род занятий, – криво, одной стороной рта, улыбнулся он.
– Понимаете, что это звучит неубедительно? – спросила я.
– Вы находите?
Ты ж, паразит, еще вопросом на вопрос мне отвечать будешь как психологически подкованный королевский дознаватель!
– Да, нахожу. И вы знаете, что это неубедительно, – сказала я, – и напрасно отказываетесь назвать мне истинные причины. Чем вы занимались прежде?
– Я был сотрудником королевской службы безопасности и разведки, – как ни в чем не бывало сообщил он. – Недавно ушел в отставку.
«Ага, у нас в академии половина сотрудников – бывшие разведчики, вы не знали, мистер Гайнорис? Вы пришли как раз по адресу!» – ехидно подумала я. Только вот с этого момента ситуацию нельзя было назвать забавной.
– А когда именно вы ушли в отставку? – спросила я, приложив кончик самопишущего пера к губам, как делала это в юности.
Привычка. Со мной это до сих пор случается, когда я нервничаю. Взгляд Родвера Гайнориса скользнул на перо, на мои губы, и я заметила, что уголок его рта опять пополз в направлении улыбки.
– Вчера, ваше сиятельство, – со своей раздражающей вежливой невозмутимостью ответил он.
Ну все, подумалось мне, подослали. Король отправил этого Гайнориса, чтобы следить за мной. Меня в чем-то подозревают или вовсе решили сместить с должности.
Но за что?
Академия была городом в городе и государством в государстве. А ректор – почти королем своей небольшой страны. В пределах академии я могла любые решения принимать единолично.
Но наша маленькая страна располагалась в государстве намного большем, а значит, все мы подчинялись королю Эбору. По сути, он был единственным человеком в мире, кто мог напрямую мне приказывать. И он же мог сместить своим указом ректора академии и назначить нового.
Ректорская должность была либо выборной, либо предыдущий ректор мог оставить преемника, либо глава академии назначался королевским указом. Такие случаи были.
В общем, может, королю до сих пор удивительно, как академией может управлять женщина, и он прислал проверяющего?
Я автоматически закусила кончик пера. Поймала себя на этом, положила перо на стол и пристально посмотрела на Гайнориса.
– Его величество подозревает, что имеются недочеты в моей работе, и послал вас проверить, так ли это? – спросила я прямо.
– Нет, что вы, – чуть улыбнулся он. – Насколько я знаю, его величество очень доволен тем, как вы руководите академией.
Вот и мне всегда так казалось!
– В таком случае меня подозревают в неких политических интригах, а вы должны вывести меня на чистую воду, если обнаружите доказательства?
Вообще-то ректор главной академии страны мог быть некоторой политической силой. Нередко они возглавляли политические партии, участвовали в заговорах. Это я – возможно, в силу своего пола и одержимости наукой – совершенно политикой не интересовалась.
– Ни в коем случае, – серьезно повертел головой Гайнорис, но в его глазах уже совершенно откровенно светились лукавые насмешливые огоньки. – Всем известно, что вы не имеете политических интересов. Леди Сайорин… – он вдруг немного подался в мою сторону, и насмешливые огоньки в его глазах погасли. Стал невероятно серьезным и, по ощущению, искренним. – Я осознаю, что в это сложно поверить. Но его величество не испытывает в отношении вас подозрений подобного рода. Уйти в отставку, сменить род деятельности и поступить на должность вашего секретаря было моим личным добровольным решением.
«А глаза у него синие», – вдруг подумала я. Как-то вдруг разглядела. Яркие, но с несгибаемым железным блеском.
– Но чего тогда вы хотите? – спросила я.
– Я уже сказал: работать вашим секретарем. Это мое искреннее личное желание.
– И вас устроит секретарское жалованье? – ехидно спросила я.
– Скорее это будет искусство ради искусства. Думаю, у меня хватит личных средств, чтобы не зависеть от жалованья.
Час от часу не легче. И что ему на самом деле нужно, если он еще и вполне состоятельный?
Ведь не расскажет. Специально не расскажет. Я могу только взять его на эту должность, внимательно следить за ним и выяснить причину. Или не взять – и медленно умирать от любопытства, чахнуть, как цветок без воды.
Но я взяла себя в руки.
Не получится у него сыграть на женском любопытстве. И вообще не получится! Я решила, что секретарь будет девушка, и не откажусь от своего решения. Если уж Хорек был опасен в плане слухов, то что говорить об этом привлекательном, сильном и, судя по всему, умном мужчине? Его и близко к этой должности подпускать нельзя.
Видимо, Гайнорис хорошо разглядел обуревающие меня сомнения.
– Ваше сиятельство, просто дайте мне шанс. Уверен, я оправдаю ваше доверие и хорошо справлюсь с секретарскими обязанностями.
Нет, ну собеседование-то я продолжу. Мне просто-напросто еще и интересно с ним общаться. А прекращу собеседование – он уйдет, а я и тайну не узнаю, и его никогда больше не увижу.

Глава 10

– Что же, мистер Гайнорис, – сказала я. – С девушками я этого не делала, но думаю, вы согласитесь, что в отношении вас логично провести полный магический осмотр.
В глубине души я надеялась, что он откажется, ведь согласиться – значит целиком раскрыть карты: показать уровень силы и способность ею управлять. Откажется – и у меня будет удачная формальная причина попросить его удалиться.
– Разумеется, миледи, – спокойно ответил он, в синих глазах блеснуло понимание. Ах ты ж, хитрец! – Я ожидал, что вы пожелаете этого. Прошу, – он сделал жест рукой, словно открывал дверь.
Этим жестом он действительно открыл полный доступ к своей магической ауре, а я нырнула в нее внутренним зрением.
О господи… Все еще хуже, чем я думала.
В смысле для Гайнориса-то все еще лучше! Он еще сильнее и опытнее.
– Какова ваша магическая специализация? – спросила я, хоть и так уже знала ответ.
– Боевая магия и магическая стратегия.
Как у моего мужа. Тот самый набор магических умений, что сразу ставил мага на высокий уровень в моих глазах, внушал уважение, даже какой-то женский трепет. Ну просто потому, что я, при всей своей силе, существо очень мирное, к боевой магии не склонное и далекое от сражений. Опыт с Баром показал, что мне и защищать-то себя нелегко.
Родвер Гайнорис был магом сильнее меня и Черноглазки, с которым мы находились примерно на одном уровне.
Вихри синей энергии с оранжевыми сполохами так и крутились вокруг него и в его теле. При этом потоки выглядели осознанными, тонкими, как это бывает у опытных магов, привыкших не просто использовать свою силу, а применять ее филигранно, точно, расчетливо.
– И при таких возможностях вы желаете работать секретарем? – вновь спросила я, выныривая из завораживающих синих потоков его магической ауры.
– Да, ваше сиятельство, я уже неоднократно обозначил это желание, – в голосе – спокойствие, в глазах – еле уловимая насмешка.
Я почувствовала, как начинает нарастать острое раздражение.
– У вас есть какой-либо опыт выполнения секретарских обязанностей или другой работы в области делопроизводства? – спросила я, оценивающе глядя на него.
Мужчина он интересный, маг – великолепный, а вот секретарь из него… как из меня камеристка. Наверняка.
– Нет, – невозмутимо ответил он. – Но я глубоко уверен, что смогу справиться с этой должностью не хуже любой из девушек.
«А ведь может быть и так», – улыбнулась я про себя.
Это было бы даже интересно. Откинулась в кресле, задумчиво глядя на него.
Было бы интересно… Но имея такого секретаря, мы с ним окажемся в столичных новостях завтра же.
В общем, этот фарс пора заканчивать.
– Мистер Гайнорис, – сказала я искренне. – Знаете, я даже польщена вашим неуемным желанием занять эту должность. И еще, знаете, я ученый. Мне нравится ставить эксперименты, анализировать результаты, строить планы. Это был бы интересный эксперимент: может ли могущественный маг исполнять обязанности секретаря. Но, простите, все же я вынуждена ответить «нет». Как исследователь, я знаю, что следует быть осторожным с экспериментами, чей результат непредсказуем.
В глазах Родвера промелькнула то ли досада, то ли обида. Настоящее живое чувство, впервые с тех пор, как он пересек порог кабинета. «Вот так-то, Гайнорис Самоуверенный!» – подумала я и услышала звон фанфар. Не только тебе меня эпатировать!
Но, видимо, этот игрок умел неплохо играть и на чужом поле.
Он наклонился в мою сторону, проникновенно глядя в глаза.
– Миледи Сайорин. Раз вы отказываете мне в должности, ответьте тоже на один вопрос.
– Слушаю вас, – мне стало интересно, что он может спросить. Причины отказа? Так я ему отвечу: здесь нет никакой тайны.
– Почему вы так сильно не желаете взять в секретари мужчину? Вы ведь понимаете, что я не только справлюсь, но и буду полезнее и надежнее большинства молоденьких девиц.
– Видите ли, мистер Гайнорис, – ответила я искренне. – Мужчина-секретарь – это большой риск в плане слухов и сплетен. Возможно, вас это удивит, но я дорожу своей честью и репутацией. Мой прежний секретарь, как оказалось, распространял обо мне лестные для своего мужского самолюбия слухи. Не хотелось бы когда-либо еще столкнуться с подобной ситуацией.
– Благодарю за ответ, – ответил Родвер, задумчиво посмотрев на меня. – Со своей стороны могу заверить вас, что я, находясь на этой должности, напротив, защищал бы вашу честь всеми доступными мне способами.
– Благодарю, – улыбнулась я. – И все же – нет. Ваши истинные цели мне не ясны, это тоже говорит не в вашу пользу. Боюсь, вам пора.
Родвер поднялся, молча поклонился и направился к двери. Потом вдруг обернулся, и в синих глазах я заметила скачущих лукавых бесенят, преодолевающих обиду.
– Вы ведь осознаете, что мы еще встретимся, ваше сиятельство? – весело спросил он.
– Возможно, при дворе, – ответила я. Подумала и добавила: – Кстати, если желаете работать в академии, я могла бы предложить вам другой пост, более подходящий для вашего уровня магической силы.
– Благодарю, другими должностями я не интересуюсь.
– Очень жаль. Мика, позовите следующего претендента. В смысле претендентку.
Гайнорис коротко поклонился и молча вышел. А у меня внутри разлилось легкое, но неприятное разочарование. Интересно поговорили. Очень интересно. До такого округлого перламутрового чувства на уровне солнечного сплетения.
И сам Гайнорис интересный. Таинственный, непонятно, что хочет. Мужчина-загадка.
Жаль, что разговор с ним – лишь эпизод, потому что взять его на работу я и правда не могу.

Стараясь не думать о Гайнорисе и его скрытых целях, я быстро провела собеседование с оставшимися девушками. Утвердилась в мысли, что возьму одну из трех, уже понравившихся мне. И закрылась на обеденный перерыв.
Покормила Снурри, поела сама. Во второй половине дня мне предстояла лекция. Как раз для пятого курса, где учились мои «герои» в лице Молодого Сокола и его друзей. Нужно набраться сил.
И вдруг Мика сообщила, что на прием просится профессор Барлор. Ладно, примем этого огнедышащего. Я ведь обещала дать ему шанс.
Бар вошел серьезный и собранный. В руках у него была коробка из черного дерева.
– Мне хватило тех рогаликов, что ты прислал утром, – улыбнулась я.
Сейчас, когда его глаза не пылали ревнивым блеском, а послевкусие его выходки отступило, я совершенно на него не сердилась. Да и мысли как-то все больше крутились вокруг загадочного несостоявшегося секретаря.
– Расслабься, – улыбнулся в ответ Бар. – Я пришел к тебе как друг. Хочу помочь решить одну твою проблему. И да, с этой прической ты невероятно хороша. Не буду рассказывать, что именно хочется сделать, глядя на тебя в таком образе. Ты ведь для этого и постриглась, – драконий взгляд все же сверкнул огнем.
– Бар. Сам говоришь: как друг. Что за проблема?
Бар усмехнулся и поставил на стол коробку. Открыл ее, и я увидела достаточно большой темный флакон и кисточку.
– Что это? – изумилась я. – Мы с тобой должны предаться живописи?
– Да, я знаю, что ты хорошо рисуешь, – усмехнулся он. – Нет, Магрит, это для Снурри. Покрась его этим. Краска впитается в кожу и нивелирует действие пыльцы. Ему явно не нравится быть невидимым.
– Бар, спасибо. Спасибо огромное. – Мне захотелось поцеловать его в щеку. И как я сразу не догадалась, что он может помочь с этой проблемой?
Вообще-то Снурри мне подарил как раз Бар. Больше ни у кого в стране (кроме королевской семьи) не было ручного маленького дракончика. Водились они только на драконьем острове и служили у драконов средством связи.
Вот лежит большой дракон, отдыхает, и нужно ему послать весть собрату на другой конец острова. А лететь самому лень. На такие случаи они и держали ручных маленьких драконов – весьма умных животных с повышенными ментальными свойствами.
Бар привез Снурри из последней поездки на родину, а когда я заняла должность ректора и многие поздравляли меня, подарил его мне.
– Рад, если смог помочь, – криво улыбнулся дракон. Явно был доволен моей искренней благодарностью. – Давай бери кисточку, он уже подпрыгивает от нетерпения.
– Да, только откуда ты узнал про Снурри? – искоса глядя на него, спросила я.
– Ну, во-первых, я ведь тогда побывал у тебя в голове и видел, что ты расстроена этим, – ответил дракон. – А во-вторых, он прилетал ко мне жаловаться на свою тяжкую долю. Пришлось сегодня ночью разработать эту краску.
Он извлек из кармана еще одну кисть, я взяла ту, что лежала в коробке, постелила лист бумаги, посадила на него Снурри, и мы с Баром в две руки принялись покрывать невидимую кожу черной краской из флакона.
Дракон начал проявляться: сначала отдельные полоски, потом силуэт с изящно изогнутой шеей и небольшими красивыми крылышками.
Потопал лапками, расправил крылья, сложил их снова и принялся благодарно ластиться то к моей руке, то к руке дракона. Конечно, Бара он считал вторым хозяином.
– Аккуратно, дай глаза я сам покрашу, – сказал Бар.
– Хорошо, – я убрала кисточку и смотрела, как Бар филигранно выводит краской зрачки дракончика, а тот выпучил глаза, чтобы не моргнуть.
Молодец Бар, может ведь быть таким… хорошим. Лишь один момент мы еще не прояснили.
– Ах да, – коварно улыбнулась я, – хотела сказать, что если ты еще раз без спросу залезешь в мой разум…
– То ты меня уволишь, – закончил за меня дракон. – И мне придется вспомнить о своих связях с королевской семьей. Не полезу, Магрит. Я вообще не ставлю себе цель обижать тебя или слишком шокировать, что б ты там на этот счет ни думала. Скажи, что ты делаешь сегодня вечером? – словно ненароком бросил он в конце.
У меня как-то нехорошо засвербело внутри. Я все же опасалась сказать, что иду на свидание с Черноглазкой. В конце концов, Бар остается близким мне существом, у меня нет цели мучить его, вызывая ревность, и самой беситься от его вспышек.
Только как тут скроешь.
– Сегодня у меня встреча. Но послезавтра, в пятницу, мы действительно можем полетать, – ответила я.
Несколько секунд Бар внимательно смотрел мне в лицо и молчал. Потом кивнул:
– Отлично. Ты не пожалеешь, маленькая волшебница! – и прошептал: – Только будь осторожна с этим твоим… новым поклонником.
Ну, конечно, от цветов, что стояли в кабинете, так и несло аурой дарителя. Да и вообще скрыть что-то от дракона весьма проблематично. Но он не вспылил – уже хорошо.
– Я буду осторожна с вами обоими, – улыбнулась я.

Глава 11

Ресторан «Красная луна» располагался буквально в пяти кварталах от академии и славился замечательной кухней – Черноглазка выбрал его не просто так. Там было и красиво, и уютно, и вкусно. К тому же в будние дни там вряд ли можно встретить кого-нибудь из академии.
Впрочем, слухов насчет Черноглазки я не боялась. Стоит мне начать с кем-то встречаться, как это в любом случае станет достоянием общественности. Проректор по науке со свежим свидетельством о разводе в кармане – нормальный вариант. Здесь не найдут ни мезальянса, ни какой-либо пошлости. Он подходит мне по возрасту, по положению в обществе, по уровню магической силы и прочее, прочее.
В ресторан я приехала с пятиминутным опозданием. Реавин ждал меня снаружи, помог выйти из кареты, задержал мою руку в своей. Тут же отметил мой новый образ с кудряшками.
Конечно, ввиду того, что десять лет не ходила на свидания, я испытывала определенное смущение. Отвыкла просто. Да и какие свидания были в моей жизни? Когда-то я не успела толком повстречаться с молодыми людьми, потому что встретила Роджера и дальнейшая моя судьба была предрешена.
Но Черноглазка оказался настолько непринужденно вежлив и ненавязчиво обходителен, что я быстро расслабилась.
Мы заказали венуэйских омиров и красного вина, долгое время разговаривали о делах академии. «Да, с Черноглазкой всегда будет эта общая тема – академия его действительно волнует», – подумалось мне.
Потом Реавин вспомнил:
– Приношу извинения за свое странное поведение в саду. Я был ошарашен решением жены. Должен признаться, наш брак давно был всего лишь формальностью, – он внимательно поглядел на меня своими темными глазами. – Но, согласитесь, такие новости переворачивают мир с ног на голову. И я счел необходимым сразу поставить вас в известность, убрать своего рода неясности. Обозначить, что я имею моральное право пригласить вас сегодня, как давно мечтал. Но мне показалось, что вы были слишком удивлены моей откровенностью, и я поспешил быстрее уйти.
Все это, исключительно корректно высказанное, означало, что Черноглазка ставит меня в известность, что я давно ему нравлюсь, что лишь моральные соображения удерживали его от ухаживания за мной и что брак его и так дышал на ладан, а потому у нас нет ни единого повода мучиться угрызениями совести.
– Хорошо, Реавин, – улыбнулась я. – Думаю, правильно, что вы решили сразу рассказать мне об этом.
В общем, первое свидание состоялось. После ужина мы потанцевали под медленную музыку, потом прогулялись пешком от ресторана до академии. А вот на территории академии уже шли под пологом невидимости, когда Реавин высказал настойчивое желание проводить меня до дома.
И конечно, поцеловались у фонтана, что журчал прямо возле моего особняка. Под светом двух лун и пологом невидимости (лишь бы Бар мимо не пробегал!). Как давно я хотела коснуться его чувственных губ и заглянуть в черные глаза. Это произошло. Глаза оказались сверкающими, а губы тверже, чем ожидала. Но это и хорошо…
Признаюсь, Черноглазка знал толк в поцелуях. И, судя по всему, действительно испытывал ко мне некие чувства довольно давно. Его сдерживаемая страсть просто кружила голову, рождала томление во всем теле.
Домой я пришла с кружащейся головой и глуповатой улыбкой. Губы горели от поцелуев, в душе пели птички. Весенние птички, как у молоденькой девушки.
«А в сущности, я и есть молоденькая девушка, – подумалось мне. – У меня еще все впереди. Ведь большинство женщин как раз в моем нынешнем возрасте начинают думать о замужестве. Это моя судьба сложилась по-другому, уготовив мне ранний брак с любимым мужчиной, а потом горькую участь вдовы».
Легла спать довольная, почти счастливая. Конечно, я продолжу встречаться с Черноглазкой. Обязательно.
Он оказался умным собеседником, галантным и интересным мужчиной. Оправдал мои ожидания с тех времен, когда я смотрела на него с желанием и интересом и думала: «Женат, двое детей. Сволочь!»
И голова от него кружится так, как надо.
И все было бы совсем хорошо, если б не мысли о загадочном мистере Гайнорисе, нет-нет да и возникающие в голове. Они заглушали приятное поющее послевкусие от ужина с Черноглазкой.
Что же этому Гайнорису нужно? Вдруг все же попытка скрытого наблюдения за мной? Неужели пришел конец моему спокойному «правлению» в академии? Эти размышления были как горькая пилюля, скрытая в сладком торте. Редкостная гадость.
Но выспалась я отлично, все же порция десерта была несравнимо больше маленькой пилюли. Довольная, напевая под нос, я привела себя в порядок и направилась в академию.
Наверняка увижу Черноглазку, подтвержу, что согласна на его приглашение в оперу. А завтра у меня полет на драконе. Да-да, пятница, День каменщика. И о полете на Баре я думала теперь с предвкушением, а не со страхом.
Ух! Как все закрутилось. Была несчастная вдова, а теперь – популярная женщина! И самый достойный получит мое сердце… чуть позже, когда я определюсь.
Птички еще продолжали петь у меня в душе, когда я вошла в секретарский кабинет. И тут же заглохли. Одна из них попробовала вывести трель, но замолчала, судорожно сглотнув.
Мика старательно укладывала на столе бумаги, а возле нее стоял Гайнорис. На этот раз в черном костюме попроще, словно на работу пришел.
– Мистер Гайнорис, – холодно сказала я, – не ожидала увидеть вас так скоро. Мика, может быть, объясните, что происходит? Вы пригласили мистера Гайнориса, не дождавшись моего разрешения?
– Ваше сиятельство, – девушка покраснела, – я… не знала, что не следует. Мистер Гайнорис сообщил мне, что с сегодняшнего дня он будет назначен вашим секретарем и я могу начать сдавать ему дела.
– Прекрасно, мистер Гайнорис! – К горлу подкатила ярость. – И с каких это пор вы сами себя назначаете секретарем и распоряжаетесь в моих рабочих апартаментах?
– Я всего лишь счел возможным не терять время даром и лучше ознакомиться со своими обязанностями от своей временной предшественницы, – в своей спокойной, невозмутимой манере ответил он. – Обоснование моих действий ждет вас на столе в вашем кабинете.
– Посмотрим! – бросила я и влетела в свой кабинет.
Прямо в центре стола, поверх кипы более второстепенных документов лежал конверт с королевскими вензелями.
Уже понимая, что это может значить, я обреченно вскрыла его.
Ректору академии… Магрит Сайорин… Высочайше повелеваем назначить мага, именуемого Родвер Гайнорис, на должность секретаря ректора с сегодняшнего дня.
У меня даже все поплыло перед глазами. И как, интересно, он заставил короля написать распоряжение? Или это все же королевская проверка? Его величество заинтересован в этом назначении?
Я многое могу простить. Но то, что Родвер выкрутил мне руки, я не прощу. Значит, война, мистер Гайнорис. Вы сами ее начали.
Я свернула бумагу, убрала обратно в конверт. Написала распоряжение о назначении Гайнориса моим секретарем – а что еще оставалось делать – и отправила Мику в отдел кадров с обеими бумагами. Шепнула ей: «Сделай так, чтоб каждая собака в академии знала, что Гайнорис назначен распоряжением короля. Пусть его подозревают в шпионаже и в чем угодно. Пусть все знают, что мне его навязали».
И мы с Родвером остались наедине.
– Родвер, зайдите ко мне в кабинет, – коварно улыбнулась я.
А что он хотел? Надумал стать секретарем, так и называть его я буду, как принято называть секретарей, – по имени.
С вежливой улыбкой он прошел в мой кабинет и закрыл за собой дверь.
– Садитесь, – продолжила я. – И позвольте задать вам несколько вопросов.
– Внимательно слушаю. – Весь олицетворение ироничной почтительности.
Вот так и заехала бы по его уверенной физиономии! В отличие от Бара, он почувствует: человек ведь. А еще можно вложить в удар толику магии, чтоб мало не показалось! Я кровожадно представила себе, как насмешка сползает с его лица и он хватается за щеку.
Но нет. Конечно, я не унижусь до этого. Тем более формально-то не за что. Будем играть по-другому.
Я перешла на глубокие ноты:
– Итак, даже после этого королевского указа вы будете утверждать, что не присланы шпионить за мной?
– Буду, ваше сиятельство, – лукавый блеск в глазах.
– Как же тогда вам, Родвер, – специально выделила его имя, – удалось уговорить его величество подписать это безумное распоряжение?
Родвер, кажется, спрятал улыбку, по крайней мере, его губы странно скривились.
– Признаюсь, у меня есть некоторые заслуги перед отечеством, – вежливо и серьезно ответил он. – Я всего лишь попросил его величество, и он пошел мне навстречу. Полагаю, его величество не слишком вдавался в курс дела, лишь удовлетворил мою просьбу.
– А вам не кажется, Родвер, – улыбнулась я, – что и у меня, возможно, есть некоторые заслуги перед отечеством и я тоже могу попросить короля отменить этот странный указ?
Он остался невозмутим, но в глазах я уловила колкий блеск. Вот ведь… Как бы сбить с тебя эту самоуверенность? Я здесь хозяйка, и всякие бывшие шпионы мне не указ, какой бы магией они ни обладали!
– Ваше сиятельство, а вам не кажется, что это может превратиться в бег по кругу?
А вот тут он прав. Неизвестно, чьи просьбы его величество удовлетворит с большим желанием и когда ему надоест их удовлетворять.
– Нахожу, – серьезно ответила я. Посмотрела ему прямо в глаза. – Если вы не шпион, то зачем вы здесь?
Несколько мгновений Гайнорис молчал, словно раздумывал, потом ответил:
– Леди Магрит, возможно, мне следовало бы сказать, что однажды я встретил вас, допустим, при дворе и был поражен вашим умом и красотой. И решил оказаться рядом с вами подобным способом. Примерно это, вероятно, подумал его величество, когда, улыбаясь, подписал указ. Но мне не хотелось бы сыпать красивыми словами. Или вы предпочтете подобный ответ?
Опять прячет улыбку. Паразит.
Причем мне-то как раз ничего подобного не приходило в голову.
– Я не настолько женщина, Гайнорис, – резко и твердо ответила я. – Этот вариант точно не пройдет. Так зачем вы здесь?
Он опустил глаза, очевидно, снова раздумывая. Потом поднял взгляд на меня и совершенно спокойно и серьезно ответил:
– Я здесь, чтобы защитить вас.
– От чего? – удивленно подняла брови я.
Тоже мне, защитничек нашелся! Никакой опасности для меня нет, к тому же если уж я не смогу с чем-то справиться сама, то у меня есть друг-дракон и Черноглазка, тоже не самый глупый и слабый мужчина.
– Не знаю пока, – непринужденно пожал плечами Родвер.
– Может быть, объяснитесь? – Я ощутила, что начинаю по-настоящему закипать, а мои планы заехать по его твердокаменной физиономии все ближе к исполнению.
– К сожалению, не могу, ваше сиятельство. Я и так сказал вам все, что мог. К тому же нюансы не ясны и мне. Я знаю лишь, что вам в ближайшее время может грозить опасность.
– Ага, значит, все же военная разведка, спецслужбы и прочее? – усмехнулась я. – Правильно ведь говорят, что бывших шпионов не бывает.
– Возможно, – спокойно ответил он.
Непонятно, что именно «возможно»: то, что преследует некие государственные интересы, или что «бывших не бывает».
– Что же, – я встала, и Гайнорису тоже пришлось подняться на ноги. – Что же…
Выгнать его прямо сейчас – невозможно. Выпытать его истинную цель – тоже. Тогда приступим к плану «Б».
Издевательство.
Правда, я дала ему последний шанс:
– Родвер, вы ведь понимаете, что после того, как вы навязались мне, наше взаимодействие будет происходить… не всегда приятным для вас образом?
– Разумеется, ваше сиятельство. Но я искренне надеюсь, что со временем, видя мое усердие, – едва заметная усмешка, – вы измените свое мнение обо мне.
– Ну тогда приступайте к вашим обязанностям. Сходите за угол за рогаликами, пожалуйста, и сварите мне кохве. Я не завтракала. На все про все у вас десять минут. Боюсь, придется отправиться в булочную бегом. Затем… Родвер, – я открыла дверь в секретарскую комнату, – вон там комплект документов о предыдущем выпуске из академии, – указала на самую нижнюю полку в шкафу (он высокий, наклоняться ему будет более чем неудобно), – признаюсь, они находятся в некотором беспорядке. Будьте любезны разобрать их и переписать начисто все, где встречаются нечеткие слова и буквы. Я люблю порядок. Вы все поняли?
– Разумеется, ваше сиятельство, – вежливая улыбка. – Позволите приступать?
– Приступайте, Родвер!
С рогаликами и кохве он, к сожалению, справился. За девять минут, хоть я искренне рассчитывала, что за это время сбегать в булочную и сварить кохве невозможно.
К тому же я слишком люблю крепкий черный кохве с сахаром, чтобы не признать: еще никто не варил для меня такого вкусного кохве. Ну, конечно, этот магический паразит подогревал его магией, добавил вкусовой загуститель. Хорек так не мог.
Несмотря на свое коварство, я не могла не поблагодарить.
Затем он начал разбор документов.
Я так увлеклась издевательствами над его магической особой, что время от времени выглядывала из кабинета, чтобы посмотреть, как бывший (или нынешний) шпион с серьезным выражением лица копирует бесполезные бумажки. Периодически давала ему мелкие отвлекающие поручения, чтоб служба медом не казалась.
Придумала еще набор второстепенных мучительных дел вроде уборки в шкафу, полива растений в горшках. Они поливались магически из небольшой канистры, стоявшей под подоконником. Но, понимаете ли, Родвер, иногда цветам необходима живая рука, это улучшает их энергетику…
В общем, изобретая новые пытки, я даже забросила свои собственные дела. Но ректор есть ректор – пришлось о них вспомнить, когда на прием потянулись проректоры и деканы, каждый по своему вопросу.
Все они заходили, изумленно смотрели на Родвера, а я, уже в своем кабинете, сообщала о королевском указе и что буду рада избавиться от этого наглого субъекта при первой возможности. Они выражали сочувствие, а у двоих в лице я уловила ревнивое раздражение.
Кстати, хорошо, что Реавин пока не появился. Вряд ли представительный мужчина в секретарском кабинете его обрадует. Хотя… может, поревновать и ему полезно.
В общем, к обеденному перерыву я была уставшей от военных действий и от постоянных посетителей.
А когда вышла в сад на перерыв, ко мне с двух сторон кинулись наперегонки Бар и Черноглазка. Приятно, однако.
Родвер остался в кабинете, корпя над очередной бумагой, и я мстительно улыбалась про себя.
Впрочем, Гайнорис, ты ведь еще не знаешь, какое у меня есть оружие. Мы еще выведем тебя на чистую воду!

Глава 12

Я поздоровалась с ними прямо на глазах у гуляющих в саду. Небольшой разговор на рабочие и светские темы, во время которого Бар неприязненно смотрел на Реавина, а Черноглазка почти морщился, замечая, как дракон все время пытается оказаться поближе ко мне.
Соперники в состоянии холодной войны, когда нельзя открыто выразить антипатию. Приятно по-своему. Но и тревожно. Лишь бы перья не полетели. И лишь бы у Реавина хватило ума не вступать в прямой конфликт с драконом, а у дракона – не терять самообладания. Но, к счастью, я уже знала, что, единожды сорвавшись, Бар старается держать себя в руках.
Потом я выразила желание переговорить с каждым из них наедине. Сначала с Черноглазкой. Согласилась пойти с ним в оперу послезавтра. Реавин поблагодарил, поцеловал мне руку. Я хотела рассказать ему про Родвера (вдруг еще не знает), чтоб предупредить возможные недоразумения. Черноглазка ведь не просто так Черноглазка. Я уже заметила, что и он может ревновать.
Но Реавин опередил меня:
– Магрит, я слышал, что король распорядился взять на должность нового секретаря этого мага… Гайнорис, кажется?
– Да, – облегченно ответила я. Он уже знает, значит, не возникнет проблем, когда он явится ко мне в очередной раз и увидит в кабинете молодого интересного мужчину. – Вы что-нибудь знаете о нем?
– Не то чтобы много… – задумчиво сказал Черноглазка, отведя взгляд. – Знаю, что в королевской службе безопасности был такой маг – Родвер Гайнорис. Несколько лет назад пропал, видимо, был на задании. Больше о нем никто ничего не знает. Но известно, что это очень опасный человек. Хитрый и коварный. Магрит, ради всего святого, будьте осторожны с ним! А я помогу вам, как только смогу.
– Благодарю вас, Реавин, – улыбнулась я. Говорил он пылко, искренне, мне даже захотелось благодарно погладить его по руке. Но зная, что на нас могут смотреть, не сделала этого. – Но что мы с вами можем, если тут королевский указ?
– Я постараюсь узнать, что и как он делает в академии кроме своих непосредственных обязанностей, – сказал Реавин серьезно. – Буду следить за слухами о нем. Магрит, вы спасли меня, и я тоже хотел бы быть вам полезным. Не только как компаньон для походов в оперу. Я волнуюсь за вас, – и он многозначительно замолчал.
– Благодарю еще раз.
Как же он мне нравился! Самый вменяемый из двух моих поклонников. Выбор еще не богат, но, может, нет смысла так уж расширять его, если Реавин нравится мне, а я нравлюсь ему. Сблизимся постепенно. Комфортно, удобно, с приятным чувством.
Почему-то эта мысль показалась мне немного странной. Как будто я сама не желала, чтобы чаша весов так быстро склонялась в пользу Черноглазки, но она уже начала склоняться.
Тепло попрощавшись с ним, я подошла к Бару.
– Отойдем подальше, – шепнула дракону. – И поставь на нас полог тишины, пожалуйста. Свой, драконий, непробиваемый.
– Хорошо, – серьезно ответил Бар, и мы под руку отошли за фонтан и кусты с белыми цветами, где было безлюдно.
– Ты знаешь, что случилось? – спросила я у него, убедившись, что нас окружает полный полог тишины, позволяющий видеть гуляющих, но не слышать их бесед.
Кстати, многие маги, желая переговорить наедине, нередко ходят под ним по коридорам. Правда, всегда есть опасность, что маг посильнее услышит тебя, даже если и сам не желал этого. Общий принцип для всех этих пологов невидимости, тишины, маскировки магических способностей и накинутых иллюзий другой внешности.
– Да, знаю, – сжав зубы, ответил Бар. – Мне это не нравится. Подозреваю, тебе грозит опасность.
Ну, слава богу, подумала я. Не вспышка ревности, что рядом со мной теперь «дежурит» привлекательный мужчина, а просто волнуется за меня. Вернее, волнуется больше, чем ревнует. Все же Бар очень хороший и надежный на самом-то деле.
– Опасность от него? – уточнила я.
– Не знаю, – недовольно нахмурился Бар. – От него или нет. Но он тут неспроста.
– Он сказал, что хочет защитить меня, но сам не знает от чего. А теперь и ты про опасность, – задумчиво сказала я.
С Баром можно было говорить совсем откровенно, он будет на моей стороне.
– Ты что-то знаешь?
– Нет, Маг. Просто это очевидно. Либо он сам опасен, преследует свои личные цели. Либо опасность исходит от более влиятельных фигур, а он лишь инструмент.
– Так вот! – сказала я. – Давай это выясним. Тебе нельзя применять ментальную силу в академии, за исключением случаев, если ты получил личное распоряжение ректора. Я даю тебе такое распоряжение. Бар, прочитай его мысли, пожалуйста. Кто он такой, зачем явился в академию. Сделай это, пожалуйста!
– Хочешь, чтоб я прочитал его? – серьезно переспросил Бар. – Признаюсь, уже сам подумывал об этом. Подкараулить его за пределами академии и прочитать. Но в академии удобнее. Когда?
– Прямо сегодня, – улыбнулась я. – После перерыва зайди ко мне на прием, он будет в секретарском кабинете. Если боишься, могу дать тебе письменный приказ на применение ментальной силы в интересах безопасности академии.
– Не нужно. Тем более что можно и раньше… – задумчиво проговорил Бар, скосив глаза в сторону.
Я оглянулась в направлении его взгляда. На ступеньках при выходе из ректорского корпуса стоял Гайнорис и задумчиво смотрел вниз на сад.
Выглядел, кстати, весьма эффектно. Такой серьезный, собранный, деловой мужчина в строгом костюме. Но при этом в выражении лица и позе читалась элегантная небрежность.
Я заметила, что голоса в саду приутихли, многие студенты и сотрудники с любопытством смотрели на него. Одна из двух девушек, что стояли в отдалении от нас, наклонилась и что-то шепнула второй на ухо.
Ну, конечно, с досадой подумала я. Это для меня он неведомая опасность, возможно, враг, поселившийся в соседнем кабинете. А для молоденьких девиц это новый неженатый мужчина, внимание которого можно привлечь.
Бар сосредоточенно смотрел на Гайнориса, а тот словно бы непринужденно оглядывал сад и тех, кто в нем прогуливался. Но неожиданно его взгляд остановился на нас с Баром, он вежливо улыбнулся и пошел к нам. Уверенно, словно не секретарь, а какой-нибудь высокопоставленный королевский советник.
Впрочем, чопорности или высокомерия в нем я не замечала. Лишь железное спокойствие и твердую уверенность в себе.
Тьфу! Эти малолетние глупышки, стоящие возле красного дерева, так на него смотрели! Чуют настоящего мужчину. Только не хватало, чтоб мой секретарь стал еще и главным академическим сердцеедом.
Хотя что это такое, Магрит, одернула я себя. Я только что признала его настоящим мужчиной?
Возможно.
Но это не отменяет его опасности и наглости.
– Ваше сиятельство, – приблизившись, он чуть поклонился, – мэтр, – кивок Бару, – приношу свои извинения. У меня возникло несколько вопросов в связи с моими сегодняшними заданиями, и я осмелился найти вас, ваше сиятельство.
– Слушаю вас, – сдержанно сказала я. Потом подумала, что все же невежливо оставлять этих двоих непредставленными: – Профессор Барлор, это мой новый секретарь мистер Гайнорис. Родвер, это один из лучших преподавателей академии – профессор Барлор.
И вот тут, что называется, повисла звенящая тишина.
Эти двое, оба высокие и темноволосые, с мужественными чертами лица, замерли, глядя друг другу в глаза. Не так, как Бар с Черноглазкой. Сейчас ощущалось настоящее опасное напряжение между двумя мужчинами, которые могут стать врагами.
И перья точно полетят. Возможно – мои перья.
Потом Гайнорис сдержанно кивнул, Бар лишь обозначил кивок.
– Очень приятно, профессор, – произнес Родвер холодным железным тоном. – Однако, насколько я знаю, договор с нашим государством запрещает вам копаться в чужом сознании в стенах академии.
«Ну как же так!» – пронеслось у меня в голове. Я точно знаю, что Бар может касаться чужого разума совершенно незаметно, а не так ощутимо, как моего тем утром. Лишь сильнейшие из магов могут заподозрить, если он будет аккуратно «копаться» в их голове. Выходит, этот проклятый секретарь еще сильнее, опытнее и искуснее, чем я думала.
Взгляд Бара потемнел, атмосфера вокруг него сгустилась.
«Вот сейчас случится что-нибудь непоправимое, – подумала я. – Проклятие! Это ж надо было так по-идиотски вляпаться!»
– Профессор Барлор действовал по моему личному распоряжению, в подобных случаях это допустимо, – холодно и едко произнесла я, на всякий случай сделала шаг и встала между ними. – Если вам требуются объяснения, Родвер, то их могу дать я. Прошу проводить меня в мой кабинет. Барлор, приношу извинения, что мое распоряжение доставило вам неприятные секунды. Пойдемте, Родвер.
– Прошу прощения, ваше сиятельство, – спокойно кивнул Родвер, – но я хотел бы услышать объяснения профессора. Меня интересуют его мотивы.
Прозвучало это как «я хотел бы услышать объяснения от мужчины, который меня оскорбил, а не от вас, милая дама». Ну ты у меня и получишь, Родвер! Правда, еще не знаю, как именно.
Бар вдруг усмехнулся, атмосфера вокруг него стала легче, словно он выдохнул. Снова посмотрел в глаза Родверу (у меня над головой, я-то не могу похвастаться высоким ростом) и спокойно, но жестко произнес, впрочем, без особой злости:
– Я должен быть уверен, что вы не навредите ей, молодой человек. Если вы причините Магрит какой-либо вред, то, клянусь, вам придется иметь дело с драконом, и запреты меня больше не будут касаться.
Будто какая-то струна лопнула в воздухе. Родвер тоже словно выдохнул:
– В таком случае, профессор, мы хотим одного и того же – безопасности леди Магрит. Прошу простить за резкость, – кивнул и сделал шаг в сторону, как бы приглашая меня пойти обратно в административный корпус. – Ваше сиятельство, вы желали вернуться в кабинет.
– Да, желала, – сквозь зубы процедила я.
Честно говоря, в тот момент мне хотелось стереть в порошок обоих. Эти двое, кажется, о чем-то подспудно договорились. Ясно о чем. Обо мне. Что меня, мол, нужно защищать.
А меня кто-нибудь спросил? Я тут, видите ли, оказалась не у дел.
Я кивнула Бару, развернулась и пошла к входу в здание. Родвер – за мной.

Глава 13

На ступеньках он догнал меня. Повел рукой, установил полог тишины.
– Вы хотите, наконец, обсудить со мной что-то тайное? – усмехнулась я.
Идет тут рядом, приноравливаясь под мой шаг, такой уверенный, с галантным и серьезным видом… Тьфу!
– Нет, это вы хотели дать мне объяснения, почему натравили на меня дракона, – невозмутимо ответил он. Мгновение помолчал и добавил: – Впрочем, они не требуются, я понимаю ваши мотивы. Возможно, я поступил бы так же на вашем месте.
– Великолепно. – Я даже остановилась на секунду. – А раз понимаете, то почему молчите и не объясните сами? Может, теперь, Родвер? Дракон все равно расскажет мне все, что узнал.
– Не уверен, что профессор узнал так много. И что захочет рассказать вам все, – вежливо, но с легкой улыбкой ответил он. – Я могу лишь повторить то же самое: я полагаю, что вам грозит неведомая опасность. И надеюсь, что в моих силах будет минимизировать ее.
Как-то незаметно мы оказались возле кабинета. Родвер открыл передо мной дверь, и я сердито вошла. Но понимала, что в таком состоянии я даю ему фору.
Чем больше эмоций на его счет я испытываю, тем легче Гайнорису манипулировать мной.
Остановилась возле секретарского стола и пару раз глубоко вдохнула. Если я хочу справиться с этим невыносимым магом, то должна быть спокойна. Как он.
– Родвер, – обернулась я к нему, он стоял рядом, явно ожидая продолжения дискуссии, – допустим, я поверю вам. Но тогда, оставляя все таким туманным, вы рискуете всего лишь напугать меня. Это невыгодно со всех сторон.
Удивительно, но, кажется, его пробило. Несколько мгновений он внимательно смотрел на меня, словно сомневался. Потом произнес достаточно мягко и искренне:
– Леди Магрит, послушайте. Я рассказал вам все, что мог. Поймите, если все так, как я предполагаю, то знать подробности для вас может быть еще опасней.
Ну вот. Может же по-человечески. Уже что-то.
При этом мне вдруг стало не по себе. А что, если он прав? Что, если мне действительно грозит какая-то неведомая опасность, а я понятия о ней не имею?
Но откуда? Понятно, что кто-то из проректоров может захотеть подсидеть меня. Но это ведь не настоящая опасность, с этим можно бороться. Просто хорошо руководить академией, отслеживать подобные попытки.
Пара случаев уже была, когда с разницей в один год два проректора пытались представить на Большом совете академии мои действия в невыгодном свете и упирали на то, что женщина не может управлять таким большим учреждением, отсюда ее ошибки. Оба раза мне удалось с легкостью опровергнуть их аргументы, тем более что у меня много верных сторонников и в академии, и при дворе.
Гайнорис явно имеет в виду другую опасность.
– Что за опасность, Родвер? – устало спросила я и опустилась в ближайшее кресло. – Для моей жизни?
– И жизни тоже, возможно, – сказал он и вроде как слегка поморщился.
«Но не будут же меня убивать ради должности?» – подумала я.
Что у меня еще есть? Титул, состояние. Но все это можно получить, лишь женившись на мне. Убивать нет смысла, если только потом.
Тут что-то другое.
Родвер помолчал, кажется, задумчиво покатал языком во рту. «Кажется», потому что его лицо все равно оставалось невозмутимым. Опытный шпион, он прекрасно контролировал эмоции.
– Больше я ничего не могу вам сказать, – произнес он наконец. – Лучше всего будет, если вы просто доверитесь мне. Прошу вас, леди Магрит, просто доверьтесь и не задавайте лишних вопросов. Хотя бы пока.
Просит он! Довериться ему? А с какой стати? Мне все еще было не по себе от мыслей о неведомой угрозе, но начала подниматься новая волна ярости.
– А с какой стати мне доверять вам, Родвер? – подняла взгляд на него. – Вы нечестным способом навязались мне в секретари. Не хотите, ну хорошо, даже допустим, не можете сказать правду. Но вы могли бы еще на собеседовании объяснить по-человечески, что, возможно, мне грозит опасность и вы хотите помочь, но сказать всей правды не можете. Почему вы не поступили так, а предпочли нахрапом пробраться в этот кабинет?
– Да потому, что вначале я вообще не собирался упоминать вам свои истинные мотивы, считал, что это слишком опасно для вас, – он чуть повысил голос.
«Опять пробило, – удовлетворенно подумала я. – Не такой уж вы непрошибаемый, мистер Гайнорис».
– Ах вот как. А почему потом сказали?
– Потому, что у меня нет желания ни пугать, ни обижать вас. И держать в неведении тоже, – как-то резко ответил он. И тут же его лицо приобрело совершенно холодное и спокойное выражение: – Прошу прощения, ваше сиятельство, я могу возобновить исполнение своих должностных обязанностей?
И верно, обиделся. На что именно, интересно?
– Как вам будет угодно, – холодно ответила я.
Ни слова не говоря, он обошел стол, сел и взял очередную бесполезную бумажку, чтобы переписать. «Почерк у него, кстати, интересный», – подумала я, краем глаза разглядывая бумаги на столе. Четкий, собранный, очень ровный. Прекрасно соответствует его обычной невозмутимости.
Ладно, в конце концов это наша первая более-менее нормальная дискуссия. Хоть что-то сказал по-человечески. И вообще был похож на живого мага с нормальными человеческими эмоциями, а не на непробиваемую машину для шпионажа и выполнения секретных операций с усмешками и упрямой уверенностью в себе.
– Родвер, – спокойно и мягко сказала я, – поймите, у меня ведь тоже нет цели мучить вас бесполезными заданиями и плохим отношением. Но не я начала это все. На что вы обиделись?
Он поднял взгляд, в глазах стояло искреннее радостное удивление. Помолчал.
– На ситуацию, леди Магрит. Не на вас, – как-то чуть устало сказал он. – Вам сложно поверить, что я искренне беспокоюсь за вас. И если бы мог, то дал бы вам намного больше информации. Я понимаю ваши мотивы, почему вы рассержены на меня и издеваетесь, заставляя делать все это, – он небрежно указал на бесполезные бумажки. – Вы могли бы понять мои.
«Интересно, искренне говорит или это такая отличная актерская игра? – подумала я. – Наверняка ведь настоящий шпион в совершенстве владеет актерским мастерством».
– А почему вам небезразлично, что случится со мной? – спросила я. – До вчерашнего дня мы вообще не были знакомы.
В ответ на мой вопрос его лицо неуловимо изменилось. Неуловимо, но я тут же поняла, что передо мной опять тот насмешливый, самоуверенный Гайнорис, что навязался в секретари и со спокойной вежливостью трепал мне нервы.
– О, ваше сиятельство, – усмехнулся он и понизил голос: – Должно быть, мне стоит вновь ответить, что я питаю к вам тайные чувства и не могу позволить, чтобы даже один волосок упал с вашей очаровательной головки.
Ах ты ж, морда ты секретарская! Разумеется, к горлу тут же подкатила злость.
– Вы забываетесь, Родвер, – холодно сказала я. – Я четко обозначила, что подобные объяснения не работают. Вы настолько меня не уважаете, что позволяете себе это? Я похожа на маленькую девочку, на чьем самолюбии можно с легкостью сыграть и избежать неудобных вопросов?
Он снова скривил губы, пряча улыбку, как во время нашей второй беседы.
– Нет, что вы. Вы производите… совсем другое впечатление. Прошу извинить меня.
– Тогда почему вы решили защищать меня и сочли это своим личным долгом?
Он помолчал, чуть улыбнулся, как-то грустно, и серьезно ответил:
– Это очевидно, ваше сиятельство. Если опасность грозит ректору, то на девяносто девять процентов она грозит всей академии. А если опасность грозит главной магической академии, то и всей стране. Вы ведь понимаете, чем именно вы руководите? Академия – сердце магии Эйдорина. Здесь учатся все великие маги, здесь хранятся главные магические секреты, здесь проводятся самые невероятные эксперименты в области магии. Любой удар по академии – это удар по Эйдорину. А удар по ректору – это удар по академии.
«А ведь он прав», – подумалось мне. Стало даже как-то стыдно за свои личные оскорбленные чувства. Какое значение они имеют, если на кону может стоять благополучие моей главной (после Роджера) любви – академии магии, более того, нашего государства, за которое Роджер отдал свою жизнь?
– Вы думаете, дело обстоит именно так? – серьезно спросила я Родвера.
– Более того, я в этом уверен, – ответил он. Помолчал и добавил: – Я рад, что мы начинаем понимать друг друга. Так мне будет легче обеспечить вашу безопасность и не ранить ваши чувства. Буду признателен, если позволите мне помочь нам всем без лишней нервотрепки.
Я выдохнула. Все же у него такой уверенный вид, такой он твердокаменный, что это… бесит. Очень не хочется соглашаться с ним. Но я ведь действительно ректор. Ради блага академии и страны я должна – и могу! – пренебречь своими чувствами, даже любопытством или возмущением.
– Хорошо, Родвер, – ответила я. – Я попробую поверить вам. Не буду чинить препятствий. И если вы отбросите свой насмешливый тон, то я, возможно, прекращу эти издевательства, – с многозначительной улыбкой кивнула на ворох бумаг, исписанных его правильным четким почерком. – Но до тех пор, пока я не знаю всей правды, быть безоговорочными союзниками мы не можем. И я не обещаю, что перестану выяснять правду о вас из других источников.
– На данный момент меня устроит и это, леди Магрит, – улыбнулся он. Явно хотел усмехнуться, но, похоже, поймал себя на этом. – И я в состоянии контролировать свой тон.
– Как и я, – а вот я не сдержала усмешки. – Сварите мне кохве и займитесь сегодняшними прошениями. Это будет продуктивнее, чем «перепись населения», которую я вам поручила.
– Слушаюсь, ваше сиятельство. Но смею заметить, вы пьете слишком много кохве.
Нет, он все же невыносим!
– А вот это не ваше дело. Выполняйте, – процедила я, развернулась и пошла к двери в свой кабинет, но любопытство взяло верх. Обернулась к нему: – Родвер, что именно, связанное с вашими обязанностями, вы хотели уточнить, когда пришли в сад?
Ведь разговор начался с его появления в саду, а мы так и не затронули эту тему!
Глаза Родвера хитро блеснули.
«Интересно, – подумалось мне, – как этот диверсант умудряется оставаться настолько невозмутимым и в то же время так ярко выражать чувства глазами, усмешкой, улыбкой?»
– Ах да, – улыбнулся он, – только, боюсь, ваше сиятельство, это связано не с теми обязанностями, что возложили на меня вы. А с теми, что я сам взял на себя. Взгляните.
Он достал из ящика стола газету «Столичные новости», подошел ко мне, встал рядом и показал на статью о нас с Черноглазкой. Утром я ее видела, это было ожидаемо, и я не испытывала по ее поводу лишних эмоций. Статья, конечно, провокационная, но ничего страшного. Журналисты всегда так пишут.

Вчера вечером ее сиятельство ректор академии магии Магрит Сайорин и проректор по научной работе Реавин Колбин провели вечер в хорошо известном ресторане «Красная луна». К сожалению, мы не можем утверждать точно, но, вероятно, это было свидание. Неужели неприступная леди Сайорин сняла свой многолетний траур и вновь принимает знаки мужского внимания?
– Да, я вчера была на свидании, – сдерживая возмущение, сказала я Гайнорису. – Простите, Родвер, вам вообще какое дело?
– Мне не будет дела, если вы полетите на драконе, как он предлагал вам, я слышал об этом. Он искренне привязан к вам и безопасен для вас, – краем губ улыбнулся Родвер. – Но этого вашего поклонника я нахожу, возможно, опасным и скользким. Он мне не нравится. Я всего лишь хотел попросить вас быть осторожной с ним. Немного бдительности вам не помешает. Даму, лишь недавно снявшую траур, несложно обмануть.
Да что же это такое! Он за кого меня принимает? Я что, сама не могу определить, кто из мужчин опасен для меня, с кем мне стоит встречаться, а с кем нет? И меня просто обмануть?
Невозможный нахал.
– Вот это точно не ваше дело! Моя личная жизнь касается вас в наименьшей степени, Гайнорис! – резко бросила я, вошла в свой кабинет и захлопнула дверь.
Может, я и не права. Но бесит. Выводит из себя. Только вроде бы договорились, а тут опять двусмысленности, словно он считает меня глупой, слабой и несамостоятельной. Меня, леди Сайорин, ректора Великой академии!
Нет, я не страдаю манией величия. Просто знаю себе цену и объективно понимаю свой статус.
В кабинете я прислонилась к стене, откинула голову и нервно засмеялась. Черноглазка предупреждает, что опасен Гайнорис. Гайнорис считает опасным Черноглазку. Как это понимать?
Ну, допустим, Реавин может просто очернять в моих глазах интересного мужчину, возможного соперника. А Гайнорис? Что-то серьезное? Или, может, он тоже неровно дышит ко мне и тоже пытается представить конкурента в невыгодном свете?
Мужчины, как правило, честнее женщин. Но я знала, что таким приемом они пользуются.
Нет, что это я. Если бы Гайнорис испытывал ко мне хоть долю симпатии как мужчина, то не стал бы так открыто насмешничать на эту тему.
Ах да. Еще и Бар говорил, что Черноглазка ему не нравится.

Глава 14

Чтобы поговорить с Баром о Гайнорисе, я пригласила его в Новую оранжерею академии.
С тех пор как в секретарском кабинете обосновался Родвер (то есть с сегодняшнего утра), я перестала чувствовать себя в офисе полноправной хозяйкой. Противно. А вот оранжерея по-прежнему была моей вотчиной. К тому же, находясь среди растений, я всегда успокаивалась.
Вообще, Новая оранжерея – мое детище. В начале своего «правления» я решила создать в дополнение к Старой оранжерее Новую, в которой применялись бы самые передовые и сложные методы ухода за магическими растениями.
Здесь жили светящиеся кусты кури, деревья драу-вер, произрастающие лишь на полуострове Крэй-Ту. Они выделяли сок, способный сращивать кости при переломах. Цвели под новейшими защитными колпаками черные колокольчики грэотар с влажных болот Маккевии. Как только к ним приближался человек, они начинали качать головками, вызванивая любимые мелодии посетителя: эти цветы считывали музыкальные пристрастия из разума людей. Иногда, очень редко, мы устраивали настоящие концерты черных колокольчиков.
Здесь мои студенты проходили практику, делали свои курсовые и выпускные работы, а маги-растениеводы считали своим долгом хотя бы раз в несколько лет посетить оранжерею, чтобы узнать о новшествах в этой отрасли.
Сейчас, когда студенты и преподаватели были на занятиях, а вход для экскурсантов еще не открылся, в оранжерее было пусто и царила полная тишина. Лишь очень далеко маг-служитель совершал пассы над горкой с цветами таури.
Я задумчиво шла по центральной дорожке, касалась руками тех растений, до которых можно было дотронуться. Делилась с ними своей любовью и энергией, они делились ими со мной. Для магов-растениеводов это один из лучших методом обновления энергетики, отдыха и снятия напряжения.
В большом стеклянном зале, у бассейна с экзотическими водорослями и плавучими цветами, меня уже ждал Бар. Сидел на бортике и задумчиво поглаживал белый плавучий цветок с пушистыми лепестками из пресноводного Южного моря. Цветок изгибал подводный стебель и ластился к драконьей руке.
Снурри, прилетевший со мной, выпорхнул из кустов и радостно приземлился дракону на плечо.
– Животные и растения любят меня, – сказал Бар задумчиво. – Женщины тоже. Я знаю лишь одно исключение, – он лукаво улыбнулся и наклонил голову, хитро глядя на меня.
– Ты очарователен, Бар, – улыбнулась я. – Но я попросила тебя прийти по делу. Так что ты накопал в голове моего секретаря?
– Должен расстроить тебя, не так много, – ответил он так же задумчиво. – Там все очень странно, Маг. Но могу сказать точно – он не желает тебе зла. Он действительно хочет защитить тебя от некой опасности.
– Хорошо, допустим, – я села поблизости на тот же бортик. – А остальное? Кто он, чем занимался?
– Вот тут и странно, – криво усмехнулся Бар, выпустил белый цветок в бассейн и машинально почесал шейку Снурри. – Я смог прочитать лишь поверхностный уровень. Его нынешние мысли, желания, сведения о личности. Он действительно Родвер Гайнорис, последние десять-пятнадцать лет работал в королевской службе безопасности, выполнял самые рискованные и сложные операции. За чинами не гнался, но какие-то имеет. Ощущение, что он получает удовольствие от самой шпионской работы, ему нравится проводить операции. И искренне предан нашему государству. Какие именно операции – не было времени разбираться. А вот дальше… Если пойти вглубь его памяти, но там что-то вроде барьера. Вернее, там такая странная липкая масса, погружаясь в которую просто завязаешь и ничего не видишь.
– Барьер, масса? – изумилась я. – Но что это значит, Бар? Ты ведь дракон! Кто может поставить барьер, который тебе не преодолеть?
– Другой дракон, – спокойно ответил Бар. – Всего лишь другой дракон. Чтобы сломать эту защиту, мне пришлось бы применить много силы, и наш секретарь мог бы пострадать ментально. Я не счел возможным так поступить.
– Правильно, молодец, что удержался, – сказала я. И тут странная идея блеснула у меня в голове: – Бар… Но тогда не хочешь же ты сказать, что Гайнорис – дракон?
Бар откинул голову и рассмеялся:
– Ну что ты, Маг! Барьер, конечно, высококачественный. Но, будь этот парень драконом, собрата я б ощутил под любой защитой. Все проще: не исключено, что с вашей королевской службой сотрудничает кто-нибудь из драконов и ставит защиту на агентов. Либо… это может быть вообще не барьер. Такую же картину я видел у людей, потерявших память.
– Потерявших память? Ты шутишь?
– Нет, Маг, – дракон стал серьезным, – разум Гайнориса больше всего похож именно на разум тех, кто почему-то забыл свою предыдущую жизнь. Именно так все и смотрится: воспоминания последних лет, а дальше – липкая масса, в которой ничего не видно, потому что они и сами ничего не помнят. Как тебе такая версия?
– Но кто он тогда?
– Понятия не имею, – усмехнулся Бар. – Разумеется, я постараюсь разузнать по своим каналам, работает ли кто-то из драконов на короля как менталист. Но, Маг, тебе действительно нет смысла его бояться. Он пришел как защитник, а не как опасность, как бы ни тяжело мне было это признавать! Я обязан отдать ему должное.
– Но как он понял, что мне требуется защита? – спросила я. – Что вообще происходит? Что ты прочитал в его голове? Бар, скажи мне, ведь это становится просто страшно!
– А вот этого я тебе не скажу, Маг, – ответил дракон со вздохом. – Можешь снова съездить мне по лицу своей нежной ладошкой, – он резко взял меня за руку и поцеловал мою ладонь. Горячо и нежно. Я отдернула руку. – Можешь подвергнуть меня страшнейшим пыткам. Но не скажу. Потому что он прав: пока ты ничего не знаешь, опасность для тебя меньше.
Я вскочила и встала напротив дракона:
– Тогда я никуда с тобой не полечу завтра!
– Жаль, – пожал плечами Бар. – Лучше полететь. Это, кстати, покажет всем, что ты под моей защитой. А ведь не всякий преступник решится связываться с драконом.
Я выровняла дыхание, чтобы взять себя в руки. Возмущение возмущением, но, похоже, они оба не склонны шутить на этот счет. Уж Бар-то точно не будет издеваться надо мной. Значит, дело серьезное. По-настоящему серьезное.
И вот тут мне стало по-настоящему жутко. Мне показалось, что я стою в своей оранжерее, наивная и уверенная в том, что мой мир незыблем, а неведомая сила подкрадывается из-за спины, чтобы его разрушить.
– Мне страшно, Бар, – искренне сказала я и села обратно на бортик. Оглянулась, словно опасность могла прямо сейчас выползти из-за куста. – А от этой неизвестности еще страшнее!
Бар обнял меня за плечи, положил мою голову себе на плечо. Такой сильный, крепкий. Его округлый мускул под щекой как-то сразу придавал уверенности. При этом я ощущала, что он действительно испытывает ко мне чувства. Не назову это любовью – просто не знаю точно, кто разберет в космической драконьей душе, – но сильные и нежные чувства. Знаю, что он готов нарушить все правила, обратиться ящером, защищать меня огнем и магией. Встать между мной и неведомой бедой. И готов на это даже просто как друг. Что уникально для ревнивых собственников-драконов.
Сейчас он обнимал меня, как маленькую девочку, чуть поглаживал по голове, мол, все будет хорошо. А я не отказала себе в удовольствии принять это. Так приятно иногда быть не сильной и уверенной в себе ректоршей, а хрупкой и оберегаемой женщиной.
Главное – не увлекаться.
– Все будет хорошо, Маг, – тихо, успокаивающе прошептал мне Бар.
Моя близость явно не оставляла его равнодушным, в голосе притаилась хрипотца сдерживаемой страсти. На всякий случай я чуть отстранилась.
– Мы справимся. Я разберусь, узнаю, что это за опасность, и найду способ уберечь тебя.
– Спасибо, Бар. Но не ты, а мы! – рассмеялась я. Вот правда: от того, что посидела с ним в обнимку, страх отступил. А может, драконище в обход правил незаметно убаюкал мой разум, погасил тревоги – это недоказуемо. Теперь я, напротив, готова была действовать. А может, первая волна страха, когда осознаешь опасность, прошла, а на ее месте возник азарт борьбы. – И уберечь нужно не только меня, но и академию, и нашу страну! Гайнорис прав: если что-то происходит, я не главная мишень, я лишь небольшая помеха, которую могут захотеть убрать. И, слушай, мы ведь можем сделать так: ты мне все расскажешь, а потом ты оставишь ментальный щит, который, кроме дракона, никто не пробьет.
– Нет, Маг, – Бар отрицательно покачал головой. – Я уже думал об этом. Уверен, и твой секретарчик об этом думал. Как только на тебе появится драконий щит-барьер, возможный враг поймет, что ты знаешь больше, чем нужно. И опасность для тебя увеличится.
К сожалению, Бар был прав.
– Ладно, но кое-что я могу и сама, без вас с этим секретарчиком! – сказала я. – Если кто-то хочет причинить зло академии, то я могу попробовать выяснить, какое именно зло. Ты ведь знаешь, Бар, что под академией находится древний Лабиринт?
Бар вздрогнул:
– Даже не вздумай лезть туда, Магрит! Его построили раньше, чем в мир явился не только твой, но и мой народ! Даже я лишь пару раз был там, и…
– Неведомый ужас заставил тебя вернуться, – закончила за него я. – Ты много раз мне это рассказывал. Да нет, я не полезу туда без тебя. Я назначу ректорский грант за лучшие исследования в этой области – на основе архивов и поверхностных данных. А там посмотрим.

Древний Лабиринт, или Лабиринт академии, стал легендой задолго до появления людей.
На самом деле никто не знает, что это такое, потому что далеко пройти по нему не смог ни один из ныне живущих или исторических лиц, о которых есть записи в хрониках.
Если кто-нибудь и побывал в сердце Лабиринта, то мы о нем не знаем. А скорее всего, его кости давно рассыпались в прах где-нибудь в его хитросплетениях.
Неизвестно, кто и когда построил эти странные подземные ходы. По словам драконов, когда они явились в наш мир (по преданию, драконы пришли в наш мир из мира иного), эти ходы уже существовали и вселяли ужас в любого, кто пытался проникнуть в них.
Поэтому сведения, что это именно запутанные подземные ходы, тоже основываются лишь на легенде и на том, что видели смельчаки у самого входа в них. Может, там не Лабиринт, а залы или просто скальная порода – никто этого не знает.
Магические способы видения тоже мало что показывают. Лишь то, что на самом близком к поверхности уровне это действительно туннели, сплетающиеся между собой лабиринтом. А дальше рассмотреть не удается.
В общем, при попытке войти туда живое существо охватывает безумный ужас, бороться с ним не в силах даже драконы-менталисты.
А вот если туда не лезть, то никакого вреда от Лабиринта нет. Напротив, на поверхности земли над ним царит особая магическая атмосфера. Микроклимат, в котором лучше открываются и расцветают магические таланты разной направленности, лучше растут магические деревья, а животные магической природы быстрее выздоравливают от болезней и живут дольше.
Поэтому нашу академию, когда образовался Эйдорин, построили над Лабиринтом. Это позволило ей развиваться быстро, молниеносно стать лучшей академией на материке. Говорят, вначале ученые еще пытались проникнуть в Лабиринт и изучить его. Но ректор Грайниди три столетия назад, после того как два научных сотрудника сошли с ума, пытаясь проникнуть в Лабиринт, велел запечатать его.
Собрался Совет магов и сводной магией многих закрыл вход в подземелье. Теперь его заграждала цементная плита, укрепленная магией. Не то что в одиночку, но и двое-трое магов не смогут открыть или разрушить ее. Чтобы попасть в Лабиринт потребуется собрать огромный сильный Совет, как три столетия назад.
Единственный, кто традиционно имел печать-ключ для открытия прохода, – ректор академии. Каждому следующему ректору предыдущий передавал его и проводил сложную настройку на энергетику именно этого человека.
По особому разрешению ректора иногда этот ключ мог быть передан избранному исследователю, настроен временно и на его ауру. Так, Бар во времена особого научного энтузиазма договаривался с ректором об исследовании Лабиринта.
Как оказалось, справиться с ужасом этого подземелья не по плечу даже дракону. Легенды не врали об этом.
Какой вред можно причинить академии, а через нее Эйдорину? Любой, способов сколько угодно, если хорошо пофантазировать. Но мне подумалось, что самый страшный и эффективный из них может быть связан с подземельем.
Вдруг кто-нибудь раскрыл его тайны и знает, как можно использовать Лабиринт, например, чтобы захватить весь мир?
Идея наивная, немного детская, но кто знает.
Бар задумчиво посмотрел на меня, я уловила тень тревоги в его взгляде.
– Чует мое сердце, придется опять мне туда лезть, – сказал он с усмешкой. – Обязательно подам заявку на твой грант.
Вроде как пошутил. Но по интонации я уловила, что, возможно, мои предположения верны.
Атака на ректора и академию связана с Лабиринтом. Просто эти Родверы и Бары не желают сказать мне об этом. Потому что дело тут действительно серьезное. Даже страшное. Даже ужасное.
А если на мне будет ментальный щит драконьего производства, то само его наличие покажет, что я знаю слишком много. Дракон прав.
Но если все так, то и я должна выяснить, что таят в себе эти подземелья. Проводить исследования мне никто не помешает. Ни Бар, ни этот Гайнорис.

Глава 15

На следующий день мы с Родвером еще вели холодную войну. Уж больно он задел меня своим вмешательством в мою личную жизнь. Но все же не на том уровне, что прежде.
Фантазия у меня не закончилась. Я могла бы выдумать еще много изысканных пыток с бумагами, самопишущим пером, шкафами для документов и тому подобными подручными средствами. Но, честно говоря, теперь, когда я осознала, что опасность самая настоящая, сердиться на него особо и не хотелось.
Нужно просто донести до него, что есть границы, которые я не дам перейти никому. Например, не позволю вторгаться в мое личное пространство.
В общем, я не особо его мучила, а он четко и хорошо исполнял свои должностные обязанности.
В сущности, отличный ведь секретарь. Исполнительный, точный, внимательный к любым деталям, сообразительный, и посмотреть на него приятно, в отличие от Хорька.
Единственный «обмен любезностями» между нами состоялся, когда я в третий раз попросила сварить мне кохве.
– Ваше сиятельство, боюсь показаться навязчивым, но повторюсь: мне кажется, вы пьете слишком много кохве.
– А вы варите слишком вкусный, – ослепительно улыбнулась я. – Впрочем, попытки саботажа кохвепития порчей его качества не принимаются.
Родвер усмехнулся, а я обнаружила, что бодрящего эффекта в напитке меньше, чем было. Маг-секретарь постарался.
В тот же день я отдала распоряжение об учреждении гранта на лучшие исследования по теме таинственного Лабиринта – теоретические, разумеется. Я и Бара вряд ли туда пущу.
Причем претендовать на грант могли даже студенты. Точно знаю, что молодые мозги работают лучше всех остальных. Именно молодежь часто придумывает что-нибудь дельное.
А вечером мы с Баром все-таки полетели. Я тоже сочла, что продемонстрировать некоторую близость с драконом сейчас может оказаться полезно со всех сторон.
А если Реавин поревнует – тоже к лучшему. А то ему я благоволила больше всех. Как бы не избаловать.

– Готова? – спросил Бар, оглядев меня с ног до головы. Да, выглядела я необычно. Для полета на драконе нарядилась как для верховой езды. То есть облегающий кафтан и платье… с огромным разрезом спереди. Под ним – облегающие брюки и сапоги. Когда идешь, разрез приоткрывается и становится видно обтянутые тканью ноги.
У меня этот костюм был синий с серебряным шитьем.
Некоторые дамы в последние годы предпочитали обходиться вообще без юбки, одними лосинами. Но, на мой взгляд, так все же неприлично.
– Не знаю, Бар, готова ли, – сказала я. – По-моему, к этому невозможно подготовиться, потому что я понятия не имею, как это будет. И… я ведь никогда не видела тебя вблизи во второй ипостаси.
– Значит, будут неожиданности и сюрпризы, – улыбнулся дракон. – Но ничего не бойся. Обещаю: это твой первый полет, и он будет прекрасен.
– Ну давай уже, не томи, обращайся! – улыбнулась я. А сердце тревожно забилось, как бывает в предвкушении яркого, интересного, но волнующего праздника.
Я ведь никогда не видела, как Бар обращается. Никогда не стояла рядом с драконом в его хищной второй ипостаси.
Бар улыбнулся в ответ и начал таять, распадаться на миллиарды темных частичек. Теорию оборотничества я, как и все, знала со школьной скамьи, но сейчас, наблюдая обращение воочию, ощущала себя как ребенок, который впервые увидел настоящее волшебство.
Каждый знает, что оборотни бывают низшие и высшие. Низшие, то есть волки и псы, до сих пор обитающие где-то на далеком севере, обращаются путем прямого изменения физической формы. Размер их тела в обеих ипостасях сравним, поэтому прямое превращение возможно. Очень неприятное зрелище, говорят очевидцы: кости и мышцы меняют форму, кожа покрывается шерстью, и все это за время меньше минуты.
Высшие оборотни – то есть драконы – обращаются по-другому. В драконьей ипостаси они во много раз больше самих себя в человеческом облике, поэтому прямое превращение тут неосуществимо. Прежде чем обратиться драконом (и наоборот), они распадаются на множество частичек, из которых состоит их тело. А потом собираются снова – уже в другом облике.
Кстати, поскольку размер дракона намного больше, то и частичек, составляющих их тела в любой ипостаси, намного больше. Получается, что тело Бара или другого дракона в человеческой ипостаси более «плотное». Благодаря этому они способны в любом облике удерживать в себе больше магии, обладают огромной физической силой и ловкостью.
Бар превращался недолго, где-то полминуты. Частички – я разглядела, что в закатном свете они отсвечивают бордовым, – закрутились смерчем, он стремительно рос, в нем начал проявляться силуэт огромного ящера. Я не успела изумиться, а передо мной уже стоял огромный, просто невероятно большой дракон.
Вытянутое тело, дышащее мощью, гладкая упругая чешуя, изогнутая шея и острая голова (лишь чуть меньше, чем я в полный рост) с тремя роговыми гребнями. Он чуть расправил крылья, и они, словно плащом, закрыли от меня набережную и море.
Конечно, я знала, что Бар – бордовый дракон, но никогда не думала, что это так красиво. Он был темно-бордовый, отливающий закатными лучами, блестящий.
С хищной, но умной морды на меня лукаво смотрел янтарный глаз с вытянутым зрачком.
– Не страшно? – его голос прозвучал прямо у меня в голове. С непривычки я вздрогнула, хоть иногда и участвовала в ментальных беседах на Совете менталистов академии.
– Не-ет! – честно призналась я. – Интересно. Ректоры не сдаются на полдороге!
Хотя, конечно, когда рядом с тобой такое огромное существо, становилось немного не по себе. Потому что подле него ты просто песчинка, стебелек. От этого резко ощущаешь свою беззащитность и уязвимость.
Я боялась Бара после его выходки тем утром. Боялась как дикого, необузданного мужчину-нечеловека. Но сейчас почему-то почти совсем не испытывала страха перед огромным ящером. Поражалась его размерам и красоте, осознавала, насколько опасное создание передо мной – но не боялась. Странно, но факт.
Я погладила его шею, ощутила от Бара импульс сладкого и радостного блаженства, и, понимая, что с набережной на нас смотрят сотни глаз, как можно смелее полезла вверх по его лапе. Бар вытянул ее вперед так, чтобы мне было удобнее.
Он заранее проинструктировал меня, как залезать, где именно сидеть: в том месте, где шея «вырастает» из туловища. Там должно быть удобно, можно крепко держаться за центральный гребень. Впрочем, все это Бар знал чисто теоретически, ведь еще никогда не возил человека на своей шее.
Ох как высоко!
Приятный азарт забурлил в крови, как только я перекинула ногу через мощную шею. Оказалась почти на шпагате, но, вспомнив инструкции Бара, согнула ноги, взялась руками спереди, чуть оперлась на них. Стало удобнее.
– Ух! Ну что же, покатай меня, большой друг! – крикнула я ему и вслух, и мысленно.
…Меня даже не тряхнуло. Просто земля пошла вниз, а с боков обдуло мощным ветром, поднятым его крыльями. Я накинула легкую защиту от холода, и едва ощутимыми толчками мир пошел вниз.
Какое-то время я еще видела запрокинутые лица людей на набережной, крошечные, как игрушки, кареты. А потом мы полетели над морем. Солнце играло на волнах. Сверху волнующаяся поверхность воды казалась глянцевой, она словно кипела и переливалась одновременно.
Восторг! Золотой – под цвет заходящего солнца – восторг заполнил сердце.
– Можешь петь, маленький ректор, – улыбнулся Бар. Я чувствовала, как он наслаждается моей реакцией, что он действительно счастлив поделиться со мной этим – своим миром, своей свободой, своим хищным и прекрасным полетом. – А ты еще хотела отказаться!
Мы долго кружили над морем. Стремительно пикировали почти до самой воды – и меня охватывал азарт легкой опасности, потом быстро поднимались к облакам, закладывали круги. Петь действительно хотелось.
Постепенно я начала чувствовать себя очень органично на драконьей шее. Словно я, Бар, ветер и закатное море слились воедино, перетекали друг в друга, пели друг в друге.
Пару раз в голову стучалась мысль, что дракон все же способен унести меня куда-нибудь вдаль от всех опасностей и тревог, которыми они с Родвером меня напугали.
Присвоить, не отпускать, сделать своим сокровищем. Но я не верила в это.
А потом Бар повернул на запад, где золотисто-красный диск солнца опускался в море.
Сердце похолодело. Восторг полета словно отступил, я вдруг ощутила, что я – одинокая песчинка посреди хищного ветра и бескрайней водной стихии. Во власти дракона.
Не верила, да, что он может похитить тебя? Думала, есть гарантии? Но дракон, вожделеющий женщину, похоже, не остановится перед государственным конфликтом. Он ни перед чем не остановится!
– Да что же ты делаешь! – крикнула я.
От Бара вдруг разошлась волна: от горячего мощного тела, от хищной головы. Волна спокойствия. Окутала меня, словно убаюкивая. Он явно ощутил мой ужас.
– Магрит, не трясись, милая моя, – услышала я. В голосе, заполнившем мой разум, была покровительственная забота, словно мой страх умилил его. Ах ты ж, ящер вековечный! Ясно, что подобные мне для тебя словно дети. И как с таким ладить? – Не бойся. Прости, что не предупредил сразу. Просто слетаем на Золотой пляж на острове Крейто – это совсем близко для моих крыльев. Надоело, что эта толпа пялится на нас с набережных. Приближают изображение магией, смотря в подзорные трубы. Ты позволишь прокатить тебя на пляж?
– Ну ты, драконище, – простонала я возмущенно, – еще раз так сделаешь… и я… Ладно, вези!
Дельную угрозу придумать не удалось. Бара мало чем можно пронять. Пожалуй, в моей власти лишь лишить его своего общества – единственное, что по-настоящему болезненно для него. А делать этого я не хотела.
– Ну извини, Маг, правда! – с сожалением сказал дракон. – Не подумал, что испугаешься. Просто доверься мне. Я не причиню тебе зла ни в какой ипостаси. Не пойду против твоего выбора.
Ага, и Родвер говорит так же, в смысле просит довериться ему. «Пожалуй, в первую очередь я буду доверять себе. А потом уже вам, дорогие мужчины», – подумала я.
– Ладно.
Ветер и размеренные взмахи крыльев – теперь полет стал плавным, мы словно плыли в воздухе – быстро выгнали сомнение и возмущение из сердца. Слишком хорошо было над морем. На закате, на пути к острову, куда можно добраться лишь на корабле.
Бар знал, куда привезти меня. Золотой пляж острова Крейто – место по-своему уникальное. Участки берега с золотым песком – действительно золотого, а не желтого цвета – соседствуют с живописными скалами.
Золотые островки сверкали на закате, казалось, что ты попал в хранилище сокровищ. К тому же этот песок был мягким и теплым на ощупь, песчинка к песчинке. Не золото, нет, другая порода…
А самое главное: на песке росли такие же золотые цветы граймай, не встречающиеся больше нигде. Создать для них подходящие условия в оранжерее до сих пор не удалось, хоть я уже неоднократно плавала сюда и пыталась взять росток для своего детища, привезти побольше родной для них почвы и посадить.
Но как только песок вывозился с острова, его золотой блеск пропадал. А ростки цветов гибли, лишенные единственной пригодной для них почвы.
– Вы ж мои хорошие, – не удержалась я. Да уж, Бар точно знал, чем подкупить сердце растениевода. Присела возле одного из растений. Оно раскрывалось розеткой из множества пышных листьев, а прямо в центре красовалось соцветие крупных золотых цветов, похожих на лилии. Погладила их, ощутила, как одинокое растение отвечает мне лаской.
Нечасто кто-нибудь общается с ним здесь.
– Маг, если хочешь, я могу помочь с этим, – сказал Бар. – В сущности, я тут подумал… Знаешь, как перевезти золотой песок и сохранить его свойства? Это очевидно: нужно просто изготовить емкость из местных скал. Ведь по сути тут все одна порода. Песку просто нужна защита из родственного, более твердого материала.
– Гениально! – изумилась я. – И ведь никому это еще не пришло в голову! Бар, знаешь, – я лукаво улыбнулась, – думаю, ты самый умный дракон на свете. А еще самый заботливый.
Глаза дракона сверкнули:
– Не самый, Магрит. Но мне приятно, что ты так думаешь. Пойдем, полюбуешься морем со скалы.
Он взял меня за руку и отвел на край достаточно высокой, с виду неприступной скалы. С его помощью на нее было совсем не сложно взобраться.
Я стояла на краю, смотрела, как последние лучи солнца касаются неба и моря, ласкают их перед сном. Легкий ветерок развевал волосы, это было очень приятно. Бар вдруг непринужденно обнял меня сзади, я ощутила себя надежно прижатой к крепкой драконьей груди.
– Теперь ты понимаешь, Маг? – прошептал он мне на ухо.
– Да, теперь я понимаю, – ответила я.
Знала, о чем он. О драконах, об их необузданном характере, о чуде хищного, стремительного полета. Об этом. О своей сущности, природе и стихии. Которую он готов разделить со мной, насколько возможно.
– Соглашайся, Маг, – сказал он чуть громче. И чуть сильнее прижал меня к себе. Шеей я ощутила горячее дыхание, а сама вдохнула сильный, мужественный запах потрясающего мужчины и дракона. – Я буду тебе хорошим… любовником, партнером… мужем – кем захочешь. Ты ведь видишь – я могу. Хоть сам не верил в это, пока не встретил тебя.
– Соблазняешь меня, Бар? – спросила я, чуть обернувшись к нему.
– Да, я ведь обещал, что все будет по-настоящему, – улыбнулся несносный дракон.
Хотелось… Да, хотелось развернуться к нему, обнять за шею. Поцеловать, вернее, позволить поцеловать себя. Опереться на его вековую драконью мощь, почувствовать себя оберегаемым сокровищем. Даже, может быть, отдаться ему.
Дать коленям подогнуться, дать дракону унести меня в свой необыкновенный, нечеловеческий мир. Приобщиться к древней силе и магии, узнать, как это.
Но я знала, что тогда пути обратно не будет.
К тому же слишком много я слышала об особых свойствах драконов. О том, как женщины сходят с ума от близости с ними, теряют себя. Как потом, когда дракон вдоволь насытится ими, все для них теряет смысл, а другие, обычные мужчины кажутся пресными и ненужными.
Я удержалась. Медленно освободилась из его рук.
– Скажи, Бар, – спросила я, глядя ему в лицо, очень красивое и мужественное в последних закатных лучах. – Ты долго жил среди людей, впитал наши обычаи и вынужден следовать им. Сейчас ты хочешь получить меня и играешь по нашим правилам. Но уверен ли ты, что, если я буду с тобой продолжительное время, инстинкты твоего рода не возьмут свое? Что ты не начнешь видеть во мне свою собственность, всего лишь женщину низшей расы – так ведь вы к нам относитесь. По крайней мере, многие из вас.
– Я не отношусь так, – серьезно и достаточно жестко ответил Бар. – Маг, я не могу обещать на сотни лет вперед. И ты не можешь. Я могу обещать лишь, что сделаю все возможное, чтобы контролировать себя, чтобы ничего подобного не произошло.
– А старость? – грустно усмехнулась я. – Старость, Бар? Конечно, магия не даст мне стать морщинистой непривлекательной старухой. Но подумай, каково мне будет слабеть и увядать рядом с вечно молодым драконом? А каково будет тебе видеть это? Каково будет потерять свою женщину, к которой ты привыкнешь?
– Полагаешь, я не думал об этом? – почти зло спросил Бар. – Да, это жертва в будущем, которую мне придется принести ради счастья с тобой в настоящем.
– Уверена, что думал, – улыбнулась я. – Но думал о том, что ты готов принять свою потерю. А о женщине подумал? Каково ей знать, что скоро увянешь и умрешь, а ты уйдешь дальше, в свою почти бесконечную драконью жизнь. Видеть в твоих глазах жалость и снисхождение.
– Я найду способ сделать счастливыми и последние десятилетия нашей жизни.
– Ты поразительно самоуверен – как всегда! – рассмеялась я безрадостно.
Да, быть с Баром было бы так просто.
Сделать один шаг – и я стану женой дракона, возможно, первой женщиной, на которой дракон официально женится. Познаю всю бесконечную негу драконьей любви, о которой ходят легенды. Да и все опасности, уверена, минуют меня.
Но это особый путь. И я не уверена, что хочу пойти именно им.
Роджер был старше, опытнее, умнее и намного сильнее меня. Но мы всегда были равны в своей взаимной любви. Я не смогу любить Бара, как он меня. А если влюблюсь по-настоящему, то, напротив, потону в нем, стану его придатком, как драконий хвост. Растворюсь в том, что он может дать мне.
– А дети, Бар? – жестко спросила я. – Ведь наши дети родятся драконами. Каково мне будет быть простой женщиной в семье драконов? И ведь они наверняка захотят отправиться к своему народу, прежде чем я наполнюсь материнским счастьем. Я потеряю и их!
– Ты сгущаешь краски, Магрит, – вдруг грустно сказал Бар. – Ищешь поводы, чтобы не сказать мне «да». Хоть я и нравлюсь тебе куда больше, чем раньше, и куда сильнее, чем ты думаешь. Все это решаемые проблемы. Просто ты не хочешь их решать. Потому что…
«Потому что не любишь так, как я», – прошелестела в воздухе его недосказанная мысль.
– Возможно, – ответила я. Отвернулась и смотрела на темный океан, по которому пролегли лунные дорожки от двух наших лун: серебряная и красная. – Прости меня. Я все еще не готова.
– Я думал обо всем этом и уверен: все можно решить. Мы можем быть очень счастливы вместе, – бархатно сказал Бар мне в спину. Подошел сзади и обнял за плечи – на этот раз по-дружески, без привкуса страсти. – У меня еще есть надежда? Или я все испортил драконьим напором?
– Есть, – задумчиво ответила я и накрыла ладонью его руку на своем плече. – Просто не торопи меня. И не пускай постоянно в ход тяжелую артиллерию вроде полетов и золотых цветов. Кстати, Бар, теперь тебе придется действительно организовать транспортировку песка и цветка в оранжерею.
– Конечно, – спокойно ответил он, – ты всегда можешь на меня рассчитывать.
Мы еще долго молчали, глядя в темный ночной океан. Наверно, Бар ощущал мои сомнения.
Может быть, он прав, а я все усложняю? Мне не привыкать жить с мужчиной намного старше меня. Мне не привыкать любить сильного мага. Мне не привыкать… Хотя нет, я, конечно, отвыкла от этого: быть нежным цветком под защитой крепкой и твердой скалы.
Мы можем быть очень счастливы вместе, он прав. Альтернативный путь. Особый путь. Путь для избранных.
Избранная ли я?
Я почти развернулась, чтобы поцеловать его. И тут молнией перед внутренним взором мелькнули печальные глаза другого мужчины. Не Реавина Колбина, нет.
Гаурина Бригса, о котором я и думать забыла из-за всех этих последних событий и обилия мужского внимания.
Я никогда больше не встречу его. Но этот мелькнувший в подсознании взгляд словно сожалел о моем быстром выборе, словно просил повременить.
И я остановилась. Мне рано выбирать. Хотя, может быть, я выберу и Бара.
– Полетели обратно, Бар, – сказала я дракону. – Мне просто еще рано выбирать.

Глава 16

А утром настала суббота, то есть выходной день у большей части академии. У меня – нет. Я специально пришла в кабинет, чтобы принять первых, кто захочет претендовать на ректорский грант.
Ректор принимает решение о присуждении ректорских грантов как председатель комиссии либо единолично. В первом случае он утверждает состав комиссии, становится ее главой и субсидирует исследования из средств академии.
Второй вариант подходит лишь для весьма обеспеченных ректоров вроде меня, владеющих большим состоянием. В этом случае сумма выделяется из личных средств ректора и он сам принимает решение, какие исследования по заданной тематике поддержать.
Я выбрала как раз второй вариант.
Разумеется, раз собиралась прийти я, то и Родверу пришлось явиться на работу. Впрочем, особенно расстроенным по этому поводу он не выглядел. Как только я вошла в секретарский кабинет, обнаружила, что он увлеченно, с легкой усмешкой, изучает утренние газеты. Выглядел при этом он почти веселым.
Газеты пестрели изображениями летящего дракона с крошечной фигуркой, сидящей на нем.
Хотела пикантных слухов – пожалуйста, получай, Магрит! Пресса просто кипела статьями о вчерашнем полете.
Четыре таких статьи я уже одолела за завтраком. Вот что гласила одна из них.

Вчера вечером единственный дракон, проживающий в нашей стране, профессор Барлор из академии магии, осуществил свой традиционный вылет. Сотни, возможно, тысячи свидетелей видели, как дракон поднялся в небо и кружил над морем. Для многих это стало незабываемым зрелищем! Но в этот раз полет профессора был необычен. Мы должны констатировать беспрецедентный факт: дракон летал со всадницей, которой стала ее сиятельство ректор академии Магрит Сайорин. Что это может значить? Согласно нашим данным, ректор и профессор Барлор давно поддерживают приятельские отношения. Несколько дней назад на глазах у многих свидетелей профессор пригласил ее сиятельство осуществить совместный полет. Вероятно, это может свидетельствовать о том, что профессор желает перевести их отношения на другой уровень. Мы будем следить за развитием событий.

Остальные были в том же духе.
– Интересно? – с усмешкой спросила я у Родвера. – Эту я еще не видела, дайте почитать.
– Если честно – не очень, – ответил Родвер и поднял на меня лукавые глаза. – Журналисты исключительно однообразны и в стиле изложения, и по части сделанных выводов. Но по-своему любопытно. Как полетали, ваше сиятельство? – теперь глаза остро блеснули интересом и чем-то еще непонятным.
«Не ваше дело!» – хотелось ответить мне. Но я вроде решила не вести с ним прямых военных действий.
– Весьма мило, Родвер, – ответила я с очаровательной улыбкой. – Будьте любезны – кохве с нормальным бодрящим эффектом. И приготовьтесь конспектировать: сейчас придут первые претендующие на грант.
– Слушаюсь, – серьезно ответил Гайнорис. Секунду подумал и добавил: – Хорошая идея с грантом. Так будет легче собрать материалы об этой вашей подземной бездне. Леди Магрит, вы полагаете, опасность связана с ней?
– Вы мне не говорите, с чем она связана, – пожала плечами я. – Приходится выяснять своими методами и в первую очередь предположить самое логичное. Вы ведь не против, незваный защитник?
– Ни в коем случае. До тех пор, пока… – он осекся. Видимо, подумал, что фраза «пока сами не лезете под землю» может меня спровоцировать сделать это.
– Я не настолько глупа, чтобы спуститься туда без крайней необходимости, – ответила я ему.
Все три группы ученых, претендовавших на грант в этот день, не высказали ничего интересного и разумного. Я уже хотела сказать Родверу, чтоб «сворачивал лавочку», когда вдруг объявилась четвертая группа.
Состояла она из одних студентов. Родвер открыл дверь – и передо мной предстал Молодой Сокол, еще один парень-старшекурсник и невысокая робкая девочка-растениевод. Однажды я принимала у нее экзамен, поэтому узнала.
Все трое отчаянно смущались, девочка смотрела в пол, незнакомый мне парень поклонился, а потом лишь глядел в сторону. Только Молодой Сокол смотрел на меня и… краснел.
Я велела им сесть на диванчик, попросила представиться.
Оказалось, что Молодого Сокола зовут Тир Квайдо, он виконт с юга, приехавший учиться в академию пять лет назад. Его друга звали Георей Сол.
Девочку звали Анис Сайдо, она действительно была растениеводом.
Парни, кстати, учились на разных факультетах: Тир – на факультете боевой магии, а Георей – на факультете теоретической и тонкой магии (то есть там, где работал Бар).
Отдуваться за всех перед ректором пришлось, конечно, Молодому Соколу. Он рассказал, что они учатся в разных подразделениях, но давно дружат. А когда они узнали о гранте, у них возникла идея. Нет, что вы, ваше сиятельство, они не претендуют всерьез, не думают, что могут взять грант. Просто хотят поделиться мыслями – вдруг они будут полезны.
Судя по выражению лица Молодого Сокола, для него это был еще и повод повидать меня.
Изложить идею парни предложили ее первому автору – маленькой Анис.
Смущаясь и немного сбиваясь, девушка изложила весьма интересную вещь.
– Ваше сиятельство, – сказала она и тоже покраснела, – мы прочитали в архивах, что ужас начинает охватывать людей даже раньше, чем они подойдут к печати, закрывающей подземелья. И чем ближе к ней – тем сильнее ужас. Мы подумали, что, возможно, нечто, вызывающее его, начинается еще до печати. Мы хотим предложить провести анализ, не заходя за нее. Ведь есть скальные породы в этом коридоре, а на них что-то растет. Как раз вы, ваше сиятельство, рассказывали нам на лекции, что везде и всегда что-то растет: мельчайшие водоросли, невидимые глазу грибы. Можно взять образцы камня и образцы растений со стен.
Девушка совсем засмущалась, и за нее закончил Молодой Сокол:
– И провести полный магический анализ. Нам кажется, в скальной породе или растительности может быть обнаружена некая градиентность. Возможно, мы не выясним ничего полезного, но вдруг хотя бы что-то теоретически интересное.
И ведь никто, кроме этих студентов, не догадался, подумала я. Я, главная растениеводша страны, тоже не додумалась! Не зря я делала ставку на молодой интеллект!
– Знаете, – улыбнулась я ребятам, – не могу сказать, как другие, а вы точно получите грант. Только образцы будете брать в сопровождении опытных взрослых сотрудников.
– Ваше сиятельство, – начал Молодой Сокол, – мы сделаем все, чтобы оправдать ваше доверие, мы не ожидали!
– Вы, главное, технику безопасности соблюдайте, – ответила я. – Родвер, оформите первый грант. Я лично считаю вашу идею очень перспективной.

– Вы сейчас на свидание, ваше сиятельство? – деловито и словно невзначай спросил Родвер, когда я собралась уходить.
Я чуть не взорвалась и холодно бросила:
– Мы, кажется, выяснили, что моя личная жизнь вас не касается, Родвер.
– Личная жизнь – да, но я отвечаю за вашу безопасность, поэтому мне следует знать, куда и с кем вы отправитесь. Прошу прощения за неудобства, леди Магрит.
«А не пойти ли вам в далекий лес по грибы-ягоды!» – подумала я.
– То есть я должна перед вами отчитываться и ставить в известность?
– Отчитываться необязательно. Ставить в известность без давления с моей стороны и конфликта между нами – за это я был бы признателен.
– Родвер, я вас уволю!
– К сожалению, это будет сложно, поскольку я назначен его величеством.
Я выдохнула. Ладно. Доля истины в его словах есть. Как можно защищать кого-то, если понятия не имеешь о том, где он находится.
– Сегодня я иду в Королевскую оперу, – сказала я. – Этой информации достаточно?
– Благодарю, леди Магрит. Могу я узнать, кто удостоился чести быть вашим спутником?
– Приходите в оперу и посмотрите! – ляпнула я и осеклась. Ведь с него станется прийти. Быть изысканно-раздражающе-вежливым и бесить меня. – Или догадайтесь, Родвер! Всего хорошего.
Под его веселым (ситуация его явно забавляла) взглядом я ушла.
Вечер в опере был сказочным. Я надела белое платье с глубоким декольте, без рукавов, усыпанное мелкими бриллиантами. Чувствовала себя нежной и красивой. Черноглазый проректор всячески подтверждал мои ощущения комплиментами и легкими жестами сильных рук.
Реавин, как всегда, был чрезвычайно обходителен, в антрактах мы смеялись, развлекались беседой, пили красное вино.
Настоящее свидание. И что мне сомневаться? К этому мужчине меня тянет по-настоящему: и душой, и телом. С ним легко и приятно, мы понимаем друг друга.
Правда, после традиционного поцелуя у фонтана Реавин смотрел так, словно намекал пригласить его к себе. Это мне чуть-чуть не понравилось. Рановато, мэтр Колбин, рановато.
Но все же вечер был прекрасен.
По-настоящему неприятным (но не способным испортить вечер полностью) был момент, когда, глядя наискосок из ложи, где мы сидели, я заметила, как в ложу напротив вошел Родвер Гайнорис с какой-то молодой девушкой. Пару раз ловила на себе его взгляд, но делала вид, что не замечаю.
К счастью, он так и не подошел к нам с Реавином.
Несмотря на легкие намеки Реавина, что пора бы нам перейти к следующей стадии отношений, вернулась домой я довольная, счастливая и опять словно пьяная.
Этот мужчина действует на меня просто магически! Как лучшее, вкусное, терпкое вино.
Правда, сладкая магия Реавина держалась недолго. Стоило мне лечь в постель, как в голову полезли мысли про Гайнориса.
А вот интересно, он пришел в оперу, чтобы проследить, все ли в порядке со мной? Или просто узнать наверняка, с кем я туда отправилась? Или, может быть, потому, что я ляпнула «придите и посмотрите», а он как бы решил проучить меня, но тогда почему не подошел поздороваться?
Или, наконец, самый фантастический вариант: он любит оперу, тоже собирался отправиться туда с какой-то девицей, а не сказал об этом, потому что я не спросила.
Кстати, девица. Интересно, кто это? Его протеже, любовница, родственница – кто? Или он взял ее для отвода глаз, когда отправился проследить за мной?
Нет, ну почему бы Гайнорису не иметь молодую любовницу или даже невесту. Почему нет? Я знаю, что он холост, и Бар подтвердил это после путешествия в непонятные дебри его разума. Но с чего я взяла, будто он – этакий аскет, помешанный на работе, что он ни с кем не встречается?
Нужно бы разузнать.
В общем, приятное послевкусие от свидания с проректором совсем прошло, и я ворочалась, мучаясь мыслями о тайнах его непонятности, то есть секретаря Родвера. Он просто засел в голове и как будто скребся там, причиняя дискомфорт своей навязчивостью.
Я не звала его в свой кабинет и в свою жизнь, а он, видите ли, явился. Защитничек несчастный. Морда секретарская.
Хорошо, что на следующий день было воскресенье, и я все равно выспалась. Отдохнула, а вечером отправилась на небольшую светскую вечеринку, которую устроила моя старинная приятельница баронесса Дегир, более известная как Веселая Марта.
Видимо, новые слухи обо мне навели знакомых на мысли, почему бы не приглашать меня на веселые мероприятия, от которых прежде я нередко отказывалась. За последние дни я получила их несколько.
У Веселой Марты было и правда весело. Ничего особенного: светская беседа, немного вина и легких закусок, просмотр последнего выступления заморского артиста в шаре ясновидения (к настоящему ясновидению шар не имел никакого отношения, просто так назывался). Но баронесса умела мастерски создавать непринужденную, легкую и очень веселую атмосферу.
А я получила приглашения на свидания от двух молодых людей, которых знала и прежде.
Здесь собралась компания моих ровесников, многих я знала еще со студенческих лет. Одним из этих молодых людей был Тоорн, учившийся когда-то со мной на параллельном факультете, вторым – Марс Серв, бывший в те дни аспирантом и позже покинувший академию.
«Выбор расширяется, – вздохнула я. – Может, зря?»
Но я не дала себе сомневаться. Чем больше выбор – тем больше шанс встретить настоящую любовь. Не просто подходящего мужчину, а того, кого я действительно полюблю.
Как Роджера.
А после работы в понедельник я снова собиралась на свидание с черноглазым Реавином. С моим пьянящим вином, лучшим собеседником. Уже с утра предвкушала нашу встречу, как буду смотреть в темную бездну его глаз, как он коснется губами моих губ.
Но не тут-то было. Родвер Гайнорис преподнес мне очередной сюрприз – и этот прекрасный мир рухнул.

Глава 17

На самом деле крушение мира началось еще с утра. Вернее, его предвестие.
Когда я пришла на работу, то обнаружила, что подле моего кабинета, не скрываясь, стоят Гайнорис и… Бар. Разговаривают о чем-то под пологом тишины. Оба задумчивые, в меру деловитые, внимательные и явно понимающие друг друга.
Мысль о том, что они «спелись», была неприятной. Можно говорить сколько угодно, что эти двое мужчин хотят защитить меня, заботятся. Но ощущение, что я «остаюсь не у дел» противно саднило, как заноза под кожей. Я ведь все же не девочка, я привыкла управлять академией, привыкла, что первой получаю вести, самостоятельно принимаю решения.
Я остановилась, пристально глядя на них, и дождалась, когда два задумчивых защитника снимут полог, чтобы поздороваться со мной.
Разумеется, они тут же это сделали.
– Я смотрю, вы стали прекрасно понимать друг друга? – не скрывая ехидства сказала я после вежливых малозначительных слов и поцелуя Баром моей руки, которая сама собой сжималась в кулак от возмущения.
– У нас с мистером Гайнорисом есть общие интересы, Маг, ты ведь понимаешь это, – пояснил Бар.
– И всегда есть достойная тема для важной беседы: вопросы, связанные с вами, ваше сиятельство, – продолжил за него Родвер.
Если Бар был серьезен, то в уголках глаз Гайнориса я заметила насмешливые морщинки.
– Если вы что-то выяснили или что-то задумали, то не считаете ли необходимым поставить в известность и меня? – поинтересовалась я. Так, скорее для проформы, ведь не сомневалась, что ничего дельного эти два интригана-защитника-у-меня-за-спиной не ответят.
– К сожалению, не считаем, Магрит, – серьезно ответил Бар.
– К тому же пока мы ничего не можем утверждать с полной уверенностью. Однако мы с профессором как раз обсуждали, что ваша идея с исследованием Лабиринта, несомненно, гениальная и очень логичная.
– Вы политик, Родвер, прекрасный дипломат, – я широко и красиво улыбнулась ему. – Уверены, что вам стоит продолжать секретарскую карьеру? Ведь талант налицо.
– На этой должности, миледи, я рассчитываю открыть и другие свои таланты. Разносторонность – также несомненное достоинство, – Родвер чуть поклонился, а я сочла, что пикировку пора заканчивать.
И ушла к себе в кабинет. Переспорить этих двоих мужчин я точно не смогу. И не уверена, что с остроумием у меня лучше, чем у Родвера.
«А вот интересно, – вертелось у меня в голове, – выходит, я совсем-совсем не нравлюсь Гайнорису как женщина. Вот просто абсолютно? Ведь иначе как Бар может общаться с ним, не ревнуя?»
Или сам Бар владеет собой еще лучше, чем казалось? На самом деле так думать приятнее.
Хочется, чтобы мужчина, сидящий целый день в соседнем кабинете, испытывал ко мне ну хоть маленькую симпатию. Хотя бы признавал мою привлекательность.
Но что уж там, если у него молоденькая любовница. Вроде даже симпатичная. Впрочем, я не разглядывала. Какая мне разница?
В общем, я старалась работать и поменьше думать о Родвере и Баре. Причем не думать о секретаре было куда сложнее. Слишком загадочным и неоднозначным, раздражающе-цепляющим был он со своей возможной потерей памяти и бесящей манерой разговора.
Тем более что этот загадочный маг здесь, так близко, за дверью.
Вот пойду и спрошу у него, что там у него с памятью. Он же понимает, что Бар это видел и рассказал мне.
Но тогда он решит, что я не могу преодолеть любопытство, как женщина или как ребенок. А он и так слишком часто почти… ставил меня на место! Тогда тем более вряд ли расскажет всю правду.
Нет, Родвер. Я ничего у тебя не спрошу в лоб. Пока.
А вот сам секретарь весь день был какой-то озабоченный. Я поинтересовалась, уж не расстроили ли его утренние газеты. Это была шутка на тему его интереса к новостям обо мне. Многозначительная такая шутка, на грани.
Он лишь грустно улыбнулся и ответил: «Нет, не это, ваше сиятельство», – явно хотел отвязаться и вернуться к своим заботам, с секретарской деятельностью, конечно, никак не связанным.
А вечером случилось это.
Я собиралась уйти, даже вежливо и доброжелательно улыбнулась его загадочности. Но он просто подошел и встал, спиной прислонившись к двери в коридор.
– У вас сегодня снова свидание с проректором, леди Магрит? – прямо спросил он.
– Допустим. Родвер, я подтвердила, с кем иду на свидание. Позвольте мне пройти, – я решительно двинулась в его сторону.
– Вы больше не пойдете на свидание с этим человеком, – спокойно и жестко сказал секретарь. – Если только через мой труп.
А это что за новости? Мало того что он хочет, чтобы я отчитывалась, так еще и решает, куда и с кем мне идти! Вернее, не идти.
Я остановилась в паре шагов от него. Понимала, что в драке у меня нет шансов. Он просто загнал меня в угол тем, как встал тут, загораживая проход. Это еще и унизительно, в конце-то концов!
– Вы забываетесь, Родвер! – бросила я. – Что это значит?
– Это значит, Маг… леди Магрит, – мягче сказал он и поднял ладонь, словно в знак примирения, но от двери не отошел, – что я получил подтверждение, что вам не следует встречаться с этим мужчиной. Мое и дракона мнение, что он опасен для вас, оказалось верным.
«А вдруг это правда?» – подумалось мне. Вдруг мой пьянящий проректор – обманщик и предатель? Например, он слишком нравился мне, и я не разглядела его подлости.
Два раза мое мнение о Колбине уже менялось. Значит, может поменяться и в третий. Я в состоянии допустить это.
– Отойдите от двери и объяснитесь, – сказала я строго. – Я признательна вам за заботу, но буду рада, если вы больше не будете блокировать выход. Это неприятно, Родвер. Вы мой секретарь, но мы оба знаем, что вы сильнее. Мне не нравится чувствовать себя неспособной выйти из своего собственного офиса. К тому же это нарушение субординации.
– Хорошо. Я всего лишь опасался, что не смогу остановить вас другим способом. Что вы опять будете слишком возмущены, – кивнул Гайнорис. Сделал шаг от двери и подвинул мне кресло. – Присядьте, леди Магрит, – произнес он повелительным тоном, словно был начальником в офисе, что мы делили на двоих.
Я села, а он обошел стол и достал из верхнего ящика несколько прямоугольных пластинок из дерева мэй. Передал мне одну из них, вновь обошел стол и встал рядом.
– Взгляните, – сказал он.
Я взглянула.
На снимке была я, идущая под руку с Колбиным от здания оперы к карете.
– Вы за мной следите? – подняла брови.
– Нет, за ним, – усмехнулся Родвер. Но я была уверена, что он врет – хотя бы частично. Ну немного-то он должен за мной следить…
– Так или иначе, что такого в этом изображении?
– В этом – ничего особенного. А вот взгляните, что мэтр Колбин делал через пару часов. После того, как проводил вас домой, – Родвер протянул мне следующий снимок.
Я посмотрела.
– Когда сделан этот снимок? – спросила я, все еще немного надеясь.
– Как я уже сказал, позавчера, после того, как он проводил вас. Как растениевод, вы лучше меня можете определить дату снимка.
Я поводила рукой над пластинкой: да, вечер субботы. Вернее, ночь. Он сводил меня в оперу, а потом…
Стало горько до слез. Захотелось заплакать, как маленькой обиженной девочке. Этот черноглазый так просто, так низко и некрасиво меня провел!
На снимке красовался Колбин, жарко обнимающий все ту же мисс Ванес Алир, полуголую, в какой-то весьма богато обставленной комнате.
– Как так вышло? – помертвевшим голосом спросила я. – Он ненавидел ее за применение приворотного зелья.
– Скорее, очень хорошо сыграл ненависть, – жестко усмехнулся Родвер. – Вы не интересовались судьбой мисс Алир после того, как сдали ее властям. А я поинтересовался. Так вот, в пятницу суд назначил ей год лишения свободы либо весьма большой – я бы даже сказал, огромный для простой девушки – штраф. За решетку мисс не попала: штраф за нее в тот же день оплатил мистер Реавин Колбин. Так что, полагаю, ваше сиятельство, это была весьма изящная многоходовка.
– Но зачем, как вы считаете, Родвер? – я устало подняла на него глаза.
Казалось, что я получила пощечину. Или даже не так: мир рухнул, а я стою на руинах и не могу понять, зачем этот мир разрушили. И за что. Ошарашенная, словно убитая.
Не гнев. Другое. Опустошение от предательства. Маленькая внутренняя смерть.
– Я точно не знаю, – чуть поморщился Родвер, как делал, когда ему что-то сильно не нравилось. В данном случае – собственная неосведомленность. – Самое простое, что можно предположить, вы и сами наверняка уже подумали. Эти двое любовничков решили получить графский титул и огромное состояние ее сиятельства Магрит Сайорин. Вероятно, он должен был жениться на вас, возможно, даже надеялся, что вы назначите его преемником на ректорскую должность, если займетесь воспитанием детей. Ну а потом, вероятно, вы должны были умереть, а ваше место подле нового графа Сайорина заняла бы эта молодая дама. Простите, Магрит, это может быть правдой.
– Я понимаю, – кивнула я отрешенно. – Странно. Я проверяла ее на правдивость. Она фактически призналась, что не любит его, что у нее корыстный интерес, а он любит меня. И то и другое было правдой. Девушка действительно так думала.
– Ну ее корыстный интерес вполне логичен, – недобро усмехнулся Родвер. – А его чувства… Возможно, на тот момент они еще не были союзниками и она искренне полагала, что он испытывает чувства к вам. Вероятно, он даже сыграл на этом ее мнении: подбросил дров в огонь и спровоцировал на применение зелья. А дальше вы должны были романтично спасти его. И начать в него влюбляться.
– Ой, Родвер! А может, она опять его приворожила? – спросила я.
– Нет, мы проверили их обоих. Издалека, но проверили. Приворота там сейчас нет. А вот… на вас есть. Вернее, нечто тоньше приворота. Простите, леди Магрит. Я должен был это сказать.
– Что вы имеете в виду? – изумилась я, а сердце с противным холодком рухнуло вниз.
Неужели это действительно так? Я спасла черноглазого проректора от приворота, а он наложил его на меня? Что можно придумать хуже? Вот я дурочка, несчастная доверчивая идиотка.
Нет, тут что-то другое. Неуловимо другое.
– Родвер, я понимаю, что жертва приворота, как правило, не может объективно оценить происходящее с ней. Но подле меня были вы и профессор Барлор. Кто-то из вас почувствовал бы! – я поняла, что смотрю на Родвера с мольбой, в надежде, что он меня успокоит.
– Выпейте воды, пожалуйста, леди Магрит, не волнуйтесь так. – На лице секретаря мелькнуло беспокойство.
Он стремительно сделал шаг, налил в высокий стакан воды из графина, что стоял на краю стола, и протянул мне. Я растерянно взяла и принялась пить мелкими глотками. Это действительно успокаивало.
– Все не так плохо, главное, что мы смогли выявить это прежде, чем… ваши отношения с проректором перешли на следующую стадию, – сказал он.
Я поняла, что он имел в виду «прежде, чем вы с ним переспали». А ведь я уже задумывалась о времени перехода…
– Никто не замечал, потому что это не было приворотом в классическом понимании. Кроме того зелья, что использовала аспирантка Алир, есть и другие, более тонкие методы запрещенного низшего колдовства. Взгляните на это, – Родвер достал из кармана крохотный пузырек и протянул мне.
От него лишь самую малость исходил аромат магии, ощутить можно, только если специально смотреть, как это сделала сейчас я. Я понятия не имела, что это такое, могла сказать только, что даже сквозь закрытую крышку ощущала, как приятно, невероятно приятно пахнет светло-коричневое содержимое.
Родвер пристально взглянул на меня и протянул руку:
– Разрешите мне забрать, вам не стоит слишком долго дышать этим, – сказал он и решительно взял у меня пузырек. Спрятал его где-то у себя в одежде.
– Духи с привлекающим запахом? – спросила я, уже догадываясь, откуда ветер дует. – Но это не запрещено. Многие мужчины и женщины используют их, чтобы вызвать интерес противоположного пола. Странно только, что есть привкус магии.
– Да, просто духи с привлечением не запрещены, – невесело усмехнулся Родвер, – а вот их настройка на конкретного человека, вы знаете, расценивается как приворот. Эти духи настроены на вас, леди Магрит. Думаю, что приглашал он вас на свидание, еще не используя их. А вот в ресторане он уже был надушен ими, начал нравиться вам все сильнее. Запахи – сильнейший инструмент, вы знаете. А если бы ваши отношения перешли на новую стадию – притом что проректор пользовался бы этими духами, – вы бы уже не смогли думать ни о чем, кроме него. День и ночь. Наверняка он торопил события.
– Откуда они у вас? – обреченно спросила я. Вот, значит, почему Колбин так стремился получить приглашение зайти ко мне, хоть и знал, что это невежливо.
– Сегодня во время обеденного перерыва я почти столкнулся с мэтром Колбином, – с едкой усмешкой сказал Родвер, – и вытащил у него из кармана эту прелесть. Видите ли, люди моей профессии обладают такими навыками. Я предполагал, что флакон у него, поэтому подменил его на такой же, но без настройки на вас. Он не заметит.
– Вы весьма ловкий шпион, – улыбнулась я.
Честно, стало даже немного смешно. Представилось, как Родвер подкарауливает в саду Колбина, идет, делая вид, что ничего не замечает на своем пути, толкает проректора плечом, извиняется и при этом ловко лезет рукой в его карман. Силен разведчик, ничего не скажешь! Уличным воришкам следовало бы поучиться у него.
– Затем я тщательно проверил духи. Мои подозрения подтвердились. Это позволило составить полную картину. Вернее, предполагаемую полную картину.
– И какова она? – спросила я, готовая ко всему: ясно, что ничего хорошего я уже не услышу.

Глава 18

– Операцию по вашему соблазнению проректор, вероятно, задумал без участия аспирантки. Весьма изощренную и сложную операцию. Он, понимаете ли, Магрит, подлец, а не дурак, и интеллект у него весьма тонкий. Он подставился под приворот, позволил жене (о ее желании разорвать отношения он, вероятно, прекрасно знал) узнать о своей измене, позволил вам спасти себя: понимал, что вы не оставите просто так странное поведение и состояние своего приближенного сотрудника. Это спасение дало шанс сблизиться с вами. А дальше… Можно было медленно и красиво соблазнять вас. И возможно, это было бы успешной операцией. Но, видимо, наш герой понимал, что вы – женщина умная, можете заподозрить, что он не столь надежен и порядочен, как хочет казаться. Что его быстрый развод, подверженность привороту и прочее могут в итоге составить у вас не лучшее мнение о нем. Поэтому он решил действовать наверняка. Использовать приворотное зелье с ректором академии слишком рискованно, и он решил применить магию ароматов, ведь, по сути, когда на нем духи, то, во-первых, этот запах сознательно почти не ощущается, а, во-вторых, от него не несет магией. Но ему нужен был тот, кто настроит запах на вас. Знаете, вы когда-нибудь обращали внимание, что у нас весьма законопослушное государство? – Гайнорис усмехнулся. – Не так просто найти специалиста по запрещенному колдовству, а найдя, уговорить использовать его. Вот тут ему снова пригодилась аспирантка, преуспевшая в составлении приворотного зелья. Ведь сам проректор низшей магией не владеет. Они заключили сделку. Она настроила духи на вас. А он оплатил за нее штраф и, вероятно, пообещал золотые горы, руку и сердце, когда операция по вашему соблазнению будет завершена.
Я опустила голову. Снова очень хотелось плакать. Я, Магрит Сайорин, стала жертвой афериста. Противно, унизительно. К тому же в голову просились совсем уж неприятные мысли: я что, настолько неинтересна и непривлекательна как женщина, что за мной можно ухаживать лишь ради состояния, титула, должности и все в этом духе?
Впрочем, есть Бар. Это утешает, не дает поверить в свою несостоятельность.
– Леди Магрит, возьмите, – видимо, Родвер заметил мой поникший вид. Не мог не заметить – он все время пристально смотрел на меня – и теперь протягивал мне белый кружевной платок. – Вы ни в чем не виноваты.
– Спасибо, Родвер, – усмехнулась я. – Я не собираюсь плакать. Я просто должна понять все до конца. И решить, как действовать. Неужели все это ради состояния, титула и прочего, чем я обладаю? Ради этого? Так вы считаете?
– Да, если Колбин действовал в одиночку, – твердо сказал Родвер и так же твердо добавил: – Но я в этом сильно сомневаюсь.
– Что вы хотите сказать? – изумилась я уже в который раз за этот разговор.
– Как вы себя чувствуете? Я понимаю, что это болезненная и пугающая информация.
– Родвер, да успокойтесь уже! Мне приятна ваша забота, но я правда не собираюсь рыдать или падать в обморок. Говорите все.
Хотя вообще-то и того и другого очень хотелось. И пусть этот твердокаменный Гайнорис обо мне позаботится, раз уж взялся спасать меня.
Он присел на краешек стола наискосок от меня и внимательно взглянул мне в лицо:
– Магрит, я думаю, что ваш проректор действовал не самостоятельно. Ему вас «заказали» те силы, что угрожают вам, академии и государству… Его либо шантажировали, либо соблазнили посулами – а может, и то и другое – и дали задание убрать вас с поста ректора. Или не просто убрать, а самому оказаться на вашем месте, чтобы стать марионеткой в их руках. А дальше уже наш изобретательный Колбин придумал изощренный план. Если бы вы вышли за него замуж, уверен, вы бы захотели сами заниматься детьми. Заместителем или даже преемником оставили бы любимого мужа. Или по его просьбе подписали бы распоряжение, завещание, что муж-проректор должен наследовать ваш пост в случае вашей кончины. Затем вы бы очень быстро умерли или бесследно исчезли. Ну а безутешный вдовец мгновенно оказался бы в вашем кабинете.
– Но кто они? – спросила я, стараясь не выдать своего замешательства и сковавшего руки ужаса: значит, игра у меня за спиной действительно идет. Опасная, убийственная игра.
– Я точно не знаю. Я уже говорил: я знаю не все о той опасности, что вам грозит, – с неприкрытой досадой сказал Родвер. – Лучше подумайте, что такого в вас и вашей должности, если они хотят видеть на ней другого мага, а не порядочного, честного и преданного свой стране человек вроде вас? – добавил он с любопытством.
Я задумалась. Как бы плохо мне ни было, но я ректор, и думать надо мне.
– У меня лишь одна версия, Родвер. Все та же, – сказала я. – Ключ. Я владею ключом от Лабиринта, и настроен он сейчас только на меня. Чтобы мой преемник или заместитель мог им пользоваться, я должна была бы изменить настройку. По правилам в мире всегда должен быть кто-то один, способный открыть Лабиринт.
– Вот и выходит, что ваше предположение, скорее всего, верное, – закончил за меня Родвер. – Эти силы хотят открыть бездну, что существовала еще до драконов. Зачем? Честно скажу: я не знаю. И, обратите внимание… – он лукаво и ободряюще улыбнулся мне. А мне вдруг подумалось, что если не врать себе, то остается признать: его покровительственные улыбки и даже усмешки мне нравятся. От них становится как-то спокойнее, появляется ощущение надежности. – Обратите внимание: додумались до этого и назначили грант на исследования (что тоже не лишнее) именно вы! Не я, не дракон, а вы.
Я криво улыбнулась в ответ:
– Что не отменяет того, что я позорно согласилась на ухаживания афериста и негодяя.
– Мало кто устоит, когда так тонко играют на его чувствах, – ответил Родвер. – Вам не в чем себя винить.
– Спасибо, Родвер, – мне все еще было плохо. Отвратительно на душе, а в горле притаилась тошнота от осознания мерзости ситуации. Но одно светлое чувство я испытывала: глубокую, искреннюю благодарность своему секретарю. – Вы пришли защитить меня. Вы уже защитили меня от… позора, разбитого сердца, а может, и чего-то более страшного. Благодарю. Я всегда буду это помнить.
Взгляд секретаря блеснул. Он быстро наклонился, взял мою кисть горячей твердой рукой и благодарно поцеловал. Тут же положил мою руку обратно на колени, где она покоилась прежде.
«Не ожидала», – пронеслось у меня в голове. Одновременно я ощутила что-то вроде смущения от его молчаливого, стремительного, но очень искреннего и горячего жеста.
– Итак, нужно понять, что нам делать, – сказала я, чтобы скрыть смущение. – К счастью, прежде мне не приходилось иметь дело с брачными аферистами, нанятыми неведомой силой, желающей освободить бездну. У меня нет готового рецепта. А у вас?
– Леди Магрит, ваше остроумие, как всегда, выше всяких похвал, – криво улыбнулся Родвер.
Помолчал. Потом сказал, явно старательно подбирая слова:
– Помните, я просил вас довериться мне? Сейчас я прошу вас об этом снова. Вы центральная фигура в игре, и мы не можем рисковать вами. Ваша задача – перестать встречаться с Колбиным, но жить обычной жизнью, проводить свои теоретические исследования Лабиринта. Все. Остальное сделаем мы. Проследим за проректором, за аспиранткой, в нужный момент арестуем. Это потребует буквально пары суток работы. И обещаю, в прессу не просочится никаких позорящих вас слухов. Проректор будет арестован за измену родине или другие подобные прегрешения, а не за то, что он совершил против вас.
– А если вы не найдете доказательств? – спросила я, глядя на него. Приятно, конечно, что он бережет меня. Но я действительно центральная фигура и уверена, могу больше, нежели просто затаиться.
Вздохнула. Теперь не хотелось вообще когда-либо видеть Колбина, хотелось уволить его, стереть в пыль, в порошок, отдать под суд, отходить по щекам и сослать на каторгу.
Но… это неразумно.
– Я предлагаю другое. Давайте сделаем вид, что я ничего не знаю. Продолжу общаться с Колбиным, теперь уже контролируя ситуацию в должной мере. И посмотрим, что он будет предпринимать. Будем обманывать их, как они пытаются обмануть нас.
– В вас бродят шпионские амбиции? – чуть насмешливо улыбнулся Родвер и тут же добавил строго: – Нет, на это я не могу пойти.
– Почему? Это самое разумное, изящное решение.
– Слишком опасно для вас. Какой бы хорошей актрисой вы ни были, он может ощутить, что вы уже не испытываете большого удовольствия от общения с ним. И тогда… я не знаю, как он поведет себя. Может ведь прямо где-нибудь на свидании перейти к решительным действиям. К тому же я не допущу, чтобы вы проводили время с человеком, опасным для вас. Вы будете кем угодно, но не наживкой.
Говорил он непререкаемым тоном, как строгий отец или муж, который гораздо старше. Бескомпромиссно и в то же время озабоченно.
«Ну вот откуда столько личной заботы? – подумала я. – Словно он давно меня знает, словно я дорогой и близкий ему человек. Дорогая ему женщина».
– Я уже наживка для них, Родвер. И вы знаете это, – спокойно сказала я. – Но я признательна вам за то, что бережете меня… ради академии и страны.
– Тогда просто не показывайте вида, что знаете правду! – резковато ответил он. – Пошлите подонку письмо, что сегодня не сможете прийти на встречу. Потом отговаривайтесь делами, дайте понять, что больше не желаете встречаться с ним. Женщина вашего положения вообще не обязана обосновывать свое решение, если более не хочет видеть кого-либо из своих кавалеров! И живите как жили. Остальное зависит от нас, – под «нас» он явно имел в виду себя, каких-то своих подручных и, возможно, Бара. – Этим вы лучше всего мне поможете.
– Хорошо, Родвер, я доверюсь вам, – сказала я.
Если честно, устала от чувств и волнения. От осознания, что над моей академией нависла угроза. От переживаний, вызванных пощечиной, которую дала мне жизнь.
– Только, пожалуйста, ставьте меня в известность обо всем, – добавила я.

Я написала вежливое письмо подлому проректору, мол, не смогу прийти на свидание, и отправила с курьером. Еще поговорила с Родвером. По правде говоря, мне не хотелось уходить: с ним я чувствовала себя в безопасности даже после сегодняшних новостей.
Он как скала. Местами вредная, с острыми уступами. Но надежная. На нее, то есть на него, можно опереться и точно знать, что он выдержит этот груз.
Но Родвера ждали дела, связанные с расследованием, не уходил он явно лишь потому, что не уходила я. А меня ждал одинокий вечер.
Хочу я или нет, а пора идти.
Я достала из шкафа плащ: последние дни к вечеру холодало. Устало улыбнулась секретарю, пошла к двери и вдруг услышала:
– Леди Магрит, в сложившихся обстоятельствах я считаю своим долгом проводить вас. Вы позволите?
Видимо, разрешение ему не больно-то и требовалось. Он стремительно накинул на плечи плащ и пошел за мной.
– Думаете, я теперь не могу спокойно пройти по территории академии? Даже под пологом? – спросила я.
Давать разрешение, если он его не особо и ждал, не видела смысла. К тому же я была несколько сбита с толку изменениями в его поведении.
Этот горячий, отчаянный поцелуй руки, искренняя, немного чрезмерная забота, настойчивость в желании проводить меня сейчас. Что все это значит?
Может, я все же как-то… немного небезразлична ему?
Да нет, Магрит, брось. Не нужно снова выдумывать романтическую любовь.
Шпион-скала действительно печется о твоей безопасности, но только потому, что она связана с безопасностью страны. Ну и, видимо, он достаточно заботливый и надежный человек в целом.
Слишком недолго он тебя знает, чтобы испытывать к тебе сильные чувства.
То, что кто-то готов защищать тебя и заботиться, вовсе не значит, что он в тебя влюблен. Может, это просто его работа.
Видно ведь, что Родвер – настоящий мастер своего дела и служба для него – главное.
– Нет, просто полагаю, что, получив ваше послание, мистер Колбин может набраться наглости подкараулить вас в саду, – усмехнулся Родвер. – Вы не сильнее его, поэтому при желании он может разглядеть вас под пологом. Позвольте, – он набросил на нас полог полной невидимости и тишины (его-то полог не пробить ни мне, ни Колбину) и предложил мне локоть.
Ну что ж… Я взяла его под руку. Очень высокий. Когда идешь с таким мужчиной, то сама себе кажешься миниатюрной, как маленькая девочка.
– А чтобы быть полностью спокойным за вашу безопасность, я должен переселиться к вам или переселить вас к себе. И не отходить от вас ни на шаг, – вдруг добавил он с усмешкой. – Но, боюсь, на это вы не пойдете.
– Да уж, – с такой же усмешкой ответила я. – Признаюсь, за последнее время мне хватило вторжений в мою жизнь.
Хотя я ведь хотела изменений. Найти мужа и чтобы жизнь засияла новыми красками.
Вот она и засияла. Только краски не те. Не приятные и нежные, а яркие и опасные. Да и из кандидатов в мужья остался один Бар.
– Присядем, – вдруг услышала я прежде молчавшего Родвера.
Он указал на скамейку в пустынном уголке перед поворотом к ректорскому дому. Лучи заходящего солнца ласково играли на колышущихся листьях, неподалеку звенел ручеек на рукотворной горке с камнями и растениями, пели птицы. Приятное место.
– Хорошо, если желаете, – согласилась я.
Мы сели на скамейку, я откинулась на спинку, расслабляясь. От вида растений, звуков и запахов природы на душе становилось лучше. Я неисправимый растениевод. Если дать мне волю, то днем я жила бы в саду, а ночью – в оранжерее.
Родвер добродушно улыбнулся краешком губ, заметив, как я вдыхаю сладкий вечерний воздух и мое лицо смягчается.
– Я хочу вам кое-что сказать, – вдруг произнес он.

Глава 19

Это прозвучало неожиданно проникновенно, словно он как минимум собирается признаться мне в любви.
А вдруг так и есть? Кто его знает? Вдруг под насмешливой жесткой оболочкой прячется романтик, вдруг он, как недавно шутил, пришел на должность моего секретаря, потому что питает ко мне тайные чувства?
Я затаила дыхание, сердце учащенно забилось, словно я была девушкой, впервые готовящейся услышать признание. Невольно опустила глаза.
– Что, Родвер? – спросила я тихо.
Несколько мгновений он внимательно смотрел на меня, краем глаза я заметила, что его губы тронула легкая улыбка. «Ах ты ж, паразит, – подумалось мне. – Мысли он, что ли, читает? И сейчас наверняка вывалит что-нибудь непредсказуемое».
Но ответил он совершенно серьезно:
– Магрит, послушайте. Я понимаю, что в последнее время вы решили изменить свою жизнь. Личную… в первую очередь… – начал он.
Я сжала зубы, а сердце перестало учащенно биться – теперь к горлу тихонько подкатывал гнев.
Нет, не в любви он будет признаваться.
– Мы обсуждали, что моя личная жизнь не очень вас касается, пока не связана с интересами безопасности, – сухо перебила его я.
– Как показал опыт, сейчас все связано с интересами безопасности, – ответил он, на этот раз на его губах мелькнула невеселая усмешка. – Так вот. Я понимаю, насколько это неприятно, даже болезненно, когда первый же мужчина, привлекший ваше внимание, оказался мерзавцем. То, что он хотел использоваться вас. Я всего лишь прошу вас, Магрит, не переживайте сильно. Не думайте, будто с вами что-то не так. Вы прекрасная, умная, красивая женщина…
«М-м-м… – подумала я, – уже лучше».
Но все равно. Утешает меня, как опекун, такой все понимающий старший товарищ (хотя он и правда раза в три меня старше) или как подкованный специалист по ментальным проблемам.
– Благодарю за комплимент, – без особого тепла сказала я.
– Не вам переживать об этом. При вашем положении любой мог бы стать жертвой таких манипуляций. Просто поверьте, что вокруг много мужчин, которые испытывают к вам искренний и настоящий интерес, без всякой опасной корысти. Этот проректор поплатится, а вы еще будете счастливы.
Много мужчин? Кто же это, интересно? Может быть, вы все же один из них?
«Перестань, Магрит, – остановила я себя. – Кажется, сейчас у него имелись все шансы сообщить о своих чувствах, если бы они были».
– Благодарю, Родвер, – сказала я. – Я признательна вам и за эту заботу.
«Однако, мне кажется, я достаточно взрослый человек, чтобы осознавать все вами сказанное», – подумала я, но не произнесла этого вслух. В конечном счете его таинственность, видимо, искренне хотел мне помочь.
Просто… куда сильнее тут поддержало бы нечто более личное.
– И эта ситуация, – словно не услышав меня, продолжил он, – не причина отказаться от ваших планов. Единственное, повторюсь: мне необходимо знать, с кем вы встречаетесь.
Ну конечно, мистер защитник, великий радетель за госбезопасность, это вас волнует. Не я, а вопросы моей сохранности, столь необходимой для вашего дела. И то, что я, может, найду себе другого мужчину (не вас), вам совершенно безразлично.
Не то чтобы я собиралась «найти» его. Но было бы приятнее, если бы он хотел этого.
– Я понимаю ситуацию, – сказала я как можно спокойнее.
Вроде не за что, а обиделась. Совсем немного, но не удержалась. Вряд ли он хотел опустить меня с небес на землю – хотел как лучше. Но правду говорят, что мужчинам сложно понять женские особенности.
– Благодарю, Родвер. За все. Мне пора. Встретимся завтра. Дальше я сама.
Мне нужно было срочно расстаться с ним, чтобы не выдать свои сложные неоднозначные чувства.
Я встала, и он поднялся вслед за мной, неожиданно наклонился и снова поцеловал мне руку. Быстро, но твердо и обжигающе. Молча.
Я улыбнулась, кивнула ему и пошла к своему дому. Знала, что он смотрит мне вслед, что провожает меня взглядом до самых дверей.
Вошла, избавилась от застывшей на губах улыбки и прислонилась к стене. Вот как вас понимать, ваша загадочность секретарь? Сложно.
Пожалуй, я не буду об этом думать. Не буду сочинять объяснения, выискивать скрытый смысл в ваших словах. Мне не восемнадцать лет, когда в поздравлении приятеля с днем рождения ищешь свидетельства влюбленности.
Сегодня мне нужно просто немного залечить душевные раны. Расслабиться, поговорить с тем, кто меня любит и понимает. Знает и готов поддержать по-настоящему.
Поэтому я перекусила, переоделась и, когда уже совсем стемнело, поехала к Алис. Конечно, я не расскажу ей все: незачем еще одному человеку знать об «интересах безопасности» и подвергаться риску. Я скорее дам отрезать себе руку, чем поставлю под удар любимую подругу.
Но про корыстность черноглазого Колбина, про его желание получить титул, а также про ситуацию с Баром поговорить можно. Да и про качели-намеки секретаря тоже.

Что же за день такой! Доехать в карете прямо до дома Алис мне не удалось. Очень редко, но в столице происходят дорожные происшествия. В тот вечер какой-то гость мегаполиса случайно перекрыл своим экипажем улицу, что вела к особняку Алис. Сразу две кареты врезались в него, пострадали лошади, люди получили небольшие травмы.
В общем, пока маги-медики из королевской службы оказывали помощь людям и животным, пока растаскивали поломавшиеся экипажи, проехать здесь было невозможно. Объехать место аварии было нельзя, если только через полгорода.
Я вышла из кареты и собралась пройти по парку и дворикам, которые хорошо знала. Кучер предложил сопроводить меня, но я не видела смысла. Отправила его домой: обратно доберусь на заказном экипаже или вовсе останусь у Алис. Думаю, это не запрещено «инструкцией». Даже помешанный на них Родвер просил меня «жить как жила». Ведь сказал же: жить как обычно.
Я свернула в первый дворик, за ним лежал красивый внутренний сад, иногда мы с Алис любили прогуляться здесь.
Было пустынно.
На мгновение мое сердце тронул холодок. А вдруг эта катастрофа на дороге подстроена, чтобы заставить меня идти пешком? Нет, Магрит, успокойся. С этим Родвером ты скоро сойдешь с ума и будешь бояться собственной тени. Они с Баром запугали тебя.
Все хорошо.
Черноглазого скоро арестуют, ты выяснишь, что там с Лабиринтом, снова наступит мир и покой. А потом и настоящий мужчина отыщется.
Хотя после ситуации с проректором и «поддерживающих наставлений» секретаря мне уже не очень-то хотелось заниматься какими-нибудь поисками.
Жила я одна и дальше проживу. Видимо, не судьба. Ведь единственный мужчина, который отнесся ко мне очень ласково, нежно и красиво, был Гаурин Бригс. Да и то он отнесся так к юной Магги, а не к графине Сайорин.
Я почти прошла через первый сад (под пологом, чтобы не привлекать внимания), когда вдруг услышала знакомый голос:
– Что же, Магрит. Кажется, вы предпочли другой путь. А у меня просто нет времени.
В то же мгновение я увидела прямо перед собой Колбина: он словно материализовался из воздуха. Так бывает, когда маги равны по силам и ты автоматически проникаешь под чужой полог невидимости.
Сердце быстро и глухо забилось. Я судорожно оглянулась. Вокруг никого…
– Я вас не понимаю, Колбин, – так же, как и он, не здороваясь, ответила я.
– Понимаете, Магрит. Или скоро поймете.
В следующий момент он сделал шаг ко мне, черные глаза нехорошо блеснули, зло и ехидно.
Он не атаковал меня магией. И не ударил физически. Это я приготовилась отразить удар и собрала в одной руке «огонь мести» – весьма опасный тип пламени, а в другой просто сгустила силу, чтобы выставить стену между нами.
Он лишь взмахнул кистью, словно кинул что-то. Я хотела отшатнуться: это был не импульс магии, нечто другое. Не успела. Мне на шею опустилась тяжелая цепочка. Большой зеленый камень, висящий на ней, коснулся моей груди, лег на нее тяжким грузом, словно придавливая меня к земле, отнимая силы.
«О господи, – только и успела подумать я, – блокировщик магии!» Очень редкий артефакт, даже в академии была лишь пара таких, и хранились они в особых сейфах. Один раз за все время обучения я лично показывала их студентам. Использовали их лишь королевские спецслужбы, ведь и сильных магов иногда нужно допросить, а без таких блокировщиков тут не справиться.
Обычному магу не достать такой артефакт. Я даже не представляю себе, что нужно сделать, чтобы заполучить его, – украсть или купить.
– Подло! Это подло, Колбин! Вы боитесь сразиться со мной? – вырвалось у меня, я судорожно оглянулась, ища пути к бегству.
Вцепилась рукой в цепочку, пытаясь снять. Но она словно прилипла к шее. Я знала, что снять блокировщик жертва не может, может лишь другой маг, у которого не заблокированы магические силы.
Теперь у меня не было магии, чтобы сражаться с ним, я сделала шаг назад, чтобы броситься бежать на улицу, где было людно.
Пусть будет позор, пусть все увидят, как я спасаюсь бегством с блокировщиком на шее, но, похоже, только так есть шанс сохранить свою жизнь. Жизнь, да? Или честь, или что-то еще поважнее.
Родвер, да что же такое! Вы следите за ним, вы должны быть где-то рядом!
Еще доли секунды, и Колбин, нехорошо усмехаясь, идет на меня. Поднимает руку, проводит ею вдоль моей фигуры. У него-то есть магия – он может скрутить меня, как куклу!
Я чувствую, как начинает не хватать воздуха, горло сковывает, зажимает, я хриплю, качаюсь, ноги подкашиваются, в глазах темнеет.
В последний момент ощущаю, как он подхватывает меня одной рукой, и с тошнотворным чувством удушья уплываю во тьму.

Первое, что я поняла, приходя в себя, это то, что могу дышать.
Это радует. Я еще не открыла глаза, но бурно втягивала воздух: не могла надышаться. Боялась, что сейчас кто-нибудь перекроет доступ воздуха, и я опять начну умирать.
Надо же, как это страшно! Прежде никто не душил меня ни физически, ни магически.
Второе, что я ощутила, был холод. Руки и ноги мерзли, иголочки мороза прокрадывались под ткань платья, царапали кожу. Казалось, меня просто сковало льдом: не могла и пальцем пошевелить.
Потом я распахнула глаза, одновременно понимая, что не могу двигаться не от холода, а потому что связана. Вернее, привязана к креслу. Металлические браслеты пристегивали мои запястья к подлокотникам, а ноги – к его ножкам. Очень неудобно.
Находилась я в большом каменном зале без окон (под землей, что ли), явно очень старом, хоть и незапущенном. Стены не поросли мхом, камень был чистым и ухоженным. Достаточно яркий свет исходил от небольших круглых светильников, установленных по периметру.
И никого вокруг. Пугающие тишина и пустота.
А на груди у меня так и покоился блокировщик магии, делая меня совершенно беззащитной.
Мне не расплавить железные браслеты на руках и ногах, не согреть себя. Я не могу ничего. И ничего не знаю. Не понимаю, где нахожусь. Мне неизвестно, каким путем принес меня сюда черноглазый проректор, действовал он один или его таинственные заказчики вышли из тени.
Бессильная и беззащитная, как простая похищенная девушка.
Я закусила губу, чтобы не заплакать. Ситуация казалась настолько нереально пугающей, что хотелось сжаться в комок и скулить.
Только одна беда: это не поможет. Нужно думать и искать выход. Самой. Ведь Родвер Гайнорис, обещавший защиту и вроде как следивший за проректором, не пришел на помощь и не прислал подмогу. Почему, кстати?
Вряд ли он обманывал меня. В его честность и искреннее беспокойство обо мне я почему-то верила. Просто что-то случилось, ситуация вышла из-под его контроля, все оказалось хуже, чем он думал.
Ведь наверняка если бы он подозревал, что на меня могут напасть, то не дал бы мне выйти в город.
А значит, все совсем плохо и спасаться нужно самой. Никуда не денешься.
Соберись, Магрит. Ректор ты, в конце концов, или похищенная принцесса?
Быть принцессой, кстати, было бы выгоднее: в сказках их всегда спасают. Я же ректорша, а не принцесса, и нахожусь в подземелье, а не в сказке, увы.
Совершенно некстати вдруг вспомнилась старая-престарая история о том, как дракон решил похитить принцессу из замка. В замке было три девушки, дракон дыхнул огнем – замок загорелся. Тогда он подхватил принцессу и унес с собой. С тех пор они жили долго и счастливо, пока не надоели друг другу и дракон не отправился искать новую принцессу (хорошо, что дракон был добрый, поэтому старую свою принцессу не испепелил, а продал за трех девиц из страны оборотней другому дракону, которому она давно нравилась).
Впрочем, как проистекала их дальнейшая жизнь, сейчас неважно. «А как ты понял, что именно эта девушка – принцесса?» – спросили у него после успешного похищения. Дракон усмехнулся и ответил: «Одна из трех девушек заметалась и побежала искать пожарный выход, другая сплела веревку из простыней и вылезла в окно. А третья села, сложила руки на коленях и спокойно ждала, когда ее спасут. Вот это и была настоящая принцесса».
Я криво улыбнулась. Вот как! Когда ситуация доходит до края, неуместные шутки лезут в голову и дают силы.
А силы мне нужны, ведь за мной дракон не прилетит.
Бар просто не знает, что я здесь. Или…
Я напряглась, словно хотела громко закричать. И мысленно заорала: «Бар! Барлор, дракон, профессор мой драконий! Я здесь! Найди меня!!!»
У меня нет сейчас и толики магии. Но у Бара-то есть вся его огромная ментальная сила. Если он думает обо мне, если я действительно дорога ему, то наверняка он может чувствовать в пространстве мой разум. Может быть, если орать, даже мысленно, очень громко, то он услышит?
Я еще несколько раз мысленно кричала Бару, пыталась словно протянуть ниточку от своего разума к его, старалась позвать, дотянуться.
Ничего не слышала в ответ. Но пока другого выхода, кроме как докричаться до дракона, я не находила.
Одновременно я все же пыталась освободить руки и ноги из браслетов. Но быстро выбилась из сил, изранила запястья и невольно застонала от боли. Зато согрелась.
Как только я перестала шевелиться, холод снова начал заползать в каждую складку одежды. Сковал и без того обездвиженные конечности, ледяной проволокой пробежал по согревшейся от усилий спине.
Несмотря на холод, во рту пересохло. Я вдруг ощутила, что страшно хочу пить.
Через полчаса нахождение в этом кресле стало превращаться в пытку.
И вдруг в тишине раздался звук. Страшный и одновременно долгожданный. Звук шагов.
Из арки в дальнем конце зала размеренно шел Колбин. Каким-то не своим, слишком широким и решительным шагом. На руке у него висела большая белая шуба, на губах была усмешка.
Он подошел ко мне, остановился в двух шагах и произнес:
– Если будете сговорчивы – накину на вас шубу. Если нет, – вдруг подошел вплотную, наклонился ко мне и сказал прямо в ухо: – Пытка продолжится. И усилится. Как, Магрит? Что выбираете?
Я сжалась от липкого мерзкого страха. Он что, собирается по-настоящему пытать меня? Он еще и садист.
– А у меня есть выбор? – ответила я и поняла, что голос дрожит. От холода даже больше, чем от наползающего на сердце ужаса. Или ужаса было больше?
– Даже не знаю, что ответить, – усмехнулся тот, кого я знала как проректора Реавина Колбина.
«Тот, кого знала как…» – пронеслось в голове. Что-то словно щелкнуло внутри меня.
Походка, то, как он шел сейчас ко мне, движения, интонация! Это не движения Колбина, на улице я просто не успела разглядеть.
Магический морок может подделать внешность, голос, даже магическую ауру. Но чтобы быть похожим на другого человека по-настоящему, нужны еще и хорошие актерские данные, что позволят скопировать мимику, жесты и интонации.
Маг, что, прикидываясь Колбиным, напал на меня, был очень сильным. А вот актерского мастерства ему не хватало.
Человек с шубой в руках не проректор. Видимо, поэтому помощь не пришла. Пока Гайнорис следил за Колбиным, возможно, арестовывал его, этот неведомый маг прикрыл «шорами незрячести» (завесой, отвлекающей внимание от участка местности) дворы, ведущие к особняку Алис, надел морок Колбина и напал на меня.
Я должна приложить все усилия, чтобы он не догадался, что я поняла. Ведь пока он прикидывается проректором, он явно собирается оставить меня в живых. А вот если снимет маску – тогда я, похоже, буду обречена.
– Реавин, в чем дело? – почти жалобно простонала я. – Я не хотела обидеть вас своим сегодняшним отказом.

Глава 20

Лже-Колбин внимательно взглянул на меня и рассмеялся. Опять не как Колбин: смех своего несостоявшегося жениха я хорошо изучила.
– Ох, Магрит! Вы так наивны? Думаете, я не осознал, когда вы мне сегодня отказали, что вы поняли. Мне не нужна от вас эта романтическая чушь, мне нужно то, что вы можете дать, занимая свой пост. Хотите сказать, вы просто предпочли мне свою подругу?
– Я х-хотела отдохнуть! – стуча зубами крикнула я. Озноб смешивался со страхом, тело почти потеряло чувствительность, меня трясло. – Слишком много всего. Я л-летала на д-драконе, вы знаете. Мы встречались с в-вами. Мне понадобилась п-передышка! Но я не с-собиралась отвергнуть вас совсем, Реав-вин!
Лицо похитителя стало задумчивым. Он шагнул ко мне:
– Пожалуй, иначе вы просто не сможете говорить, – усмехнулся он и накинул на меня шубу, даже закутал в нее. Я непроизвольно вздрогнула, когда ощутила, как его руки касаются меня. Но тепло начало медленно возвращаться, мышцы слегла расслабились.
Мужчина вновь наклонился к моему уху, почти коснулся его губами и заговорщицки произнес:
– Поэтому вы так испугались, увидев меня на улице, маленькая Магрит?
– Вспомните, что вы мне сказали! Как именно вы появились и что сделали. Любой испугался бы! – как можно искренне произнесла я, подняла голову, чтобы встретиться с ним глазами.
Да-а… глаза – точная копия: черные, как у проректора. Но выражение у них не как у Колбина. Несмотря ни на что, во взгляде Черноглазки было что-то глубокое, чарующее. В этих же глазах был только жесткий холод.
– Логично. Но я все равно вам не верю, – пожал плечами похититель и чуть отошел. – Впрочем, это не важно.
– Реавин! – я специально постоянно называла его по имени, чтоб ему и в голову не пришло, что я догадываюсь о подмене. И делала вид, что пытаюсь как женщина воззвать к мужчине, с которым встречалась: – Умоляю, ну скажите вы мне, в чем дело, скажите, что это такая шутка! Отпустите меня – и мы можем еще провести этот вечер как собирались. Мне страшно!
– Великолепно! – похититель издевательски похлопал в ладоши, изучающе глядя на меня: – Я почти вам поверил. Вы великолепная актриса. Это хорошо.
«А вот вы – нет!» – подумала я.
Теперь в нем вообще не осталось ничего колбиновского кроме внешности и голоса. Жесты, осанка, даже рост, если присмотреться, были другими.
Я сглотнула. Я неведомо где, наедине с неизвестным сильным магом, который неизвестно что хочет со мной сделать. И еще хуже: неизвестно, как то, что он сделает, отразится на судьбе академии и нашей страны. Ощущение невероятности и ужаса происходящего волной накрыло меня. Показалось, что я вышла из своего тела и смотрю со стороны на то, как сижу в шубе, прикованная к креслу, а напротив стоит жестокий и несгибаемый незнакомец.
– Дайте мне попить, Реавин, – попросила я.
Что еще остается. Тянуть время, пытаться узнать как можно больше. Казаться слабее и глупее, чем я есть.
Что еще? При возможности сделать вид, что на все согласна, чтобы он хотя бы снял с меня блокировщик.
– Нет, шубы достаточно. Вам должно быть плохо, и вы должны бояться. Воды не получите, – издевательски улыбнулся мужчина. – Иначе не выйдет диалога.
Садист. Драться по-честному не способен. Сделал из сильного мага беззащитную женщину и издевается.
Страх немного отступил, на его место откуда-то из самого сердца, придавленного блокировщиком, начал подниматься гнев.
– О чем вы хотите поговорить? – спросила я почти спокойно.
– Очень хорошо, что вы перестали придуриваться, – сказал он. – Я все же дам вам выбор. Хотя мне рекомендовали сделать все быстро и эффективно. Но, знаете, – нехорошо, криво улыбнулся, окидывая взглядом мое лицо, шею, не скрытую шубой. Опустил глаза ниже, видимо мысленно снимая с меня белый мех, в котором я сидела, как в гнезде. Теперь, кстати, стало, наоборот, жарко. – Такую женщину, как вы, приятно будет иметь рядом в полном сознании. Не куклу, а любовницу и союзника. Я буду рад, если вы согласитесь добровольно. Поэтому я дам вам выбор.
Замолчал, явно ожидая моей реакции.
– Какой выбор? – спросила я. Сердце забилось глухо и отчаянно. Сейчас я, возможно, узнаю правду – и пути назад не будет. Только драться до самого конца.
– Я предлагаю вам добровольно перейти на нашу сторону, – пытаясь быть непринужденным, пожал плечами похититель.
– На чью сторону? – переспросила я.
– О-о! Это вы узнаете не сразу. Когда подпишете все бумаги и будете со мной. Пока считайте, что просто на мою сторону. Вы добровольно прямо сейчас подпишете наш брачный договор, затем – прошение об отставке. Внезапное замужество и желание заниматься семьей послужат хорошей причиной для ухода с должности. А вашим преемником назначите меня, проректора Реавина Колбина, ссылаясь на многие мои заслуги в течение бессчетных лет, что я работал в академии. Передадите мне все особые полномочия: право решающего голоса, право решающей подписи, ключ от Лабиринта и прочее.
Актер из него был совсем никудышный. Да, он не сказал главного: что за «наша сторона», но на словах «ключ от Лабиринта» его голос неуловимо изменился, выдавая истинную цель. Ту, что я и предполагала.
– Подчеркну, вы должны согласиться добровольно, – он улыбнулся, пристально изучая мое лицо. Я искренне надеялась, что оно выражает лишь то, что я хотела: задумчивость и удивление с долей страха.
Мужчина покопался в кармане и достал небольшой кристалл размером с таблетку.
«О господи, – подумала я, – прессованный порошок правды. Кому, как не мне, растениеводу, знать, как он выглядит: маленький зеленый шестигранный кристалл. Их изготавливают из растолченных листьев экзотического растения бари-бари, произрастающего очень далеко на севере. Если проглотить такой кристалл – тут же теряешь способность лгать. Правда начинает вылетать из тебя волей-неволей».
– Мы с вами оба не менталисты, придется воспользоваться вот этим, – усмехнулся он. – Откройте рот и проглотите. За водой я, опять же, не пойду. Потом выпьем с вами вина, скрепляя наш союз.
Я невольно крепче сжала зубы. Тогда он жесткой рукой запрокинул мне голову, болезненно, с силой нажал на щеки, заставляя раскрыть рот, и просто закинул кристалл мне в горло. От саднящего чувства хотелось кашлять, но проклятый похититель с силой нажал мне на лоб и на нижнюю челюсть, не давая раскрыть рот.
Я ощутила, как кристалл, царапая горло, провалился ниже.
Господи! Если бы у меня была магия, я могла бы нивелировать его действие. Это особое умение магов моей специализации. Но в том и беда, что магии у меня не было!
Убедившись, что я проглотила кристалл, мужчина отпустил мою голову. Я закашлялась: в горле саднило, похоже, все исцарапано.
– Скоро подействует, – успокаивающе сказал похититель и погладил меня по голове. – И я задам тебе вопрос. А пока ты можешь спросить у меня о том, что так хочешь знать.
– Кхм… – я кашлянула в последний раз. – А что будет в противном случае, Реавин? Если я не соглашусь?
– Тогда придется поступить, как мне рекомендовали, – мерзко и сладенько улыбнулся он. Потянулся руками к моей груди, я вздрогнула и поймала его насмешливый взгляд. Немного раздвинул полы шубы, провел ладонью от моей шеи к тому месту, где на груди покоился блокировщик, и приподнял его ладонью. – Уверен, ты знаешь про его особые свойства, которые может включить достаточно сильный маг. Они ведь могут не только блокировать, но и пить магию. Помнишь об этом, Магрит? Если ты не согласишься добровольно – я активирую его, и он выпьет тебя. Нет, конечно, мы оставим тебе жизнь, частично – даже сознание и ауру твоего магического профиля. Ведь нам нужны твои настоящие подписи, и передать полномочия ты можешь лишь лично. Но ты станешь безвольной куклой. Ты станешь покорной и выполнишь свою роль. Потом, когда нужда в тебе пройдет, куклу придется отправить на свалку, ведь рано или поздно все куклы ломаются.
А я чувствовала, как кристалл растворяется и проникает в кровь. Как мне неудержимо хочется высказать ему все, всю свою ненависть, – все.
– Ты чудовище! – не удержалась я.
Уже не могла удержаться. Кристалл действовал, и я ничего не могла с этим поделать.
– Очень хорошо, Магрит! – зло рассмеялся он и вдруг резко схватил меня за волосы, запрокинул голову, посмотрел в глаза: – Теперь отвечай, ты согласна добровольно подписать все бумаги и играть на моей стороне?
– Д-да, я сог… – преодолевая что-то невозможное, какую-то густую липкую массу в себе, начала я. И тут же сорвалась. Слова полетели из меня сами собой: – Никогда, сволочь! Я лучше умру, чем позволю вам навредить моей стране! Мой муж, слышишь, ты, подонок, умер за нее! И я умру, если нужно! Будь ты проклят! Эта бездна из Лабиринта – та, куда вы так стремитесь, – убьет вас!
Он сильнее натянул волосы, и я невольно замерла, стараясь отдышаться.
– Вот как? – ехидно произнес он. – А кто я такой, как ты думаешь? Раз уж ты обо всем догадалась.
– Понятия не имею! Ты урод, ублюдок и предатель – это я знаю! И ты не Реавин Колбин! Реавин – мерзавец, но не такой низкий садист. Он не стал бы мучить беззащитную женщину!
– Да? – усмехнулся похититель. – Возможно. Но его, боюсь, уже нет в живых. А вместо него весь остаток твоих недолгих кукольных дней рядом с тобой буду я. Привыкай! – еще сильнее натянул мои волосы, так, что я всхлипнула от боли, запрокинул мою голову еще дальше – мне показалось, сейчас сломается шея. Наклонился и грязно, грубо поцеловал, облизывая мои губы, раздвигая их насильно. Резко отпрянул, отпустил меня, а я сплюнула, не в силах терпеть во рту ощущение его языка.
– У нас еще будет много таких поцелуев, – усмехнулся он. Рывком скинул с меня шубу и взялся рукой за блокировщик.
Медленно – подонку явно было нелегко активировать его – камень начал греться, потом загорелся красным, и я ощутила, как моя сила, мое естество – то, что всегда жило во мне, – неуправляемым потоком заструилось в камень.
Это было просто невероятно больно. У меня словно выворачивало сердце. Я заорала, отчаянно пытаясь выбраться из кресла, отодвинуться. Крутила шеей, раскачивалась, уже плохо понимая, где я нахожусь и что происходит: все заслонила боль.
А потом, когда этот ужас затронул не только сердце, но весь позвоночник и голову, застыла, ощущая, как теряю себя в бесконечном режущем мареве. Сначала перед глазами была пустота, потом и она начала меркнуть, сменяться черным небом без звезд.

Глава 21

Испытывая эту неимоверную адскую боль, ощущая, как мое сердце будто ломом выворачивают из груди, как отнимают у меня меня саму, я мечтала лишь об одном – умереть. Уйти в смерть, чтобы этот гад не смог оставить мою оболочку и использовать ее.
Умереть, а перед этим – потерять сознание, не ощущать более костоломной боли.
Но я так и не отключилась. Черное беззвездное небо упало на меня, но я осталась в сознании. А боль вдруг пошла на спад – медленно, словно фронт туч постепенно уползал за горизонт.
В какой-то момент я вдруг осознала, что все еще сижу на стуле и судорожно глотаю воздух, открывая рот, как рыба.
Я жива. Мне все еще больно, но я жива. И, наверно, даже смогу видеть, когда мгла перед глазами рассеется.
– Магрит, милая… девочка! – услышала я вдруг знакомый голос. Горячая рука лежала у меня на щеке, другая ловкими движениями освобождала мое левое запястье из ослабевшего браслета.
Это был Бар.
– Давай, Магрит, смотри мне в глаза, это важно… – произнес он, и мгла начала превращаться в муть, муть стала разлетаться. Он освободил обе мои руки, одной кистью разминал их, заставляя кровь устремиться в сведенные конечности. Вторая ладонь так и лежала у меня на щеке, направляя мою голову так, чтобы я смотрела ему в лицо. Просто прежде я его не видела, лишь теперь передо мной, словно из тумана, выплыло смуглое драконье лицо и горячие янтарные глаза.
– Ба-а-ар… – облегченно простонала я. Слышала себя словно издалека, ощущение было, что я пищу, как комар, слабо, еле слышно. – Спасибо… Я помру, да?
– Нет, я обратил процесс обратно, и разум твой не тронут. Но восстанавливаться тебе надо будет очень долго, – ответил Бар. – Тихо, тихо, куда собралась?
Я закрутила головой, пытаясь разглядеть, что произошло и куда делся мой похититель.
– Никуда… Просто дай мне посмотреть… – понимая, что говорю, как пьяная, попросила я.
Бар вздохнул и чуть отодвинулся.
У стены спиной ко мне стоял Родвер, а подле него сползал на пол белый как мел неизвестный маг. Без морока, изображающего Колбина, это был светловолосый и пухлый мужчина с неприятными вытянутыми чертами – насколько я могла разглядеть своим неокрепшим зрением.
А еще я заметила, что сам Родвер (со спины, по крайней мере) выглядел потрепанным. Черная рубашка порвана в двух местах, волосы словно бы в пепле, он шагнул вперед – стало видно, что припадает на одну ногу.
Хм… Вряд ли сейчас в драке с этим незнакомцем ему так досталось. И вообще… интересный расклад. Бар, которому любой из нас на один укус, возился со мной, а разбирался с похитителем Гайнорис. Странно.
Глупая, сказала я себе. Думала медленно, через силу, но все же как-то соображала. Да просто никто, кроме дракона, не смог бы так быстро остановить работу блокировщика и спасти тебе жизнь, разум и магию… Вот Бар и кинулся к тебе, а Родвер атаковал похитителя.
– Спасибо… спасибо вам обоим, – настолько громко, насколько могла, произнесла я. – Откуда вы… Ты меня услышал, Бар?
– И я тоже, – вместо дракона ответил Родвер и обернулся к нам. Да-а… вид у него был… Не просто помятый, он явно оказался в этом подземелье сразу после серьезного сражения. Красный рубец на щеке, все лицо в чем-то сером.
– Как? – спросила я слабо. – Что случилось у вас?
– Мы все обсудим, когда вам станет лучше… – ответил он, вновь отвернулся к бесчувственному похитителю и сунул руку в его карман.
А я просто не могла больше сидеть в этом проклятом кресле, там, где меня только что пытали. Попробовала подняться – уперлась руками в подлокотники, встала на ноги. Но они не держали, от усилия меня затрясло. Бар наклонился и аккуратно поднял меня на руки.
– Куда собралась?
– Да никуда, Бар… Просто не могу там сидеть, – прошептала я.
В этот момент Родвер обернулся к нам. В руке у него была связка амулетов, вытащенная из кармана похитителя, а сам мой мучитель больше не подавал признаков жизни.
– Боюсь, он скоро умрет, – сказал Родвер с легкой досадой. – Профессор, нужно просмотреть его память, пока еще жив. Не хотелось бы устраивать сеанс некромантии.
Бар с такой же досадой кивнул.
– Подержите, – сказал он.
Я не сразу поняла, что речь идет обо мне, и как-то растерялась, когда он передал меня в руки Гайнориса. Сильные, какие-то даже жесткие сейчас. Я автоматически вцепилась в его плечи, хотя, наверно, вцепилась – это мне так показалось, на самом деле я была не сильнее котенка.
Несмотря на то что Родвер явно и сам чувствовал себя не лучшим образом, он даже не пошатнулся, приняв меня на руки.
– Да поставьте вы меня, вы сами ранены, – прошептала я, но невольно уткнулась лицом в его плечо. Сил не было никаких.
Бар прав, мне еще долго восстанавливаться. Большое счастье, что дракон сумел обратить процесс. Я не потеряла магию, не утратила разум. Лишь на время лишилась физических и моральных сил.
А вообще, для случившегося со мной у медиков и менталистов есть даже особый термин – «магическая травма», некое поражающее воздействие на магическую сущность мага. И чем сильнее сам маг, тем страшнее травма. Уверена, мне еще придется ощутить ее последствия.
– Я не ранен, просто пришлось поработать, – очень по-доброму ответил Родвер.
А Бар склонился над умирающим похитителем и положил руку ему на лоб, лицо дракона стало сосредоточенным и серьезным.
– Что произошло? Где настоящий Колбин? – еле слышным шепотом спросила я у Родвера.
– Вы ведь не успокоитесь, пока не узнаете, – чуть усмехнулся Гайнорис, а я как-то автоматически потянулась обессиленной рукой стереть серый налет с его лица. Сейчас, когда он, потрепанный в сражениях, держал на руках изможденную меня, границ между нами не было. Ни границ, ни привычного пикантного конфликта. – Перестаньте, кроме душа мне ничто не поможет, хоть это и… очень приятно, – опять усмехнулся он. – Если вкратце, одновременно с покушением на вас произошло и покушение на меня, а Колбин – приманка в этом деле – погиб. Между прочим, в последний момент он успел сразиться на нашей стороне и умереть почти героем… Магрит, ради бога, успокойтесь! Вам вообще лучше всего заснуть. Прошу вас. Ну что, профессор? – спросил он у Бара, заметив, что дракон прикрыл ладонью глаза нападавшего и встал.
Нет, мне было совсем не жаль мучителя. Он должен был поплатиться за совершенное. И поплатился. Родвер, видимо, обошелся с ним крайне жестко.
– Боюсь, тоже мало информации, – серьезно сказал Бар. – Его звали Лоуренс Грейт, весьма талантливый маг, пристрастившийся к азартным играм. На них он и просадил свое состояние. И на этом они его и поймали. Кто они – он толком не знал. На связь с ним, как правило, выходили двое, просто неизвестные маги. Соблазнили посулами власти, денег. Он должен был выдать себя за Колбина, когда того сочли неблагонадежным, жениться на Магрит, стать ректором и предоставить им доступ в Лабиринт.
– Ясно, – кивнул Родвер. – Пойдемте, здесь закончат мои люди.
– Отдайте мне обратно Магрит, мне досталось сегодня меньше всех, – резковато сказал дракон. Было очевидно, ему просто не нравится, что меня держит на руках другой мужчина.
Ох, только не хватало сейчас конфликта по этому поводу.
– Позвольте, я сама, – сказала я наибольшую глупость, что могла сказать в тот момент.
Мужчины переглянулись.
– Мне кажется, неугомонной леди Магрит нужно заснуть, – произнес Родвер у меня над ухом.
– Несомненно, – услышала я ответ Бара, и меня волной понесло в спокойный сон.
«Убью обоих! Потом… когда отдохну!» – пронеслось у меня в голове на границе сна, и я уплыла.

Боль не кончается. Я снова и снова корчусь, пытаясь вырвать свое тело из объятий проклятого кресла. В какой-то момент мне удается освободить одну руку, и я хватаюсь за блокировщик. Отдираю его от груди с кожей, вижу, как течет кровь. Боль не уходит, я не могу снять его с шеи и продолжаю умирать.
Рука вновь прилипает к подлокотнику кресла, я опять не могу двигаться. Только сгорать от боли и знать, что и с моими близкими людьми происходит то же самое. С Алис, с Баром, с Родвером (интересно, когда он успел стать мне близким, думаю я сквозь боль).
Мы все погибаем поодиночке, и я не могу прийти им на помощь, как не могут и они прийти на помощь мне. Наш мир рушится, корчится и погибает в море боли.
Я ничего не могу. Лишь на одно еще способна: орать. Орать во все горло, чтобы выпустить боль, это немыслимое убивающее отчаяние.
– Магрит, это закончилось! Все уже хорошо! – слышу я вдруг взволнованный голос.
Выплываю из кошмара, рывком сажусь, дышу и не могу надышаться. А потом вдруг ощущаю себя прижатой к жесткой горячей груди, кто-то обнимает меня, немного укачивает, как испуганного ребенка.
– Родвер, вы? – изумилась я. Да, это ведь был его голос.
– Да-да, – услышала я знакомый насмешливый голос, – это я, ваш неудачный защитничек.
Какое-то время я не смею поднять взгляд и отстраниться. Кажется, если отодвинуться от его теплого тела, меня вновь захватит кошмар. К тому же мне очень хорошо здесь. Надежно. Он кажется таким твердым, даже жестким – и характером, и речью, и телом, но в окружении этой жесткости на редкость тепло и безопасно.
Родвер молчит, лишь дышит рядом со мной, бережно обнимает, его губы явно касаются моих волос.
– Все закончилось. Так бывает… какое-то время это возвращается, снится, мучает… Потом становится легче. У меня тоже есть воспоминания, которые приходят по ночам, знаю по себе.
И тут до меня начинает доходить, что я ведь… на кровати, в ночной рубашке, а этот, в общем-то, малознакомый мужчина обнимает меня.
Я медленно, аккуратно высвободилась, ощущая, как неохотно он отпускает меня.
Огляделась. Полутемная незнакомая комната, весьма уютная, с трюмо, комодом. Большая кровать. Родвер сидит на ней подле меня, уже чистый, гладко выбритый, в простых черных штанах и просторной белой рубашке. Босиком, видимо, прибежал сюда из соседней комнаты.
– Где мы, Родвер? – чуть напряженно спросила я.
– В моей загородной резиденции, – сообщил он непринужденно, словно мы давным-давно планировали визит туда – и вот наконец приехали.
– Здесь, на море, вам будет легче восстановиться. К тому же тут очень хорошая защита. Думаю, даже дракон не прорвется.
Ага, подумала я. Очередное самоуправство. Пока я спала насланным Баром сном, Гайнорис притащил меня к себе. Интересно, а что думает об этом Бар?
– А кстати, где наш дракон? – спросила я.
– Полетел по делам, – ответил Родвер серьезно. – Ему требуется меньше сна, чем людям. Магрит, вам еще спать и спать… Простите, что разбудил. Просто я уже третий раз слышу вас, на этот раз помочь, не вырвав из сна напрямую, не смог… Ложитесь.
Искушение было велико. Голова кружилась, хотелось вновь откинуться на подушку. К тому же даже эта короткая беседа отняла много сил. А ведь бой только начинается! Я слышала то, что сказал Бар, – этот похититель был лишь пешкой. Самое страшное не позади, а впереди. А я по-прежнему ничего не понимаю.
Пока Родвер один, у меня больше шансов узнать у него всю правду, чем если они опять будут «беречь» меня на пару с Баром. К тому же, казалось, стоит заснуть, и меня опять затянет в кошмар. Я поежилась.
– Послушайте, Родвер, – улыбнулась я. – Раз мы с вами оба не спим, может, вы расскажете мне, что произошло у вас… Тем более что я все равно не даю вам спать своими… криками.
– Не даете, да, – усмехнулся Родвер.
– Никто не мешал вам поселить меня в каких-нибудь дальних покоях!
– Чтобы вы мучились? – сверкнул на меня взглядом. – Увольте.
– Это я по-прежнему могу попробовать сделать, – ехидно сказала я, сверкнув глазами в ответ.
– Нет, Магрит, поговорим завтра, когда выспитесь и вернется наш дракон. Может, к тому моменту что-то еще и прояснится.
– Но я все равно боюсь спать! – вырвалось у меня. – Как вы не понимаете!
Честно говоря, ощущала, что начинаю вести себя как капризная девчонка. Прекрасно понимала – мне нужен сон, отдых, Родвер прав. Но нервы расшатались от магической травмы, я почти не контролировала себя, сейчас и вовсе чуть не плакала.
Хороша ее сиятельство ректор!
Подумалось, что и выгляжу я наверняка не лучшим образом. В ночной рубашке (кстати, еще вопрос: кто меня переодевал и укладывал спать?), со спутанными распущенными волосами, и глаза наверняка запали, как у мумии.
Ко всему прочему стало еще и жалко себя. А это уже совсем неуместное чувство.
И стыдно перед Родвером и за свой внешний вид, и за слабость, и за все остальное.
Он же посмотрел на меня серьезным долгим взглядом. В синих глазах на невозмутимом лице сверкнуло сочувствие. Очень теплое и понимающее.
– Ладно, – вдруг сказал он. – Давайте спать вместе. Ваша пытка закончилась, начинается моя…
Решительно сгреб меня в охапку, откинулся на спину, прижал меня к себе и уложил мою голову себе на грудь – прежде, чем я вообще поняла, что происходит.
– Да что же вы делаете, Родвер! – прошептала я, упираясь руками ему в грудь. – Это неприлич… Я все-таки женщина!
– Несомненно, – я не увидела, но почувствовала, что он улыбается одной стороной рта. – Мужика я не стал бы успокаивать подобным образом. Присутствие другого человека нередко отгоняет дурные сны, Магрит. Вам не стоит оставаться одной.
Он погладил меня по голове, а я уже совсем не знала, что думать. В сущности, рядом с ним, в его объятиях сразу стало легче.
– Спите, ради бога, Магрит, – тихо сказал он, и я ощутила, как с его легкими прикосновениями к моим волосам накатывает непреодолимая сонливость.
Ну да, подумалось мне, конечно, чтобы усыпить мага слабее тебя, не нужно быть великим менталистом вроде Бара. Я сама это могу. Это сейчас не могу ничего. Даже противиться его воздействию. Еще и не хочу на самом-то деле.
Ничего, вы мне ответите за этот принудительный сон, мистер секретарь, была предпоследняя мысль. А последняя, промелькнувшая прежде, чем я заснула, была совсем уж странной.
Мысль, что в его объятиях есть что-то знакомое-знакомое. В этих жестких бережных руках, в невесомом прикосновении к моим волосам. Словно я уже ощущала это когда-то.
Вот это – знакомое, приятное, нужное. Надежное и правильное.
Дальше я спала как младенец.

Глава 22

Когда я проснулась окончательно, яркий солнечный свет лился в приоткрытое окно. Легкая белая занавеска трепетала на ветерке. Было приятно, тепло, но я ощутила аромат морской свежести.
Мне было хорошо. Так хорошо, как давно не было. Я потянулась, села на кровати. Удивительно, но голова больше не кружилась, не чувствовалось никакой слабости. Напротив, ощущала себя бодрой, как в ранней юности, когда каждый день предвкушается полным прекрасных впечатлений.
Лишь одно было не так. Я помнила бережные руки, ощущение твердой, несгибаемой опоры. Теперь их не было.
Ах да… Рядом со мной прежде спал Родвер. Он явно ушел раньше, но я с каким-то наслаждением заметила, что вторая половина кровати тоже помята.
Хи-хи, я «переспала» со своим секретарем. Стало странно радостно и смешно. Теперь я не стыдилась произошедшего. Подумаешь, заснула на груди у малознакомого мужчины. Подумаешь, он нарочно усыпил меня. Подумаешь, что мне было так замечательно и спокойно…
Подумаешь – потому что это просто восхитительное утро (утро ли?!) и у меня, похоже, выходной. А главное, я почти не помню того ужаса, что приключился накануне. Он не волнует меня, он растворяется в солнечных лучах и воспоминаниях о том, как мой секретарь обнимал меня, успокаивал, был близким, как никто.
И подумаешь, что сегодня я точно не попаду в свою академию! После больших стрессов может быть большой отдых!
Я опять потянулась. Напротив, у стены на вешалке, висело мое платье, явно почищенное и приведенное в порядок несложными магическими методами. Спустила ноги, чтобы одеться.
В этот момент в дверь постучали.
– Войдите! – радостно сказала я, сердце приятно забилось. Подумалось, что это наверняка Родвер.
В ночной рубашке он меня уже видел, более того, прижимал к себе, оберегал от страшных снов. Чего смущаться? Я не страдала подобным лицемерием. Хотелось поблагодарить его. Какой-то неведомой мне магией он привел меня в порядок за одну ночь. Ведь моя бодрость, невозможная после перенесенного стресса, – явно его работа.
Но меня постигло разочарование. Вошла невысокая, приятной наружности молодая шатенка, одетая не как прислуга, но и не как аристократка.
А еще была та самая девушка, что совсем недавно сопровождала Родвера в оперу. Сердце расстроенно ухнуло вниз.
Выходит, эта девушка открыто живет с ним, а он прислал ее проявить гостеприимство как хозяйку дома?
Разумеется, я никак не показала своих чувств, лишь доброжелательно, поощрительно улыбнулась.
– Добрый день, леди Магрит, – поздоровалась она и сделала книксен. – Меня зовут Мари Этель, милорд Гайнорис попросил меня быть вашей временной камеристкой.
М-м-м… – подумала я, интересно. Если это его любовница-сожительница, то вряд ли бы он поручил ей быть моей прислугой. Какая женщина согласится на такое?
– Добрый день, Мари, – по-королевски улыбнулась ей я. – Рада вам, – и, не видя смысла лицемерить, спросила: – Вы понимаете, что мое пребывание здесь должно быть конфиденциальным. Кто вы на самом деле?
– Я работаю на милорда Гайнориса и под его началом, – спокойно ответила она. Явно ожидала подобного вопроса. – Как раз в связи с тонкостью дела, он назначил меня помогать вам. Я в вашем распоряжении, миледи.
Ах вот в чем дело! Девушка-шпионка, работающая на Родвера. Кто сказал, что у них в службе нет женщин?!
Уже легче. Оказывается, мысль, что у Родвера есть постоянная любовница, все это время подспудно скреблась во мне, причиняя явный дискомфорт.
Значит, нет у него любовницы. Или, по крайней мере, это не Мари.
– Сколько времени, Мари? – спросила я. – И где сам Гайнорис? И да… я надеюсь, что вы покажете мне ванную комнату и остальное.
– Разумеется, миледи. Это не совсем мой профиль, – чуть усмехнулась она. – Но мне доставит удовольствие показать вам все. Сейчас два часа дня, милорд Гайнорис пьет кохве с драконом на веранде. Позднее, если пожелаете, я провожу вас к ним.
Вот точно спелись, подумала я про Родвера с Баром. Но теперь они не отвертятся. Я выпытаю у них всю возможную информацию.

Я привела себя в порядок с юношеской бодростью, быстро и весело. Потом Мари проводила меня на просторную веранду, залитую светом. За небольшим прямоугольным столиком сидели Родвер с Баром. Попивали явно уже не первую чашку кохве (и этот маг будет убеждать меня, что я пью слишком много кохве?!) и что-то задумчиво обсуждали.
При моем появлении оба встали.
– Добрый день, Магрит, прекрасно выглядите! – сказал Родвер.
– Маг, ты великолепна! – почти перебил его дракон.
Кто первым мне отодвинул стул, я не поняла. Сразу две руки потянулись в этом направлении.
– Добрый день, друзья, – улыбнулась я и села в предложенное кресло. – Я рада присоединиться к вашему заседанию.
– Сейчас подадут обед, мы ждали вас, – сказал Родвер учтиво.
– Как ты себя чувствуешь? – тут же вступил в разговор Бар.
– Благодарю, удивительно, но чувствую себя просто прекрасно, я словно заново родилась! – искренне ответила я и бросила на Родвера быстрый взгляд. – Твое вчерашнее вмешательство, Бар, и искренняя забота Родвера воскресили меня!
Мужчины переглянулись. Лицо Бара стало мрачным, он задумчиво подпер подбородок двумя пальцами и отвел взгляд. В глазах Родвера, напротив, засветился интерес.
– Удивительно… – сказал он. – Но я тоже чувствую себя намного лучше, чем должен был после полубессонной ночи и вчерашних схваток. Сложно списать это на целительный климат моего имения.
– А на что тогда? Что вы со мной сделали, Родвер? И с собой тоже, – улыбнулась я. Мне было так радостно, что даже мрачный вид Бара не внушал опасений.
Думать об опасностях вообще не хотелось. Вернее, я верила тогда, что мы сможем победить всех и вся.
– Думаю, дело не во мне и не в вас, – серьезно и задумчиво произнес Родвер. – Думаю, дело в нашем… взаимодействии.
Брови Бара сошлись на переносице, он резко выдохнул, словно хотел изрыгнуть пламя, встал, заложил руки в карманы и стремительно вышел на террасу.
– Похоже, мы с вами, сами того не желая, подергали дракона за хвост, – сказала я Родверу и поднялась, чтобы пойти успокоить Бара.
– Боюсь, что так, – согласился Родвер без усмешки, просто спокойно. – Хотя у меня не было подобной цели. Лучше присядьте, дайте дракону выдохнуть пламя, а мужчине взять себя в руки.
Я коротко кивнула и села. Возможно, Бару действительно нужно дать пару минут побыть наедине с собой. Это для всех безопасней.
– Объясните, пожалуйста, – коротко сказала я Родверу.
– Все достаточно просто. И в то же время совершенно непонятно, – ответил Родвер с усмешкой. – Наша с вами фантастическая бодрость подтверждает, что у нас с вами существует некая связь, взаимодействие энергий. Вначале… вчера я услышал вас, когда вы были в подземелье и звали дракона. Вернее, я «услышал» ваш страх, ваше отчаяние, ваш зов, а не слова. Признаюсь, это было неожиданно, никогда прежде я не чувствовал чужие эмоции с подобной интенсивностью. Затем, несмотря ни на что, я сумел понять, где именно вас искать. А потом мы с вами провели вместе ночь, и это исцелило нас обоих.
– И что это может значить? – спросила я изумленно.
Получается, Родвер считает, что между нами существует какая-то загадочная ниточка? Если бы это сказала молоденькая романтичная девушка, я бы не удивилась. Женщины склонны выдумывать между собой и желанным мужчиной таинственную мистическую связь, любят сказки про «половинки», которым суждено быть вместе. Особенно в юности, потом это нередко проходит.
Если честно, я сама так думала про наши отношения с Роджером, а когда он погиб, чувствовала себя словно у меня отняли лучшую мою часть, как будто я одним махом осталась лишь половиной себя. Пока не осознала, что жить с подобной пустотой – просто существование, а не жизнь. Недавно совсем осознала, кстати.
Но сейчас нечто подобное говорил взрослый, уверенный в себе мужчина, весьма галантный (если задуматься), но не замеченный прежде ни в романтизме, ни в сентиментальности.
– Не знаю пока, – пожал плечами Родвер. – Но это явно полезно в нашей ситуации.
Ага, конечно, подумала я с долей досады. И никакой романтики. Просто «полезно» для дел государства! Хочет сказать, что подобное возможно между людьми любого пола? Например, что у него могла бы возникнуть такая связь с мужчиной и он извлек бы из этого пользу?
Возможно, мое лицо отразило чувства, как бы я ни старалась казаться невозмутимой. Губы Родвера изогнулись в улыбке.
– В любом случае я рад, что это явление постигло меня с очаровательной женщиной, а не с бородатым мужиком, – сказал он. – Я, правда, понятия не имею, откуда это и что значит. Вот у дракона есть свои соображения, поэтому Бар и разозлился, ведь он претендует на монополию в плане любой связи с вами, – усмехнулся Родвер.
Ну хоть так, подумала я. Но хотелось бы, конечно: ах, Магрит, мы с вами связаны, между нами пролегло нечто немыслимое, чему я не знаю имени… вы живете в моем сердце с тех пор, как я увидел вас… ваш нежный образ…
М-м-м… Нет, если Родвер начнет говорить такое, то это будет уже не Родвер Гайнорис. Его усмешки и невозмутимость мне нравятся намного больше. Тем более стоит заметить, что даже во время наших пикировок он всегда безупречно вежлив.
– Благодарю за комплимент, – улыбнулась я ему. – Признаюсь, я тоже предпочитаю вас, а не бородатого незнакомца. И какие же соображения у нашего дракона? – оглянулась на террасу и кивнула в сторону Бара.
Бар стоял, облокотившись на перила, и задумчиво смотрел в море. Мне стало жаль его. Могущественный, благородный, готов поступиться обычаями своего народа, а я, женщина, что приглянулась ему, не могу сказать ему «да». Не могу, и все тут. Возможно, просто не отваживаюсь выбрать судьбу избранницы дракона.
Вокруг его спины словно сгустилось облако боли и отторжения. Еще хорошо, что он не вспылил по-настоящему. Даже подойти страшно…
– У него и спросите, – ответил Родвер серьезно. – В конечном счете это касается лично его, он не уполномочил меня разглашать его секреты даже вам. Да и со мной явно говорил об этом лишь в связи со сложившейся ситуацией. Слишком неожиданно мы с ним встретились возле входа в то подземное помещение.
Ах вот оно как! Значит, оба отправились спасать меня и встретились почти что прямо на месте. Но подробности узнаю позже… Личные вопросы неожиданно вышли на первый план.
Я встала и под задумчивым взглядом Родвера пошла на террасу к Бару.

Спина Бара по-прежнему выглядела грозной и напряженной, вокруг него витало «не подходи». Но когда он обернулся, ощутив мое присутствие, глаза были просто очень задумчивыми и грустными.
– Подойди, Магрит, – сказал он спокойно.
Я медленно приблизилась к нему, встала рядом, облокотилась на перила. Почти полминуты мы молча смотрели на море, по которому бежали легкие волны. Чайки взлетали, пикировали и взлетали снова, схватив в клюв свою добычу – небольших рыбок.
– Красиво, – сказала я, чтобы прервать затянувшееся молчание. – Только за городом понимаешь, насколько прекрасна морская стихия.
Бар обернулся ко мне и чуть улыбнулся. Потом спросил:
– Что он сказал тебе?
– Ничего особенного, только то, что есть факты, свидетельствующие о какой-то загадочной связи между нами. А еще то, что у тебя есть предположения на этот счет. Поделишься?
– Он тебе нравится? – вместо прямого ответа спросил Бар, испытующе глядя мне в лицо.
Ну нет, Бар, я не буду откровенничать о том, как изменилось мое отношение к Родверу. Я и сама еще не слишком хорошо это понимаю…
– Больше, чем раньше.
– Ясно, – усмехнулся дракон и опять посмотрел на море. – Знаешь, Маг, почему я терпел, что вокруг тебя крутятся мужчины, почему был способен ждать столько лет? Потому что, если предсказание верно, ты все равно рано или поздно поймешь: быть со мной лучше всего, самое правильное для тебя. Так я думал, это давало силу. А эта ваша проклятая «связь» ломает все!
– Предсказание? – осторожно переспросила я.
– Да, Маг, предсказание, – чуть улыбнулся он. – Удивлена? Я ведь никогда не проявлял интереса к ясновидению, даже посмеивался над кафедрой ясновидения и ее сотрудниками. Но знаешь… драконы не предсказывают будущее, мы создаем его, а не пытаемся увидеть. Однако сотни лет назад, когда я только начал работать в академии, мне стало любопытно. Тем более тогда на кафедре ясновидения работала очень талантливая прорицательница – Гаймира Тэй. Ходили слухи, что все ее предсказания сбываются. Из любопытства я пошел побеседовать с ней и во время разговора предложил сделать прорицание обо мне-драконе – вдруг ей это будет интересно. Она сделала… И долгое время я не придавал ему значения.
– Какое же? – спросила я тихо, чтобы не спугнуть его откровенность.
– Она сказала, что мне будет дано высшее драконье счастье – я встречу свою истинную пару. Но эта женщина будет человеком, а не драконом.
– Истинная пара? Что это?
– Ах да, – усмехнулся Бар. – Считается, что у людей не бывает истинных пар. Истинная пара – это сообщающиеся сосуды. Подходящие друг другу, дополняющие друг друга мужчина и женщина. Две грани одного клинка. Две части одного организма – раздельные и разные, но единые.
– Половинки. У романтичных человеческих девушек это называется «половинки», Бар, – сказала я. – Я понимаю, о чем ты говоришь. Возможно, у людей это тоже встречается.
– Нет, Маг. У людей бывают лишь подходящие пары, в них всегда чего-то не хватает, пусть лишь самой малости. Для дракона же – величайшее счастье найти свою истинную пару. Но поскольку дракониц у нас меньше, то дается это очень и очень немногим. Несколько раз в истории случалось, что истинной парой дракона оказывалась человеческая женщина, поэтому предсказательница не сказала ничего слишком уж немыслимого, хоть тогда я не поверил и посмеялся. Но задумался… А потом я встретил тебя. И… В общем, с тех пор я думал, что ты – моя истинная пара. А значит, рано или поздно мы будем вместе.
– Но ты говоришь, у людей не бывает истинных пар, а я – человек!
– В этом подвох, Магрит! – почти зло сказал Бар. – Ты – моя истинная пара, но не я твоя. Потому что это просто не в твоей природе. Но все же, оказавшись истинной парой дракона, человек тоже ощущает нечто особенное, ведь этот дракон подходит ей как никто. Эта сходимость, это дополнение, этот прекрасный огонь, лишь растущий, когда они вместе… Наверное, это то, что у вас называют «половинкой», подобие истинности у людей. Я верил, что это проявится и ты никуда от меня не денешься. И вдруг эта твоя связь с секретарем! Только не говори, что я придаю ей слишком большое значение. Я знаю, о чем говорю!
Бар напрягся и крепко сжал перила. Мне подумалось, что останется вмятина. Я молчала, опасаясь сказать ему что-то не то.
Ведь Бар нравился мне, в значительной степени привлекал меня как мужчина. Но сказать, что он целиком дополняет меня, что у нас невозможное, немыслимое взаимопроникновение, что он то, чего мне не хватает, чтобы мозаика сложилась, я не могу. Я не чувствую этого. И не вижу его своей единственной «половиной».
– То есть ты думаешь, что эта «связь»… что-то вроде связи ваших истинных пар? – наконец очень спокойно и осторожно спросила я.
– А как еще?! – зло бросил Бар. – Только у истинных пар бывает такое: внезапное чувствование на расстоянии, мгновенное взаимоисцеление от нахождения рядом…
– Не может быть! Ведь мы с Гайнорисом оба люди! Ты сам сказал, что он не может быть драконом!
– Вот это и странно, – Бар взял себя в руки и изучающе смотрел на меня, словно пытался что-то найти в моем лице. – Ты, Маг, целиком и полностью человек, я знаю это с самого начала. К тому же ясно, что связь сильнее с его стороны, это он «услышал» тебя. То есть быть драконом из вас двоих мог бы быть только он. Но для самого существования истинности нужна хотя бы доля драконьей крови, а я не ощущаю ее в нем!
– Ну, может, она очень разбавлена… – предположила я.
– Любой дракон может ощутить даже крохотную искорку нашей крови, – сказал Бар. – Он человек до мозга костей. Но от этого не легче, – горько усмехнулся Бар.
– А есть еще варианты? – спросила я.
Бар вдруг рассмеялся – невесело и резко:
– Есть! Но я вам не скажу. По крайней мере, пока.
– Почему, Бар? Думаешь, легко вдруг узнать, что у тебя странная связь с кем-то?
Бар перестал смеяться и серьезно посмотрел на меня, в глазах вспыхнул знакомый упрямый огонь.
– А потому что мне это невыгодно. Я еще не сдался! – ответил он резко. – И не уверен, что сдамся когда-нибудь. Я верил, что ты – моя истинная пара, и эта вера живет во мне. А ваша связь все же не существует, это лишь внезапная вспышка ментальности в экстремальных обстоятельствах… Вдруг так, Маг?!
Я опустила глаза. Я даже не знаю, как лучше. Вот так вдруг узнать, что ты – пара странного мага, от которого, выходит, будет никуда не деться, тоже не сахар. На самом деле это ошарашивало, даже пугало, хоть и казалось фантастичным.
– Бар, мне очень жаль, что все так странно. Послушай, – сказала я. – Может, твоя истинная пара – вообще другая женщина или у нас с Родвером просто что-то сработало в сложный момент… Я не хочу, чтобы тебе было больно.
– Я знаю, Маг, – серьезно ответил Бар, вдруг сделал еле заметное движение и порывисто заключил меня в объятия, прижал мою голову к груди, запустил пальцы в волосы, портя прическу. Вот и не денешься никуда из этих объятий… Ощущение, что это навечно. Дракон ведь. – Но не другая. Только ты. Другая мне не нужна.
Я не боялась его. Видимо, ему нужен был этот момент близости. Нужно было хоть на мгновение прижать меня к себе, как свое единственное сокровище. Но одновременно я ощутила, как неподалеку, на веранде, напрягся Родвер, словно перед броском, словно приготовился сражаться не на жизнь, а на смерть.
– Пойдем, Бар, – сказала я, медленно отодвигаясь, ощущая, как он неохотно ослабляет кольцо рук. – Все это непонятно. А нам нужно решить, что делать дальше. Ведь вчера вы убрали лишь пешку, а главный враг не повержен. Если, конечно, ты играешь на нашей стороне…
– Я на твоей стороне, Маг. На твоей. И на стороне своих представлений о драконьей чести, – ответил Бар и окончательно отпустил меня.
И я почувствовала, как медленно, осторожно расслабляется Родвер на веранде, выходит из режима боевой готовности… Наверное, так же он почувствовал вчера мой ужас и отчаянный зов.

Глава 23

Нужно отдать должное мужчинам. Несмотря на ревность Бара и напряжение Родвера, они по-прежнему вели себя как союзники. Спокойно, доброжелательно, ничем не показывая, что другой вызывает антипатию. Умеют они отключить чувства, когда речь идет о деле.
Поэтому обедали и разговаривали мы без всяких происшествий. Разве что я теперь, когда узнала о загадочной связи с Родвером и версию Бара, ощущала своеобразное смущение, дискомфорт в присутствии своего секретаря.
Просто не знала, что думать о нем и о нас с ним.
Конечно, он мне нравится. Теперь это стоит признать. Даже очень. И вызывает массу чувств. И… связь, какая-то странная непонятная связь точно существует между нами! Но я хочу выбирать сама. Я не хочу строить планы, с каким мужчиной мне быть, основываясь только на связи, которую не я придумала. Да и Родвер никак не высказал и не показал желания общаться со мной ближе, чем сейчас. В смысле… открыто и откровенно не показал. Все, что было между нами, – и эту ночь, и его странные фразы, брошенные иной раз, – можно трактовать как угодно!
Вот шпионище! Его загадочность, одно слово, король загадочных мужчин.
А он, как на грех, все время смотрел на меня – странно и испытующе. Похоже, изучал мою реакцию на слова Бара, сказанные на террасе. И словно чего-то ждал.
Иногда – а может, мне казалось – незаметно улыбался краешком губ. Кто его поймет, этого Гайнориса!
За обедом они оба рассказали, что произошло с ними.
История Бара была проста. В тот момент, когда на меня напал лже-Колбин, Бар был там, куда я его отправила. То есть помогал Молодому Соколу и его команде собрать образцы растительности в преддверии Лабиринта. А еще вернее – обеспечивал безопасность подрастающего поколения и нескольких магов, пошедших с ними.
Иными словами, Бар тогда тоже был глубоко под землей, а это глушит ментальный сигнал. Конечно, пообещав мне защиту, он все время немного «отслеживал» мой разум. Но там ощущал его лишь как крохотную искорку, на уровне «она есть, она существует».
И все же, когда я закричала мысленно, он услышал – сквозь всю толщу земли. Дальше была безумная гонка, во время которой Бар буквально «на ощупь» искал, где я нахожусь, пытался понять, что произошло. Это оказалось совсем непросто, потому что весь участок города, где на меня напали, был накрыт завесой отвлечения внимания. Очень сильной, поставить такую в состоянии лишь величайшие маги-люди и драконы. Да и Родвер подтвердил, что, возможно, на «той стороне» играет дракон.
Конечно, Гайнорис «следил» за мной. Мою безопасность обеспечивали пятеро магов, приставленных им. Отличных боевых магов с прекрасным опытом работы в спецслужбах. Но, как выяснилось потом, в момент нападения все они издалека подверглись ментальному удару и переживали временное помрачение рассудка. А значит, просто не могли прийти мне на помощь. Против ментального удара такой силы защиты у них не было.
Я поежилась. Только дракона на «той стороне» нам и не хватало! И ведь единственный наш козырь против него – это Бар, других нет. Бар, который высказал однозначную лояльность лишь мне, а не общему делу.
В общем, несмотря на все препятствия, Бар нашел тот дворик, где произошло нападение. А дальше из-за пресловутой завесы ему никак не удавалось обнаружить вход в подземные залы, куда уволок меня лже-Колбин. Дракон был близок к отчаянию, мысленно вызывал на поединок неведомого противника, поставившего завесу, раздирал ее в клочья – но клочки срастались обратно.
Спасло то, что внезапно из-под арки вынырнул Родвер, который каким-то неведомым чутьем обнаружил небольшой проем в стене, ведущий под землю. Дальше Родвер сражался с лже-Колбиным, а Бар боролся с безумием, охватывавшим мой разум. Снял блокировщик, остановил отток магии из меня, вошел в бездну, затягивавшую меня, и заставил вернуться.
Услышав все это, мне очень хотелось благодарно погладить Бара по руке и обнять. Невероятный дракон, немыслимо преданный. Чего я еще ищу? Глупая маленькая ректорша.
Но теперь я не стала бы гладить Бара при Гайнорисе. Просто на всякий случай.
У Гайнориса все оказалось сложнее. Сразу после нашего расставания в саду академии он узнал, что Колбин внезапно отправился на другой конец города, предположительно донести о своей неудаче и получить новые распоряжения нанимателей.
Родвер с группой своих людей поехали туда же, проследили за проректором до большого особняка на окраине, а когда он вошел в него, приготовились к штурму.
Ведь таким образом можно было взять сразу не только Колбина, но и кого-то из его покровителей. Но когда они атаковали, в особняке уже не было таинственного мага, с которым взаимодействовал Колбин. Был лишь сам проректор – растерянный и испуганный. Особняк казался пустым, но был накрыт ментальным глушителем, то есть, опять же, – так просто не поймешь, есть здесь еще кто-то или нет. Глушителем, поставленным столь же сильным магом, как и тот, что накинул полог отвлечения внимания.
Вот тогда Колбин и сделал правильный выбор. Видимо, он всерьез опасался за свою жизнь, поэтому решил, что сотрудничать с Гайнорисом будет безопаснее. А может, угроза собственной жизни разбудила в нем совесть.
Он признался во всем.
Оказывается, не так давно с ним вышел на связь неизвестный маг. Имен не называл, но предложил сотрудничество. Пост ректора и высокое положение в «новом мире», а также денежные средства без ограничений – в обмен на то, чтобы убрать с ректорской должности Магрит Сайорин и получить ключ от Лабиринта.
Вначале Колбин, отнюдь не последний негодяй, отказался. Тогда маг продемонстрировал свои возможности, намного превышающие возможности обычного сильного мага, и намекнул, что представляет очень большую силу, некую неведомую организацию. И в подробностях рассказал, что именно сделают с детьми Колбина в случае его отказа.
Конечно, в итоге Колбин согласился, а спустя какое-то время ему даже начало нравиться. Ведь выбрать способ, как он добьется должности ректора и получит ключ, оставили на его усмотрение. Вот он и придумал схему с соблазнением Магрит Сайорин. По его словам, так он совмещал приятное с полезным, поскольку находил ректора весьма привлекательной женщиной, а брак его все равно разваливался. К тому же в его понимании, этот план не должен был никак навредить самой Магрит.
Время от времени загадочный маг приглашал Колбина в тот особняк, выслушивал отчет и давал новые указания. А в этот раз, после сообщения, что ректор, по-видимому, не желает больше с ним встречаться, Колбин узнал, что его отстраняют и что его нужно заменить. И что сейчас, его, Колбина, задача только одна – просто оставаться в особняке, чтобы заманить сюда Родвера Гайнориса, который стал активно вставлять палки в колеса.
После чего неизвестный маг загадочным образом исчез – просто растворился в воздухе. По мнению Колбина, он накинул полог невидимости и, будучи сильнее всех окружающих, стал абсолютно незаметен.
Окончание беседы навело Колбина на мысль, что убрать попробуют не только Родвера Гайнориса, но и его самого. Слишком много он знает.
И да, видимо, это планировалось. Они только-только успели переговорить, как изо всех щелей посыпались маги в масках, и не только…
– Знаете, у каждого есть слабые места, – сказал Родвер. – Например, я никогда не был силен в некромантии. Мне в жизни не удалось упокоить даже восставшего из мертвых таракана. Так вот… кроме магов, на нас посыпались восставшие мертвецы всех мастей. Ума не приложу, где их скрывали до начала атаки. Никогда в жизни я еще не сжигал такое количество мертвых тел! Отвратительное зрелище, когда они горят, да к тому же корчатся. Ведь мягкое упокоение мне действительно недоступно.
К счастью, Родвер был не один. Команда его магов сражалась не на жизнь, а на смерть, да и не самый последний маг Колбин сражался вместе с ними.
Но это была настоящая, качественная, хорошо спланированная засада. В сражении явно должны были погибнуть все.
Со стороны противника не уцелел никто, причем у всех погибших загадочным образом был «сожжен разум», явно чтобы некроманты не смогли допросить их. Со стороны Родвера выжили… сам Родвер и еще один маг. Колбин и десять магов погибли.
Родвер грустно усмехнулся:
– Но у меня не было времени в должной мере сожалеть о соратниках… Уже в середине схватки я услышал вас, Магрит. Ваш зов, ваше отчаяние. Как только смог, оставил выжившего коллегу закончить с особняком и…
Дальше и у Родвера была бешеная гонка. Но, в отличие от Бара, которому мешала завеса, он неведомым ему самому образом знал, где меня искать.
Потом они встретились с Баром…
Я опустила глаза. Считала, что мне сильно досталось вчера. Да, это так. Но я-то жива. А оказывается, вчера на той же войне погибло много незнакомых мне магов. И Реавин Колбин.
Как же мне было его жаль! Прежде, охваченная собственными переживаниями, я почти не думала о его смерти. Лишь принимала как факт. Теперь же в полной мере ощутила потерю.
Да, потерю. Ведь за много лет совместной работы я привыкла к нему, мы создавали будущее академии бок о бок. Он нравился мне, я помнила вкус его губ, блеск черных красивых глаз. И даже, узнав о его предательстве, не до конца поверила, что он последний негодяй и подлец.
Его шантажировали, ему пригрозили самым ужасным, что может быть для семейного человека, – мучительной смертью детей. Да и нравилась я ему тоже. Он не сильно лицемерил, ухаживая за мной.
Вот так. Представления о Черноглазке рухнули и в четвертый раз – посмертно. А пятого раза уже не будет.
Будут лишь торжественные похороны в академии, на которых я выступлю с речью о заслугах покойного, как должна делать, когда из жизни уходит видный научный деятель или педагог. Кстати, люди Родвера в качестве официальной версии дали сообщение в прессу, что проректор Колбин погиб в результате нападения неизвестных магов-грабителей. Трагическая нелепая гибель, но разглашать правду нельзя.
Больно. Все это больно. И от того, что Реавин погиб «почти героем», как сказал Родвер, больно вдвойне. Ведь получается, судьба не дала ему шанса пожить, когда он выбрал «правильную сторону».
Реавин жил в маленькой, совсем крохотной комнатке в моей душе. Теперь эта комнатка пуста, и ее уже ничто не наполнит.

Когда Родвер закончил рассказ, повисло молчание. Я думала о Реавине, о чем думали мужчины, не знаю.
– Так что, получается, на той стороне главный – дракон? – спросила я, когда это молчание мне надоело. Сколько бы ни откладывали мы самое сложное – решение, что делать дальше, принимать его все равно придется.
– Да, мы с профессором уже говорили об этом и полагаем, скорее всего, так… – ответил Родвер. – Главный или один из главных участников – важнейшее оружие наших противников.
– И это очень плохо, – мрачно закончил за него Бар. – Вчера ночью мне не удалось обнаружить следов его присутствия. Все эти магические завесы не имели особого привкуса, сложно сказать, поставил их дракон или невообразимо сильный человеческий маг. Но, так или иначе, плохо, что мне придется улететь на свой остров. Если появился дракон, нарушающий договор с людьми о невмешательстве, я должен сообщить об этом. Возможно – попросить помощи. Возможно – удастся разузнать что-то, вдруг кто-то из моих собратьев недавно исчез в неизвестном направлении. Да и если на кону встанет судьба мира, то поддержка моих собратьев нам понадобится, – усмехнулся Бар невесело. – Родвер согласен со мной, это первое, что необходимо сделать мне. Я улечу дня на два-три. И ты останешься без защиты… Это отвратительно!
– Магрит останется здесь, со мной. Вы знаете, в академию я сообщил, что ее сиятельство отправилась в краткосрочный отпуск, – спокойно, но резковато сказал Родвер. – Вы сами, профессор, признали, что у моего имения беспрецедентная защита.
Бар сердито сверкнул на него глазами.
– И вы находите, что вы в состоянии обеспечить ее безопасность? – сказал он.
Родвер не сжал кулаки, как недавно Бар, лицо его осталось невозмутимым. Просто резко отложил вилку, поднялся и, подобно дракону, быстро вышел на террасу. Точно так же встал, облокотившись на перила локтями, спиной к нам.
О господи… Теперь этот, пронеслось у меня в голове.
– И зачем ты так, Бар? – с укором сказала я, когда мы остались одни.
– А разве я не прав? – удивился дракон, и я заметила, что в его глазах мелькнула маленькая победная искорка. – Мы с ним оба понимаем, что по-настоящему защитить тебя, если поблизости рыщет вражеский дракон, могу лишь я. Другого дракона у вас нет. Он совершенно справедливо переживает, что обещал тебе защиту и так сильно опоздал! Кхм… Знаешь, я ему даже сочувствую. По моему мнению, тебе следует отправиться со мной на остров. Заодно ближе познакомишься с нашей культурой… – в голосе Бара появились заговорщицкие нотки.
– И тем не менее это жестоко. Он все же успел! Именно он нашел вход в то подземелье из-за какой-то там связи между нами! Неизвестно, успел бы ты без него или нет!
Бар сердито посмотрел на меня.
– Вот это тоже было жестоко, Маг, – сказал он и замолчал. – Мы с тобой стоим друг друга.
Но я, похоже, завелась не на шутку. Бодрость так и бурлила у меня в жилах, а вот от радужного настроения не осталось и следа.
– Как же мне надоела твоя ревность! Ты хоть понимаешь, что это создает напряжение?! А мне вообще непонятно, что делать дальше. Я ведь даже не давала никаких авансов никому из вас! Ты совсем не можешь без этого?! Он дергает тебя за хвост неумышленно, а вот ты…
– Такова моя природа, Маг, драконы коварны, – усмехнулся Бар и примирительно поднял руки вверх. Но меня уже было не остановить.
– А ведь мир нужно спасать! Нашу с тобой академию, а не бодаться с Родвером! А еще больше, знаешь, мне надоело ваше умалчивание! Это ваше бесконечное скрывание чего-нибудь… Недоговаривание! Как будто я маленькая девочка, а не ректор академии!
Я встала, сердито бросила на стол салфетку и вышла на террасу к Родверу. Услышала за спиной вздох дракона – то ли ехидный, то ли рассерженный. А может, он решил, что сейчас и секретарю от меня достанется, и удовлетворенно усмехается.
Родвер ощутил мое присутствие не хуже Бара. Обернулся и чуть улыбнулся мне одной стороной рта.
Мой гнев как-то улетучился. Ведь непрошибаемый Родвер, оказывается, всерьез переживает, что пришел за мной так поздно. Вспомнились его слова ночью: «Да-да, Магрит, это я, ваш неудачный защитничек!»
Но ведь он и так сделал все что мог. Я-то это понимаю!
Он тут же отвернулся, как бы давая мне выбор – подойти или нет.
Я приблизилась. Кажется, время сегодня выделывает круги, этакие кольца из небольших событий… Только что я так же молча стояла рядом с Баром и смотрела на море. Теперь же стояла подле Родвера и плечом ощущала, насколько он задумчив и напряжен. Как в нем борется что-то.
Я ничего не сказала. Он сам вдруг обернулся ко мне и взял меня за руку. Темная туча драконьего гнева наползла на залитую солнцем веранду. А прикосновение большой жесткой, но теплой ладони опять показалось мне чем-то знакомым. Призрачно, неуловимо. И правильно. Он держала меня за руку правильно. Именно так, как нужно. Надежно, но ненавязчиво.
Что же это такое?!
И как вообще это понимать, мистер Гайнорис?
– Вы можете простить меня, Магрит? – очень искренне произнес Родвер. – Я почти угробил вас. Мне следовало самому не спускать с вас глаз, даже если б вы опять начали угрожать мне увольнением, – несмотря на горечь в голосе, синие глаза сверкнули лукавством. – Не отходить от вас дальше десяти шагов, а не самолично ехать за проректором. Я недооценил, насколько быстро они перейдут к решительным действиям.
Ишь ты, рыцарь какой ответственный, подумалось мне. Но стало приятно. И его слова, и касание – он так и не отпустил мою руку, хотя наверняка тоже ощущал плотное драконье напряжение. Этот физический контакт немного смущал меня, слишком органичным он был, что ли…
– Мне не за что вас прощать, Родвер, – сказала я искренне. Мягко высвободила руку, чтобы не пострадало его имущество. А то, не ровен час, кто-то у нас за спиной начнет извергать ревнивое пламя. – Вы тоже простите себя. Вы сделали все что могли. И вчера сражались как герой, – я мягко улыбнулась и легко, ободряюще коснулась его плеча. Просто хотелось…
– Я ошибся. Со мной это редко случается, – серьезно сказал Родвер. – Мои ошибки слишком дорого стоят всем. И я не умею прощать… себя.
– И мои тоже дорого стоят, – пожала плечами я. – Это быстро осознаешь, когда работаешь руководителем. И все же… все ошибаются, Родвер. Вы ошиблись, недооценив их скорость и коварство. И я ошиблась, поступила глупо, когда одна отправилась пешком через сады и дворы. Мне следовало повернуть обратно. Но, так или иначе… ваше мужество, жертва ваших людей и помощь Бара не дали им выиграть первый раунд. Мы все еще живы – и в наших силах сделать все, чтобы больше не совершать подобных ошибок.
Родвер серьезно смотрел на меня. Потом вновь быстро взял мою руку и поцеловал.
– Вы настоящий ректор и настоящая женщина, Магрит, – сказал он без тени усмешки.
И вдруг помрачнел:
– Пойдемте, нам действительно пора раскрыть вам все карты. И решить, что делать. Вы правы, они не смогли выиграть первый раунд. Если только это не было проверкой нас на прочность.
И предложил мне локоть. Видимо, у этих двоих входит в привычку дергать друг друга за хвост.

Глава 24

И тем не менее, когда мы вернулись, обстановка за столом стала, как прежде, вполне дружеской. Бар лишь одарил нас с Родвером мрачным взглядом и провел рукой над чашками с остывшим кохве, чтобы согреть его.
– Профессор, как мы и говорили, пришла пора рассказать Магрит то, что я скрывал, а вы прочитали у меня в голове во время своего несанкционированного вмешательства.
– Оно было вполне санкционированным – мной, – немного ехидно улыбнулась я Родверу. – И позвольте вопрос… Прежде вы оба находили это самым опасным для меня. Что изменилось теперь?
– Сейчас ты все поймешь, Маг… – сказал дракон. – Прежде мы полагали, что если они прочитают в твоем разуме, что ты знаешь об этом, то перейдут к активным действиям по твоему устранению. А если я поставлю на тебя ментальный щит, то это, по сути, будет свидетельствовать о твоей скрытой информированности. Теперь же они уже перешли к решительным действиям. Скрывать больше нет смысла, они понимают, что ты уже что-то знаешь. Единственный выход – перед отлетом я поставлю ментальные щиты на вас обоих. Такие, что защитят от любого, кроме дракона сильнее или искусней меня.
– За что я вам буду признателен, профессор, – вежливо, хоть и без тепла, сказал Родвер. – Итак, Магрит… На самом деле, все проще, чем могло показаться. Вы знаете, по долгу службы мне приходилось бывать в разных странах. Кордейн, Баор, Заир… список можно продолжать долго. Лишь в одно место меня никогда не просили отправиться – в Самбору. С тех пор как Эйдорин одержал верх в войне десять лет назад, это вассальное государство считалось безопасным для нас. Там почти отсутствовала развитая шпионская сеть. Так вот… буквально две недели назад я решил посетить эту страну. По своей инициативе и чисто в познавательных целях. Почти как турист. Если я был в стране оборотней и на границе драконьего острова, – он чуть усмехнулся, кинув взгляд на Бара, – то странно, что это государство остается для меня белым пятном. Но там – простите, Магрит, я бываю в разных местах – в весьма злачном кабаке при постоялом дворе я неожиданно встретил, пожалуй, единственного агента, что продолжал работать в Самборе еще с довоенных времен. Сложно сказать, как он узнал меня… Но, так или иначе, он понял, какую организацию я представляю. У нас состоялась беседа. По словам этого человека – не буду называть имен, они совершенно тут не важны, – он опасался за свою жизнь, а выйти на контакт со связным сейчас не мог. Поэтому передал информацию мне. Много лет он ощущал, что в «обиженной» Самборе готовится нечто против Эйдорина. Нечто, призванное буквально уничтожить нашу страну. И вот недавно у него появились данные, что действительно существует тайное общество, готовящее атаку. Какую именно, он не знал, но однажды ему удалось подслушать весьма интересную беседу двоих заговорщиков, в которой они обсуждали весьма любопытную вещь: единственный, кто может помешать, когда «сила вырвется на волю», – ректор академии миледи Сайорин. Она важна на всех этапах операции, и необходимо получить от нее всю пользу, но если она узнает о своей «власти» остановить это, то должна немедленно умереть. Думаю, теперь, Магрит, вы понимаете, почему мы скрывали это. Так вы бы уже «узнали» о своей неведомой «власти» и попали бы под удар. Впрочем, как оказалось, роль, что они отводили вам на ранних этапах операции вполне могла быть выполнена в состоянии «куклы»… Утром я нашел этого агента мертвым, а сам ускользнул с постоялого двора в последний момент, прежде чем он был атакован сильнейшими ментальными ударами. Боюсь, они хотели подстраховаться на случай, если агент успел кому-то передать информацию. Думаю, там все временно или навсегда сошли с ума. Я путешествовал под чужой личиной. Поэтому срочно поменял ее на другую и поспешил на родину раньше, чем неведомый враг обнаружил мое отсутствие на постоялом дворе. Как я действовал дальше, думаю, вы догадываетесь…
Последние фразы Родвера о смерти агента и бегстве с постоялого двора донеслись до меня словно издалека. О боже, думала я. Что за власть?! Что вообще за ерунда?! Ведь речь явно идет не о ключе. Ключ они хотели получить от «куклы». Речь идет о чем-то другом, о чем я не имею ни малейшего представления… Но у меня нет никакой особой власти, кроме власти руководить академией!
– Да, это страшно, Маг, – сказал Бар и ободряюще накрыл мою руку, лежащую на столе, большой горячей ладонью.
– И что это за власть, по-вашему? – настороженно спросила я у них. Сейчас мне было все равно, что Бар держит мою руку в горячем плену, а Родвер явно испытывает напряжение от этого. Да пусть хоть с двух сторон меня за руки хватают и перетягивают, как канат! Это вообще сейчас не важно!
– Я не знаю, – серьезно ответил Гайнорис. – Я и про ключ от Лабиринта-то узнал только от вас.
– Я тоже не знаю, – сказал Бар и наконец отпустил мою руку. – Единственный, кто знает это или может узнать, – это ты.
– Но я понятия не имею, о чем речь! – вспылила я. – Не знаю, с какой стороны подойти, не приложу ума… Единственное, что просится в голову, – ключ от Лабиринта, но, судя по всему, речь не об этом!
– Совершенно верно, это не ключ. Из-за ключа вы имеете для них значение лишь на первом этапе операции, – сказал Родвер. – А дальше речь идет о другой силе. Не исключено, что…
– Вы хотите сказать, что она тоже как-то связана с Лабиринтом? – изумилась я. – Им нужно попасть туда, что-то освободить, а дальше лишь я могу остановить это?
– Выходит так, Магрит, – напряженно сказал Родвер и уставился на меня серьезным, задумчивым взглядом.
Несколько мгновений я молчала. Противный, едкий страх пробегал мурашками по спине, заставлял сбиваться дыхание. Вот ведь! Откуда-то всегда знала, что ключ дан мне не просто так. Рано или поздно мне придется лезть в подземелье.
– Значит, так, – я выдохнула и решительно сжала кулаки. – Вы ведь понимаете, что это значит? Мы должны узнать, что за тайну хранит Лабиринт и какую власть над ней и почему имею я. У нас просто не выйдет узнать это, не спустившись туда…
Мужчины переглянулись.
– Вы можете настроить ключ на нас обоих или на одного из нас, – серьезно сказал Родвер. – Вам не обязательно лезть туда самой. В сущности, я сделаю все, чтобы убедить вас отказаться от такой идеи.
– Да? – ехидно улыбнулась я. – А я просто не дам вам доступ в этом случае, – и тут же стала серьезной. – Господа, я ректор академии. И неведомую власть приписывают мне. Я отвечаю за то, что творится в академии и под ней, за то, как дела академии влияют на жизнь государства. Я пойду туда, как только детишки закончат свои исследования. С вами или без вас. Я готова отдохнуть здесь пару дней, пока Бар летает на свой остров, – это разумно. Но я не отойду от дел. Я могу быть женщиной, я могу быть в разы младше и неопытнее вас обоих, я могу быть небоевым магом. Но это моя ответственность. И либо с этого момента вы будете принимать меня как равную, либо просто не попадете в Лабиринт.
Мужчины вновь переглянулись. Губы Родвера тронула легкая усмешка.
– Это еще одна причина, почему я колебался, стоит ли рассказывать все Магрит даже сейчас, – сказал он Бару.
– Может, мне обернуться, схватить ее и утащить куда-нибудь подальше? Обещаю, Гайнорис, я обеспечу Маг хорошие условия и безопасность, – ответил ему Бар заговорщицки.
– К сожалению, профессор, ключ действительно у нее, мы вынуждены признать поражение. Временно, разумеется, – с усмешкой ответил Родвер.
– Как вариант, Гайнорис, я мог бы просто внушить ей идею настроить ключ на нас, а самой оставаться в безопасности.
– Как мило вы строите козни у меня за спиной, – сказала я. Благодаря гневу во мне не осталось ни капли страха. – Бар, если ты внушишь мне что-либо, то рано или поздно я узнаю и тогда мы просто перестанем с тобой общаться. Ведь ты будешь не лучше тех, кто хотел сделать из меня покорную куклу. Вернемся к делам – либо я отправлюсь в академию прямо сейчас. Не думаю, что вы осмелитесь остановить меня силой, ведь тогда я, опять же, не настрою на вас ключ.
– Шантажистка! – вдруг расхохотался Бар. – Знаете, Гайнорис, я нахожу, что иметь дела с женщинами весьма сложно, видимо, они для этого не предназначены.
– А каблуком по драконьему хвосту?! – спросила я у него. – Говорят, это весьма чувствительная часть вашего тела…
Зато ревность у обоих вроде бы уступила место их обычному желанию уберечь меня от опасностей. А еще они оба развеселились.
– Ладно, Маг… – Бар примирительно поднял руки вверх, а Родвер улыбнулся. – Пора действительно понять, что нам делать дальше. И я еще должен поставить на каждого из вас ментальный щит. Я по-прежнему полагаю, что тебе лучше всего полететь со мной.
– Я вынужден признать это разумным. Но решать самой Магрит, – резко сказал Родвер, искорка его веселья быстро растаяла.
Я задумалась. Сейчас идея слетать с Баром не казалась мне такой уж плохой. Но дело даже не в возможном сближении с драконом. Не в опасениях перед державой огромных опасных ящеров. Сейчас здесь один Бар, а там их будет видимо-невидимо, а я для них лишь жалкая человечка, прилетевшая с их соотечественником. Но не в этом дело…
Дело в том, что я – ректор. Глава крупнейшего учебного учреждения на континенте. Я отвечаю за него. Я должна оставаться в академии, раз уж ей грозит опасность. Или хотя бы на том же материке, чтобы в любой момент иметь возможность вернуться туда.
Я просто не имею права на такие полеты.
– Я останусь здесь до твоего возвращения, потом мы все вернемся в академию, – сказала я. – Не имею права улетать, когда над моим миром нависла угроза.
Родвер опустил глаза и, кажется, незаметно улыбнулся. Бар сверкнул глазами, несколько мгновений молчал, а я заметила, как одна его рука под столом сжимается в кулак.
Потом дракон выдохнул:
– Хорошо. Тогда мне пора. Приготовьтесь – установка щита не самая приятная процедура.

Бар улетел. Мы с Родвером стояли на террасе и смотрели, как в солнечных лучах над бескрайним морем удаляется черный силуэт ящера. Сначала он казался огромным, затмевающим небо, потом становился все меньше и меньше.
– Красиво, – неожиданно сказал Родвер задумчиво и обернулся ко мне. Теперь, когда не было Бара, я вдруг начала ощущать смущение в его присутствии. А то, что он стоял совсем рядом – высокий, собранный и расслабленный одновременно, как умел только он, – усиливало это чувство. Но все же… я давно уже не девушка-скромница, умею владеть собой.
– Поражаюсь, как вы смогли отказаться, – добавил он, глядя на меня сверху вниз.
– Оставаться на континенте – мой долг, Родвер, – ответила я нейтрально.
– Я не об этом, Магрит. Я и не сомневался, что чувство долга развито в вас. Как вы нашли силы отказаться от… других предложений дракона? – его взгляд стал испытующим, словно он допрашивал меня.
– Боюсь, это вас не касается, – ответила я. Что-то Родвер становится слишком… откровенным. – К тому же кто сказал, что я отказалась совсем?
– О, простите! Не знал, что вы еще не решили, – ответил он насмешливо, но за насмешкой мне почудилось напряжение. – Приношу свои извинения. Мне не следовало спрашивать.
– Разумеется, не стоило, – сказала я резковато, хотя какая-то часть меня испытала удовлетворение. Я ведь не понимаю, как именно Родвер ко мне относится. С ним вообще ничего не понятно. Но отдельные его реакции – и эта тоже – заставляли думать, что я ему небезразлична.
Повисло молчание. То самое напряженное, неприятное молчание, что возникает между мужчиной и женщиной, заинтересованных друг в друге, но не считающих нужным сделать следующий шаг к сближению. Когда каждый ждет, что это сделает другой.
Или лишь для меня наше молчание выглядело так. Родвер, может, просто счел тему исчерпанной. По крайней мере, его расслабленная поза – опершись одним локтем на перила – показывала скорее непринужденность.
– Может быть, еще кохве? – наконец спросил он, подняв брови.
– Не откажусь, – улыбнулась я. Уфф… прошло. Момент странного молчания рассеялся. Я рассмеялась. – Но на этот раз, Родвер, это я могу сказать, что вы пьете слишком много кохве!
– Учусь у начальства, – усмехнулся он.
Да, мы выпили еще кохве. Больше не молчали, но теперь ощущение было, что мы болтаем о малозначительных вещах – об его имении, о деталях его визита в Самбор, о погоде, в конце концов, – и не решаемся высказать главного, ходим вокруг да около.
Наконец Родвер заглянул в чашку, где остался лишь ароматный темный осадок на дне, вздохнул и сказал:
– Магрит, приношу свои извинения, я должен оставить вас и поработать. Мари в вашем распоряжении, отдыхайте, развлекайтесь – отдых вам все еще нужен. Если не возражаете, я удалюсь на время.
Я ощутила разочарование. Даже неприятно как-то. Честно говоря, думала, раз я у него дома, то он, как гостеприимный хозяин, будет развлекать меня. То есть составит компанию, покажет имение. А он, видимо, недостаточно сильно заинтересован в моем обществе! Или работа такая важная? Какая у него сейчас еще работа, кроме меня?
– Понимаю вас, Родвер, – ответила я. – Я могу вам помочь?
– Всего лишь бумажная волокита вроде той, что вы поручили мне в начале нашего знакомства. Не стоит вашего внимания.
– Хорошо, Родвер, – я решительно отставила чашку. – Но прежде, чем вы уйдете, я хочу задать вам вопрос. И извольте ответить честно.
– Даже не могу предположить, что это за каверзный вопрос, если вы подозреваете мою возможную уклончивость.
– Предполагаете, Родвер, вы ведь тоже об этом думаете, уверена, – коварно улыбнулась я. Демонстрировала уверенность, непринужденность, а на самом деле сердце тревожно забилось, как у маленькой девочки, от того, что я хотела спросить. – Вы сами дали понять, что знаете версию Бара о нашей с вами необычной связи. Что вы думаете обо всем этом… об истинных парах и остальном?
Кажется, я действительно застала его врасплох, но в лице моего секретаря ничего не дрогнуло. Лишь его взгляд стал совсем уж пристальным, неотрывным и привычно задумчивым.

Глава 25

– Я допускаю его трактовку, как и многие другие, – он вдруг отстранился и сложил руки на груди, будто закрываясь. – Например… Вы ведь знаете от дракона, – лукавая усмешка, – что я не помню своего прошлого. Я родился десять лет назад, Магрит. Понятия не имею, кем я был и чем занимался. Не исключено, что я был сильным менталистом и вчера у меня случился спонтанный всплеск скрытых способностей. Как вам такое объяснение?
Что ж… очень разумное. И холодное.
– Очень разумное, – нейтрально ответила я. – И действительно объясняет многое…
Что еще сказать, я не знала. Никаких чувств в отношении «истинной пары» Родвер не показал. Паразит синеглазый!
Опять повисло молчание. Потом он вдруг опустил руки и подался в мою сторону – через столик.
– Но знаете, Магрит, «истинная пара» мне нравится больше, – неожиданно улыбнулся он. – Может быть, я в душе сентиментален? – рассмеялся.
– Не исключено! – я не нашла ничего лучше, как рассмеяться в ответ.
Вообще зря я затеяла этот разговор…
Слишком неоднозначный, слишком сильно он меня смущает. И реакции у Родвера все такие же неоднозначные. Словно в подтверждение этому, он неожиданно посерьезнел.
– А что вас так смущает в этом, Магрит? – почти резко спросил он. – Чем я так сильно вас не устраиваю?
«А вот это уже что-то!» – подумала я. Даже смущение отхлынуло.
– Скорее мне не нравится данность, отсутствие выбора и необъяснимость, – ответила я искренне. – Знаете, я хочу сама… выбирать. Но, конечно, и некоторые ваши недостатки иной раз выводят из себя.
– Какие же? Мне интересно, – с легкой насмешкой спросил Родвер и вновь сложил руки на груди.
И что тут ответишь? Начать перечислять, что он насмешливый, наглый, неоднозначный, местами жесткий, холодный, при этом – с непонятными вспышками эмоций? И в конце концов, он и сам просто не знает, кто он такой, какие черти прячутся внутри него! Ну нет, это слишком.
– Например, вы слишком часто усмехаетесь, я бы даже сказала – насмехаетесь, Родвер! – сказала я. Даже смешно стало, это начинает походить на выяснение отношений. Понимать бы еще, каких именно отношений! – Я нахожу это неуважительным, мне это не нравится, и можете сколько угодно считать меня избалованной графиней.
И тут я поняла, что он смотрит на меня по-другому. Очень ласково, понимающе.
Неожиданно встал.
– А я настаиваю, что вам это, напротив, нравится. Вы слишком умны, простая обходительность выглядит для вас пресной. А мои… насмешки вы находите интересными. Они будоражат ваш пытливый ум. Так что этот недостаток не подойдет, простите, – улыбнулся, глядя на меня сверху вниз. – Подумайте до ужина, Магрит, возможно, найдете более достоверные. Сейчас я все же вынужден удалиться, хотя ваши высказывания крайне будоражат мой ум.
Вежливо поклонился и быстрым шагом покинул веранду.
Паразит! Синеглазый наглец!
Беда лишь в одном – он полностью прав. И вообще, этот неоднозначный секретарь слишком часто оказывается прав. Даже противно.
Ладно, подумала я, унимая кипящие эмоции. Развлеклись – и хватит. Как бы обидно ни было, что он оставил меня «на произвол судьбы», одиночество дает мне возможность подумать.

Я не позвала Мари, одна гуляла по пляжу, присматривала местечко, чтоб искупаться. Купального костюма для меня здесь наверняка нет. Поэтому единственный выход – искупаться нагишом. А значит, стоит найти самое уединенное место. Под пологом невидимости меня не увидят ни слуги, ни Мари (маг куда слабее меня), а вот Родвер, внезапно выйдя на террасу, вполне может насладиться неожиданным зрелищем.
Сняла туфли, приподняла юбку, походила голыми ногами по теплой воде. Поковыряла пальцами ног камешки в песке. Да уж, у него тут действительно как на курорте.
Только вот расслабляться нельзя. Слишком много вопросов, о которых стоит подумать.
И главный из них… Проклятие! Родвер Гайнорис, наша с ним странная связь и неоднозначные отношения (вернее, его отношение ко мне) бесконтрольно лезли в голову. Просто хотелось вытрясти их оттуда. Я с наслаждением распустила волосы – ведь Бар и так мне хорошенько подпортил прическу – и действительно тряхнула головой, позволила ветерку шевелить пряди.
Нет. У меня есть более важные задачи, нежели разобраться, что на самом деле чувствует ко мне Родвер. Я должна понять другое. И пойму – анализировать у меня всегда хорошо получалось.
Допустим, я не знаю, что за власть мне дана над Лабиринтом. Но негодяи «по другую сторону баррикады» знают. А значит, может знать еще кто-то.
Или кто-то знал прежде.
Я сосредоточилась, закусила губу. Что-то неуловимое, смутное просилось из глубин памяти. Из тех глубин, которых я старалась пореже касаться, потому что от этого накатывала ностальгия, а она всегда мешает делам.
Не время бояться боли, Маг, сказала я себе. На кону слишком многое. Порыв теплого ветра ударил в лицо, я задумчиво посмотрела на воду, где по невысоким гладким волнам побежала легкая рябь. Что-то было в прошлом, что-то касающееся Лабиринта.
Я просто забыла об этом. В памяти оставались лишь сияющий свет и нежность, что царили тогда.

…Солнечный день, такой же, как сегодня. Я иду по дорожке в нашем графстве. Улыбаюсь, оглядываюсь, ощутив присутствие любимого. Роджер догоняет меня, я обнимаю его плечи, прижимаюсь к нему.
– Как же я рад, что вернулся раньше… – слышу я. Поднимаю голову и встречаю родной, привычный, но никогда не надоедающий поцелуй.
– И я рада! – смеюсь я. – Не поверишь, но уже соскучилась! И где же на этот раз пропадал мой любимый муж? Признаюсь, меня расстроила твоя записка об отъезде.
Роджер неожиданно становится серьезным. Не слишком, ничто не в силах разрушить сияющую радость этого дня, но легкая гримаса досады пробегает по его лицу.
– Не поверишь, любовь моя, – отвечает он. – Я был в твоей академии…
– О! И что же наш военачальник забыл в стенах альма-матер? – смеюсь я, желая развеять его легкую задумчивость.
– Я должен был посмотреть кое-что… в Лабиринте… – немного отрешенно отвечает он, отводит взгляд и вдруг словно просыпается. Обнимает меня крепче, сильнее, будто боится потерять. Приподнимает и нежно, страстно целует. От поцелуя у меня приятно кружится голова, а он подхватывает меня на руки по-настоящему.
И я забываю про его неведомые дела в академии, про загадочный Лабиринт, какое они имеют значение, когда мы вместе?
Будь там что-то важное, Роджер обязательно рассказал бы мне сам! А так просто его обычные дела, не всегда интересные. У государственных мужей бывают такие…

Я выныриваю из воспоминания. Тонкая ниточка догадки становится крепче.
Роджер. Он был в Лабиринте. Прежний ректор настроил на него ключ, хотя об этом нет никаких записей. И Роджер не хотел рассказывать мне о своих делах там. Просто был не в силах соврать любимой жене, поэтому немного «проболтался». Но тут же отвлек меня своей страстью.
А я просто все эти годы не помнила такую мелочь…
Что же, пока у меня лишь одна догадка. То, что происходит сейчас, как-то связано с тем, что когда-то обнаружил в Лабиринте Роджер.
И кстати, выходит, мой муж лучше смог переносить условия «невероятного ужаса», чем дракон Барлор? Удивительно. Впрочем, Роджер всегда был полон сюрпризов.
Роджер не поделился со мной информацией о Лабиринте. Возможно, знал что-то и о моей «власти», и почему-то берег меня от этих сведений. Но не исключено, что он мог обсудить это с кем-то другим, более опытным и взрослым, чем я тогда.
Я решительно пошла обратно. С помощью Мари нашла Родвера – он сидел в кабинете и действительно что-то писал с невозмутимым выражением лица. Но ему явно было скучно.
– Прошу прощения за беспокойство, Родвер, – сказала я серьезно. – Мне нужно срочно отправить письмо. Тайно. Организуйте это, пожалуйста.
– Кому? – удивленно поднял брови Родвер.
– Моему отцу, – ответила я и кратко пересказала секретарю свои соображения насчет покойного мужа. – Они с моим отцом были близкими друзьями, с ним Роджер мог поделиться тем, от чего берег меня. К тому же… интересный момент. Ключ от Лабиринта я получила, став ректором. А стать ректором меня подтолкнул отец. Именно он настаивал, чтобы я вернулась в академию после смерти мужа, и верил, что я смогу занять эту должность, вдохновлял на это…
– Радует, что у нас появилась зацепка, – коротко и серьезно ответил Родвер. Встал, предложил мне кресло у письменного стола, подвинул лист бумаги и самопишущее перо.

Конечно, я не доверила бумаге свои соображения. Все же отправится с гонцом, его могут перехватить. Просто написала, что хочу срочно поговорить о Роджере, попросила ответить, как отец предпочтет встретиться – мой кратковременный визит в его имение или сам приедет в столицу. Свернула бумагу, вложила в предложенный Родвером конверт и запечатала личной магической подписью, чтобы папа заметил, если письмо вскроют прежде, чем оно попадет к нему.
Отдала письмо Родверу, мы соприкоснулись руками. От этого меня чуть-чуть, но прошибло теплой волной.
Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга. И похоже, на этот раз молчание трогало и его.
– Что же, Магрит, я почти закончил. Возможно, вы придумали какие-то другие мои недостатки, что так выводят вас из себя? – лукаво усмехнулся он, явно чтобы разрушить тягучую тишину.
– Нет, Родвер, вы просили подумать до ужина, а для ужина еще рано. Мои мысли были заняты другим, – улыбнулась я.
Хотелось хоть ненадолго ощутить себя хозяйкой положения, не только ему скрыто и тонко насмехаться надо мной! Не только ему предпочитать работу мне.
Поблагодарила за помощь с письмом, развернулась и ушла, ощущая на себе его привычно пристальный взгляд.
Вы бы уж определились, дорогой Родвер, интересую я вас или нет. Я, знаете ли, ректор, а не кокетка. Намеков не понимаю. Мне бы что-то более однозначное.
Признание в любви, например, подошло бы.
Ощущение, что я немного поставила его на место, было окрыляющим, и я все же решила искупаться.
Солнце медленно начало клониться к закату, дул теплый приятный ветерок. На восток от особняка была небольшая скала, уступами спускающаяся к пляжу. Если отойти за нее, то с террасы меня будет не видно, когда стану раздеваться.
Накинула полог невидимости. Разделась. Нелегко было расшнуровать тесемки на спине без камеристки, но я справилась. Хотелось побыть одной и насладиться наступающим восхитительным вечером.
Несколько минут понежилась в солнечных лучах, ощутила, как они ласкают обнаженную кожу, и зашла в воду. Магическое зрение показывало, что защита имения распространяется на достаточно большой участок моря вокруг, а значит, здесь полностью безопасно. Нет ни акул, никакой другой опасности.
Вода обнимала ноги, потом ласкала грудь… Я поплыла, с наслаждением разрезая руками синюю гладь. Мне нравилось плавать с самого детства. На глубине перевернулась на спину и долго лежала, глядя в матово-голубое небо с золотеющим вечерним солнцем.
Это было истинное, сладкое наслаждение. Даже счастье.
Развернулась, чтобы поплыть обратно, и тут заметила, что на террасе стоит высокая темная фигура и смотрит прямо на меня. Ну да, что там Родверу мой полог, подумала я. Вот паразит, вышел-таки на террасу и наверняка любовался, как я нежусь в воде грудью вверх. Надеюсь, правда, ему видно меня не лучше, чем мне его.
Впрочем, существует ведь приближение образов, когда магическим путем смотришь вдаль, как будто в подзорную трубу. Остается надеяться, что он не унизился до такого подглядывания!
И вообще! Приличный мужчина отвернулся бы и ушел.
Я даже не знала, сердиться мне или смеяться. Уж больно забавная ситуация – меня поймали на купании голышом в чужом имении. Как когда-то в детстве, когда я полезла голая в речку, а воспитательница отругала меня, заявив, что это неприлично.
Я проплыла за скалу, вышла, немного подсохла и стала одеваться. Конечно, проклятые тесемки невозможно было завязать самой. Я усмехнулась, вышла из-за укрытия, поймала взгляд Родвера и призывно махнула ему рукой, мол, идите сюда.
А что? Если уж стоит тут и смотрит, так пусть будет от него толк. Он и в ночной рубашке меня уже видел. К тому же хотелось… как-то задеть его, спровоцировать, может быть.
Быстро сделала то самое приближение образов и разглядела на его лице многозначительную улыбку.
Он быстро спустился по лестнице на пляж и широким шагом пошел ко мне.
– Вы хорошо плаваете. Акул не боитесь? – спросил он, подойдя почти вплотную ко мне.
– Нет, Родвер, я верю в вашу защиту, – улыбнулась я.
– Рад слышать это. Вы что-то хотели, ваше сиятельство?
– Будьте любезны, завяжите это, – сказала я и повернулась спиной к нему.
– Вам нравится подвергать меня испытаниям? Вроде той бумажной волокиты или так, как сейчас? – спросил он с усмешкой, но за тесемки взялся.
Вот и как его понимать? Намекает, что это непривычно и сложно – завязывать тесемки на женском платье? Или что ему сложно равнодушно смотреть на мои чуть приоткрытые плечи и спину в незатянутом разрезе?
– Раз вы все равно вышли, почему бы вам не оказать мне эту маленькую услугу, – улыбнулась я.
– Кхм… М-м-м… Мари, как камеристка, вас не устраивает?
– Нет, что вы. Мари замечательная девушка. Но вы были рядом и, уверена, справитесь с этим не хуже, чем с переписью академических выпускников.
Он медленно тянул за тесемки, время от времени задевая мою спину – это было неизбежно. Пару раз мне казалось, что прикосновение тянется дольше, чем требовалось, а дыхание секретаря стало чаще.
Неплохо, ваша неоднозначность! По крайней мере, я вас волную.
Наконец я ощутила, что он завязывает бантик сзади на вороте. Хотелось развернуться и поблагодарить. Но закончив с завязками, Родвер не отстранился. Напротив, приблизился сильнее и неожиданно наклонился к моему уху. Ладонями едва ощутимо притронулся к моим плечам, как бы обозначая объятия.
Горячее дыхание коснулось кожи, всколыхнуло волосы.
– Это очень тонкое издевательство, миледи. Не знал, что подобное входит в секретарские обязанности.
Мгновение – и меня повело. Прислониться к его груди, откинуться, дать обнять себя, пусть коснется губами моей кожи – вот там, где его дыхание ласкает и тревожит меня. Потом развернуться, обвить руками его шею.
Ощутила, что сама дышу чаще.

Глава 26

Стой, Магрит! Ты все еще не знаешь, что происходит между вами. Вдруг от физической близости таинственная связь станет нерушимой и ты уже никуда не сможешь от него деться?
– Считайте это расширением полномочий! Искренне благодарю! – ответила я.
Выдохнула. Сделала шаг вперед и развернулась лицом к нему.
Глаза Родвера пылали не хуже драконьих.
Ой, кажется, я опять дергаю кого-то за хвост! На этот раз – за несуществующий.
На какую-то долю мгновения мне показалось, что сейчас Родвер рывком преодолеет образовавшуюся между нами дистанцию, два шага, что разделяли нас. Вопьется губами, запрокинув мне голову, властно и страстно.
Так, как хотелось…
А я готова?! Видимо, нет.
Даже неудобно как-то. «Ваша пытка закончилась, начинается моя…» – вспомнились его слова, сказанные ночью. Выходит, он и тогда едва сдерживался?
Лучшее, что пришло мне в голову, – это просто искренне извиниться. Я его спровоцировала, а потом сделала шаг назад. Нехорошо, леди Магрит. Стыдно.
Но Родвер опередил меня. Быстро взял себя в руки. Взгляд потух, лицо приняло обычное невозмутимое, чуть насмешливое выражение.
– О-о! – с наигранным удивлением поднял он брови вверх. – Интересно, а какой будет следующая ступень при расширении полномочий?
– Затрудняюсь ответить прямо сейчас, – ответила я. – А вот о ваших и моих недостатках можем поговорить. Кажется, как раз приближается время ужина.
Какие же мы оба многозначительные, подумала я. Даже противно. А ведь можем быть и искренними, и великодушными друг с другом. Особенно в минуту опасности.
– На самом деле – простите, Родвер, – сказала я искренне. – Вы понимаете, о чем я… Простите. Пойдемте ужинать…
Я решительно шагнула к нему и взяла под руку. Немного рискованно прикасаться к нему сейчас, но хотелось проявить доброжелательность и быть непринужденной. Родвер галантно согнул локоть.
– Я сам поставил себя в это положение, не ваша вина, – ответил он и повел меня к лестнице на террасу. – Впрочем, радует, что вы осознаете, как действуете на… окружающих мужчин.
А похоже, я все же добилась своего, подумала я. Получила некоторые ответы. Он практически открыто признался, что (как минимум!) хочет меня, что его влечет ко мне.
А еще мелькнула мысль, что при всей его уверенности в себе, неоднозначности и насмешливости, в отношениях куда опытнее я.
Ведь ему всего десять лет.

После эпизода на пляже между нами установилась доброжелательность, но, кажется, откровеннее мы не стали. Родвер развлекал меня шпионскими историями, я слушала. Иногда, честно говоря, поражалась его тонкому уму и расчетливости. Понимала и то, что ничего лишнего, совсем секретного он не расскажет.
Все это немного напоминало нашу «игру» с Гаурином Бригсом, когда мы словно договорились не касаться сложных тем. Эх, Гаурин… Я ведь запретила себе о тебе думать. Но где-то в сердце до сих пор звучала песня нашей быстрой, несостоявшейся любви. Ведь он, обычный человек, был самым приятным из всех мужчин, что я встретила после решения найти себе мужа.
А вот с Родвером эта игра была более напряженной. Я даже немного устала от нее. Так и подмывало спросить самое важное – как именно он потерял память, как оказался в спецслужбе и тому подобное. Но вопросы повисали на языке, обстановка, вроде бы светская и непринужденная, почему-то не способствовала этому.
Да и интересную тему «недостатков» мы как-то забыли. Он больше не спрашивал, и я не начинала разговор об этом.
В общем, как бы ни искрило между мной и Родвером, а я утомилась. Родвер это заметил.
– Лучше вам быстрее пойти спать, Магрит, – улыбнулся он весьма заботливо. – Я начал верить в мистические исцеления загадочной связью, – легкая усмешка. – Но все же только вчера с вами случилось то, от чего обычно умирают. Ничто не заменит здоровый сон.
Даже проводил меня до моих покоев, которые, кстати, действительно соединялись дверью с его комнатами, поцеловал мне руку и передал под опеку Мари.
Да, его загадочность, как всегда, был прав. Я коснулась головой подушки и сразу уплыла в сон. На этот раз мне не снилось кошмаров, ужасное недавнее прошлое не преследовало меня. Произошло другое.
Посреди ночи я проснулась от ощущения чужого взгляда. Пристального, очень внимательного.
Любой маг чувствует, когда на него смотрят, если наблюдатель не скрывает этого особыми методами. Но обычно чутье отключается во сне. На этот раз у меня не отключилось.
Сердце тревожно бухнуло, я инстинктивно натянула одеяло повыше, подняла голову.
В кресле наискосок от кровати сидел Родвер в своих домашних черных штанах и белой рубашке, опять босой. Подперев подбородок двумя пальцами, он неотрывно смотрел на меня.
Я облегченно выдохнула. Непонятно, что он здесь делает, но это просто Родвер, а не неведомая опасность.
– Что вы здесь делаете и как это понимать? – почему-то шепотом спросила я.
– Пытаюсь понять, – спокойно и задумчиво ответил он.
– Что, Родвер?
– Все то же. Что у нас за связь и откуда возникла.
Сон слетел с меня, словно и не было.
– И что поняли? – спросила я и откинула одеяло.
– Кое-что понял… – усмехнулся он.
– Поделитесь? Кажется, я тоже участник этой ситуации.
– Нет, Магрит, не сейчас.
– В таком случае вы не находите, что неприлично врываться в мою спальню?
– Вчера вы, помнится, не возражали!
– Вчера была необходимость!
Я сердито свесила ноги с кровати. Похоже, проводить ночь вместе входит у нас в привычку.
– Куда вы собрались, Магрит?
– Пойду прогуляюсь, раз мою спальню оккупировали вы!
– Босая?
– Ну вы же ходите босиком?! – усмехнулась я.
– Наденьте туфли, пол холодный! И… я иду с вами.
Он отошел к дальней стене комнаты, раздвинул створки стенного шкафа и достал длинный черный плащ. Приблизился ко мне и без слов накинул его мне на плечи. Коснулся на мгновение, словно обнял, и меня опять, как предыдущей ночью, накрыло надежным теплом. Снова не хотелось никуда деваться из его рук. Из рук подозрительного, странного, ничего не помнящего мужчины.

– …Вот эта ваша скрытность и бесит меня больше всего, – сказала я.
Мы стояли на террасе, глядя на спокойное море, залитое двумя лунными дорожками. Темная морская гладь под нами, а вокруг тишина. Такая благодать! Даже раздражение на секретаря рассеялось.
Он не ответил, лишь задумчиво улыбнулся, оперся локтем на перила и смотрел на меня.
– Словно я не взрослый человек и не могу достойно принять любую информацию… – продолжила я.
– Магрит, я просто привык всегда недоговаривать. Работа такая, – неожиданно спокойно и доброжелательно ответил он. Помолчал и добавил: – И еще… Я не умею сближаться по-настоящему. За десять лет моей сознательной жизни я был практически одинок. У меня нет друзей, нет и постоянной спутницы, с которыми я мог бы быть полностью откровенен.
Он говорил так спокойно и искренне, что мне стало жаль его. Тонкое, почти сладкое, но болезненное сочувствие залило душу. Как жить, если не знаешь, кто ты на самом деле? Жить не своей жизнью, под именем, которое неизвестно откуда взялось. Жить одиноко, находя радость, видимо, лишь в работе, которая очень подошла ему.
Я не удержалась и на мгновение коснулась его ладони – словно погладила. Родвер тут же поймал мою кисть, погладил большим пальцем. Кажется, границы между нами истончились и начали таять.
– Может, расскажете о себе? Я ведь ничего о вас не знаю, – произнесла я так же искренне. – Как вы «родились», например.
Родвер не отпустил мою руку, так и поглаживал ее большим пальцем. Словно ненароком, но я ощущала, что каждое прикосновение ко мне вызывает в нем приятные перламутровые волны. Не влечение тела – больше и сильнее, более уникальное и глубокое чувство.
Может, мне самой его поцеловать? – подумала я. Сейчас один маленький шаг к нему…
Правда, в голове встала картинка, как он подхватывает меня на руки и несет обратно в спальню. И опять же… это все изменит. После этого я не смогу сказать, что еще не определилась с «претендентом».
Это будет навсегда.
А решение «быть вместе навсегда» редко принимается после недели знакомства.
– Я действительно «родился» примерно десять лет назад, – вдруг произнес Родвер, все так же удерживая мою кисть. – Открыл глаза в застенках лучшей тюрьмы его величества, – усмехнулся. – Признаюсь, мое «рождение» было не самым приятным – я лежал на столе, привязанный за руки и за ноги, а вокруг собрались лучше менталисты тайной службы. Я даже не успел прийти в себя, как меня начали жестко допрашивать. Но это было бесполезно, я знал о себе лишь две вещи. Первая – это то, что я стратег и боевой маг. Второе – то, что я ничего о себе не помню. Когда они убедились, что я не симулирую потерю памяти, то рассказали, что меня нашли недалеко от столицы, лежащего без чувств на дороге. В кармане у меня были документы на имя Родвера Гайнориса. Но проверка любых баз данных показывала, что никакого Родвера Гайнориса просто не существует. Во мне заподозрили иноземного шпиона и заключили в этих самых застенках.
– Вас пытали тогда? – тихонько, чтобы не спугнуть эту необыкновенную откровенность, спросила я.
– Пытки бывают разные, Магрит, – невесело улыбнулся Родвер. – Никто не тронул мое тело. Но да, мой разум подвергли знатным пыткам, ведь в него лезли менталисты своими щупальцами. Это одна из причин, почему я вспылил, когда наш дракон несанкционированно проник мне в голову.
– И что в итоге выяснили про вас?
– Ровным счетом ничего, Магрит, – усмехнулся Родвер. – Стена, отделявшая мое прошлое от настоящего, стояла нерушимо. Они были вынуждены признать, что у меня некий особый, необычный вид амнезии. Во-первых, пробить барьер не удается. А во-вторых… Говорят, такого не встречалось более сотни лет. Особенность в том, что если жертва недуга вспомнит что-либо о себе, то немедленно умрет. Я проверял потом, они не врали. Консультировался с лучшими независимыми специалистами. Они подтвердили, что если я вспомню что-то из прошлого, то меня ждет смерть. Так что, как видите, Магрит, до тех пор, пока я хочу жить, мне нельзя обретать прежнюю личность.
– О господи! – изумилась я. – Что же это за магия такая?!
– Понятия не имею, как и все эти специалисты, – горько усмехнулся Родвер. – Так или иначе, но меня еще долго исследовали. Признаюсь, это не самые лучше воспоминания моей короткой жизни. В итоге пришли к выводу, что я обладаю всеми необходимыми навыками для разведывательной деятельности, а также для планирования и проведения боевых операций. Я принес их из прошлого, хоть и не помню его. Мне предложили работу и новую жизнь. К тому же, пока я работаю на государство, мне обещана неприкосновенность. Я ничего не помнил о прошлом, но знал, что я безусловно предан государству (не знаю, впрочем, какому, ведь на момент «рождения» я владел восемью языками без акцента). Я согласился…
Он замолчал, задумчиво поглядел на море, не выпуская моей руки. Теперь держал ее автоматически, словно по привычке, как будто мы с ним были парой, привыкшей к постоянному физическому контакту.
Где-то это уже было, пронеслось у меня в голове. Но я ведь никогда прежде не встречала Родвера Гайнориса?!
– Наверно, это очень тяжело – жить вот так, без памяти? – спросила я у него.
– Да нет, не очень, – улыбнулся он и снова пристально взглянул на меня. – Если есть много целей, служащих благу страны, и любимая работа – не тяжело и весьма интересно. Тоскливо иногда, это да… И одиноко. Как-то я не сошелся ни с кем за это время.
– А женщины? Почему…
– Женщины? Магрит, простите, я знаю о женщинах многое. Мне довелось много… общаться с женщинами в этой короткой жизни. Но все это было или по работе, или развлечением. Я знаю, что в прежней жизни мне была знакома любовь. В этой же я понятия не имею, как вести себя с той, кто… Простите… – он замолчал, крепче сжал мою кисть и впился взглядом в лицо.
– Кто – что? – тихонько спросила я, опустив глаза. Сердце тонко, сладко билось в предвкушении.
– С той, кто важнее и прошлого, и настоящего, и… – ответил он и мягко притянул меня к себе. Я практически повисла в руках высокого Родвера, легонько запрокинула голову, как когда-то в саду, когда меня собирался поцеловать Гаурин Бригс, и прикрыла глаза.
Ощутила, как Родвер медленно наклоняется ко мне, лаская ладонью мою щеку, шею… Вот сейчас, сейчас все произойдет.
И плевать, если это навсегда! Мы с этим справимся.
– Милорд, миледи! Простите меня! – послышался вдруг взволнованный девичий голос. Такой, что я сразу поняла – никаких шуток, случилось что-то страшное.
– Мари, в чем дело? – суровым голосом спросил Родвер, чуть отстраняясь.
– Только что прибыл гонец из столицы! Там землетрясение с эпицентром на территории академии!
– Землетрясение?! – мы с Родвером переглянулись.
– Мы вылетаем немедленно! В смысле я вылетаю… вы – по желанию, – сказала я ему.
– Да, конечно, сейчас полетим, – бросив на меня цепкий взгляд, ответил Родвер. – Мари, распорядитесь, чтобы немедленно подготовили мой беато и беато охраны. И помогите собраться леди Магрит.
Он рывком, на мгновение, обнял меня, прижал к груди мою голову, жадно, ненасытно. Целовать при Мари, конечно, не стал.
– Я должен отдать нужные распоряжения и собраться, – Родвер выпустил меня и вышел с террасы.
Мы оба понимали, что это значит. Это не землетрясение.
Но мы полетим в столицу, рискуя собой. По-другому никак.
А еще понимали (не нужно даже произносить это вслух), что происходящая в столице неведомая катастрофа – возможно, просто повод выманить нас из защищенного имения, пока Бар отсутствует.
Похоже, на нас началась охота. А я так до сих пор ничего и не понимаю.

Глава 27

Но потом мы еще говорили об этом. Чуть позже, когда оба собрались.
Я одолжила у Мари брючный костюм для верховой езды, короткий плащ и шляпу. Знала, что, возможно, мне предстоит драться. Здесь не до красивых платьев. Посмотрела в зеркало, выдохнула.
Графиня Сайорин выглядела взволнованной, но решительной. Как и положено лидеру во время катастрофы.
Вот и все. Война началась. И… мы с Родвером должны встать плечом к плечу, пора отринуть все игры. В конечном счете у меня сейчас нет соратника ближе его, ведь дракон далеко.
На всякий случай я мысленно отправила Бару послание о происходящем, вдруг услышит.
Буквально через четверть часа мы с Родвером встретились у парадного входа с другой стороны особняка. Здесь стоял двухместный черный беато, на отдалении можно было заметить еще три, в них загружались маги охраны. Мы полетим с сопровождением, Родвер явно ожидает нападения.
Я внезапно почувствовала к нему большую благодарность за понимание. За то, что он даже не попробовал запереть меня в безопасном месте. Понял, что если академии грозит «землетрясение», – мой долг быть там.
– Вам невероятно идет… мужской костюм, – улыбнулся он, бросив взгляд на мои обтянутые эластичной тканью ноги, когда я подошла к беато.
Такие летающие повозки, двигающиеся на топливе из дорогостоящих магических кристаллов «байдо», запрещены к использованию в столице. Ведь они могут создать хаос на дорогах, приспособленных для движения гужевого транспорта. Поэтому я свой личный беато использовала очень редко, буквально раз в год, чтобы слетать к отцу или в свое графство.
Но, конечно, в случае чрезвычайных ситуаций представителям государственных служб разрешено рассекать воздух на беато.
– Благодарю, Родвер, – улыбнулась я. – Такой костюм лучше подходит для подобных путешествий.
Он сосредоточенно кивнул, потом шагнул ко мне и ладонями сжал мои плечи, заглянул в лицо.
– Магрит, вы понимаете, что началось, уже началось, раньше, чем мы ожидали? – серьезно спросил он.
– Да. Знаю. Война, – ответила я. В синих глазах и строгом лице секретаря стояло искреннее беспокойство за меня. «С той, кто важнее и прошлого, и настоящего, и…» – вспомнились мне его недавние слова, и я накрыла ладонью его руку, лежащую у меня на плече.
– Скорее всего, мы будем пробиваться с боем, вы понимаете? На нас началась охота. Это устроено, скорее всего, чтобы выманить нас, – продолжил он.
– Я понимаю. Вы знаете, я просто не могу остаться.
– Понимаю. А значит, я буду с вами, – отпустил мои плечи, развернулся к беато. – Садитесь, чем быстрее мы доберемся до столицы, тем безопасней.
И устроился за управляющим пультом беато, положил руку на штурвал. Я села рядом. Спустя пару секунд мы поднялись в воздух, краем глаза я заметила, что две машины охраны летели чуть позади по обе стороны от нас, а одна точно за нами.
Первые полчаса мы летели вдоль моря. Родвер сосредоточенно смотрел вперед, а я мысленно прикидывала, что же происходит.
От этих мыслей кровь холодела. Что-то уже рвется из Лабиринта? Эти гады уже разбудили неведомую силу подземной бездны? Но им ведь нужен был ключ, они хотели войти туда…
– Нет, Магрит, скорее всего, это подстава, сейсмическая магия. Чтобы мы подумали, будто Лабиринт разбужен, – сказал Родвер, словно прочитал мои мысли.
В этот момент мы влетели в рощу из ароматных хвойников, я приоткрыла окно, чтобы вдохнуть их запах.
И тут беато тряхнуло и отбросило назад.
– Что это?! – спросила я, словно он должен был знать ответ, и машинально схватилась за его руку, лежащую на штурвале.
– Что – пока не знаю, но началось! – ответил Родвер, оглядываясь, и заложил вираж вниз, уходя от новой силовой волны, сотрясающей воздух.
Нет, вы поймите, я – неслабый маг. И драться магией я умею. Я училась, много тренировалась. Но я никогда не принимала участия в настоящих боевых действиях.
Я просто не умею! Поэтому я ждала распоряжений Родвера, а пока просто старалась не мешать.
Да и страшно было. Так страшно, что пальцы начинали трястись.
Потому что никто из нас не понимал, что происходит.
В каждом из беато были кристаллы связи, Родвер активировал их, мы услышали, что наши охранники тоже не видят нападающих и тоже только что пережили силовые толчки. Договорились, что мы с Родвером попробуем уйти.
Да, подумалось мне, такая работа. Эти ребята сзади должны прикрывать нас и погибнуть, если потребуется. Только бы все выжили, подумала я, и машинально вцепилась в рукав Родвера.
Понимаю, что ради моей защиты Родвер угробит сколько угодно взводов боевых магов, но дай бог, чтобы этого не потребовалось!
Сжав зубы, он резко направил беато вперед и вверх, попросил меня сделать хорошую проекцию происходящего сзади на участке лобового стекла.
Я сделала, и лес, беато сзади и прочее теперь двигалось на стекле перед нами. Но все равно оглядывалась и говорила ему, что творится.
А творилось нечто невозможное.
Кажется, нас с Родвером оставили в покое. А вот три беато сопровождения неведомые силовые волны подбрасывали вверх-вниз. Наши маги отвечали невидимому противнику силовыми ударами и молниями.
Но противник-то видел их! А они его – нет! И мы с Родвером не видели, а это значило, что наш преследователь – сильнее любого из нас, или защиту на нападающих поставил маг невиданной силы.
Возможно – дракон. Кто еще сделает Родвера и его магов, как лежачих…
Еще мгновение – и один из беато наших охранников, кувыркаясь, летит вниз, подбитый особо мощной силовой волной. И – словно невидимому преследователю надоело развлекаться – два других беато вдруг оказываются в облаке огня, родившемся из ниоткуда.
– Да нет же! – кричу я, понимая, что это за пламя. Понимаю и то, что у ребят внутри горящих беато мало шансов выжить. – Там… там дракон! Родвер, там и правда дракон!
– Да, Магрит, я уже об этом догадался, – чуть устало отвечает Родвер.
Он вдруг открывает крышу беато, держит одной рукой штурвал, встает и оглядывается назад, и я вижу, как побелели костяшки его пальцев. Сама я так и держу его или держусь за него – сама не знаю. Знаю, что сейчас мне нельзя выпустить его ни на секунду.
Хватаюсь за его локоть крепче и встаю рядом. Вернее, почти вишу на нем.
Нам суждено умереть вместе в огне незнакомого дракона? Что ж… Обещаю, Родвер, я помогу всей свой силой, отдам себя до капли в этом сражении. Без драки мы не сдадимся.
– Вот он! Коричневый с проплешинами, делает круг над землей… Развлекается, загоняя нас! Играет, как кошка с мышкой! – вдруг кричит мне Родвер, стараясь перекричать ветер, и указывает рукой на поляну в роще. Я вижу лишь, как горит на земле один из беато.
– Родвер, он под пологом! Вы что, его видите?! – кричу я в ответ, встаю на цыпочки, чтобы быть ближе к его уху.
– Да! С тех пор, как вы на мне повисли, я его вижу! – орет Родвер мне на ухо.
– Знаете, что это значит?! – изумленно отвечаю я.
– Да, Магрит, знаю! Знаю… Обнимите-ка меня крепче! Вот так… Еще крепче… Да прижмись ты ко мне, Магрит, со всей силой! Вот так… Отлично, милая.
Я обнимаю его за шею обеими руками, прижимаюсь всем телом, ощущаю себя гибкой лозой, обвивающей ствол крепкого дерева. Или вьющейся вдоль скалы. Даже сейчас чувствую в этом нечто эротичное, проникновенное.
Кладу голову на грудь Родверу – я как раз подходящего роста, знаю, что ему понравится, – и из этого положения смотрю назад, туда же, куда и он.
Я не вижу дракона, на меня не действует неведомая магия нашей связи, что дает силы Родверу. Вижу лишь, как на наш беато летит огромное облако огня. Алого, смертоносного… Драконьего.
«Вот и все!» – проносится в голове. Как и думала – мы умрем с ним вместе, сейчас. Плечом к плечу… вернее, еще ближе.
Родвер поднимает руку, а я еще крепче прижимаюсь к нему.
Созданный им защитный купол встречает драконье пламя, против которого не может устоять ничто. Это пламя способно сокрушить любую защиту человеческих магов, будь то один маг или целая команда.
В отчаянии я тоже поднимаю руку, вкладываю свою силу в наш купол. Вряд ли поможет, но все же.
Но, похоже, в этом нет необходимости…
Смертоносное пламя разбивается о купол, несколько мгновений мы стоим в облаке огня, окруженные лишь невидимой защитной стенкой.
Это невероятно страшно, кажется, что сейчас защита рухнет… и все. Мы сгорим – быстро и без остатка. А ведь даже секунда горения – это страшная боль, да? Стыдно признаться, но я боюсь боли…
Я невольно зажмуриваюсь, прижимаюсь щекой к груди Родвера. «Если что, я и правда в тебя влюбилась…» – шепчу я одними губами, вряд ли он услышит. Но сейчас наступит конец, а я так и не сказала ему об этом.
Не знаю, услышал ли Родвер. Большая жесткая рука ложится мне на волосы, исступленно прижимает мою голову к себе, словно пытается укрыть от пламени еще и так.
А потом огонь гаснет. Я чувствую это, да и Родвер снимает ладонь с моей головы.
– Все прошло, милая Магрит… – слышу я его удивленный голос. – Мы живы.
Кажется, он и сам жутко удивлен, сам не может поверить, что мы невредимы.
Он выпускает меня из объятий, но мы продолжаем держаться за руки. Родвер смотрит назад.
– Увеличь скорость, – вдруг командует он, указывая мне на пульт управления. – Дракон заходит на второй круг… Попробуем уйти вот в тот просвет между скалами, видишь? Держи на него… Я должен контролировать дракона…
Я послушно сажусь за пульт управления, прицеливаюсь в сторону маленькой расщелины – наш беато туда пролетит, а вот огромный дракон – нет. Ладонь Родвера лежит у меня не плече. Мы оба знаем, что нельзя разрывать физический контакт. Именно он дает ему силы.
Мне больше не страшно. Только собранность и решительность. Движения четкие, отточенные – когда-то я немало часов провела, обучаясь водить беато. Я хороший пилот.
Штурвал удобно ложится в руки.
А еще мы теперь знаем, что когда я рядом – похоже, так, – у Родвера есть шансы против дракона. Хорошо, что Бар об этом не знает, вдруг мелькает у меня в голове мысль, кажущаяся веселой и невинной на фоне происходящих событий. Мысль из обычной, нормальной жизни, где можно думать о личном, о чувствах, о любви…
Родвер говорит, что дракон снова приближается, и я выжимаю из беато все. Понимаю, что еще немного – и мы просто заглохнем, лететь еще быстрее невозможно, кристалл просто истощится, он не предназначен для таких скоростей.
Родвер снова просит меня обнять себя, то есть почти невозможное – мне придется полуобернуться, я вынуждена буду отвлечься от управления беато, а расщелина приближается, от меня потребуется все внимание и умение пилота.
– Магрит, давай, он явно готовит ментальный удар!
Я разворачиваюсь и обвиваю его рукой, краем глаза смотрю на узкий проход – он уже совсем близко…
– Поцелуй меня, немедленно!
– Ты с ума сошел! Сейчас нам нырять в расщелину!
Но мельком взглянув на его сосредоточенное лицо, по которому катятся капли пота, я понимаю – он не шутит. Придерживая штурвал одной рукой, я тянусь к его лицу, к губам…
Вот уж не думала, что наш первый поцелуй будет таким!
– Да нет, Магрит, это слишком! Мне ведь нужно видеть его! – он ласково улыбается, и я невесомо касаюсь губами его шеи, щеки…
В следующее мгновение темная, убийственная волна ментального удара настигает разум. Притрагивается к нему давящей стеной.
Я оглядываюсь на скалы впереди – мне все еще нельзя бросать управление, а Родвер сжимает мои плечи, другой рукой хватается за штурвал, губами зарывается в мои волосы.
Он не поднимает вверх ладони, я даже не знаю, что именно он делает, чтобы отразить ментальный удар дракона. Это ведь почти невозможно. Но волна отступает, я чувствую, как разум очищается от чужого вредоносного прикосновения.
Думать некогда. Еще секунда, и я резко поворачиваю штурвал, ставлю беато боком. Начинаю заваливаться на Родвера.
Он держит меня, опираясь правой рукой о борт беато.
Боком мы влетаем в узкую расщелину между скалами и оказываемся в темном проходе.
Кажется, что время течет медленно, мы вечность находимся в полутьме. Но наконец впереди виден просвет. Выныриваем, как из морской пучины, утреннее солнце бьет в глаза, я рывком ставлю беато горизонтально, а в сердце поднимается ликующая радость.
– Оторвались? – спрашиваю я у Родвера, оглядываясь. Почему-то уверена, что это так. Хотя и знаю – оторваться от дракона невозможно. Он будет преследовать, пока не настигнет свою добычу.
– Нет, Магрит, не оторвались… Он может зайти с другой стороны… Но, похоже, уже не будет, – он указывает на небо над скалами, между которыми мы только что пролетели.
Там, в восходящих лучах солнца, отбросив ненужный более купол невидимости, летит на восток темно-коричневый дракон.
– Родвер! – я оборачиваюсь к нему и обнимаю за шею. – Ты прогнал дракона! Ты понимаешь это?!
Он выглядит ошарашенным. Растерянно, но крепко обнимает меня.
– Благодаря тебе… – отвечает он задумчиво. – Магрит, выходит, твое присутствие делает меня одним из сильнейших магов.
Да нет, Родвер, не «одним из», а сильнейшим, думаю я. Одним из сильнейших ты и раньше был. А тот, кто в состоянии сражаться с драконом, равен дракону. А это значит, что он – сильнейший маг среди людей. Но тебе, Родвер, я этого не скажу, чтоб не зазнавался.
К тому же сильнейшему магу нужен стимулятор в лице ректора академии.
Даже обидно, мне-то наша загадочная связь не приносит таких преимуществ! Но, слава богу, она есть! Без нее мы уже были бы мертвы.
Я пристально смотрю на Родвера, он на меня. В воздухе словно повис вопрос. «Мы не закончили…» – проносится у меня в голове. Не закончили с поцелуем. Ни тогда, на террасе, ни сейчас. К тому же слышал ли он мое дурацкое, отчаянное признание? Честно говоря, лучше бы нет. Никогда не признавалась мужчине в чувствах первой!
Воздух звенит, а мы молчим, буравя друг друга глазами. В лице Родвера я вижу размышления, словно что-то тревожит и останавливает его, несмотря на ликующую радость нашего спасения.
– Родвер, скажи… ты все это просил ради дела, чтобы усилить связь, или?.. – не выдерживаю я. Говорю последнюю глупость, знаю, что ломаю все, но что-то подтачивает меня изнутри, как и его.
– Даже не знаю, что тебе ответить! – почти зло отвечает он, отводит взгляд и добавляет с досадой: – Надо спешить, Магрит! У нас ни на что нет времени!
Мы меняемся местами, и сосредоточенный Родвер направляет беато в сторону столицы. За спиной остаются наши погибшие охранники – я стараюсь не думать о них, это слишком больно, слишком сложные чувства рождаются при мысли об их гибели. И схватка с драконом, в которой мы не вышли победителями, но устояли благодаря нашей неведомой связи.
Внутри саднит от незаконченного поцелуя и незаконченного разговора. Но я отбрасываю и эти чувства. Действительно не до них.

Глава 28

Пока летели, мы почти не разговаривали. Оба были погружены в свои мысли. Я понимаю, что Родверу нужно осмыслить произошедшее, мне – тоже.
Лишь подлетая к столице, я спросила:
– И что ты теперь думаешь об этой связи?
– Думаю, что во мне все же есть что-то от дракона! – неожиданно рассмеялся он. – Но пока не ощущаю, не понимаю, откуда это…
– У Бара есть версия, но он не хочет говорить о ней.
– Значит, нам остается лишь пристать к нему с ножом к горлу, – усмехнулся Родвер.
Да, подумалось мне. А ведь выходит, мы теперь не так уж зависим от Бара в плане защиты. Он не обрадуется, совершенно точно не обрадуется. Но тогда думать об этом не было смысла. Впереди была неизвестность – опасная, страшная, заставляющая отринуть все другие размышления и страхи.
Над столицей мы летели под пологом. Видели, что на улицах полно народа, люди собираются группками, явно обсуждают происходящее. А на выезде из города стояла очередь из карет – некоторые высокопоставленные граждане стремились уехать, раз началось непонятное землетрясение.
В академии мы приземлились прямо в центральном саду, сняли полог. Тут уже стояли беато королевских магов, прибывших, чтобы начать разбирательство.
Стоило ступить на землю, как я ощутила тонкую, мелкую вибрацию. И порой, примерно раз в минуту, мощный толчок, словно что-то пыталось вырваться из-под земли. Сердце сжалось от тревоги. Но бояться было некогда. Да и сейчас, как никогда, я должна демонстрировать спокойствие и владение ситуацией.
Представитель королевских магов сразу бросился ко мне:
– Ваше сиятельство, какое счастье, что вы прервали свой отпуск. Мы предполагаем, что толчки исходят из Лабиринта, а чтобы попасть туда, нужны вы и ключ… Это не похоже на простое землетрясение. Его величество уполномочил нас и вас… – он протянул мне конверт, – разобраться с ситуацией.
Мы с Родвером переглянулись. Да уж с момента, когда мы получили весть о землетрясении, знали, что лезть в Лабиринт придется. Теперь фактически мы получили прямое распоряжение короля об этом.
– Несомненно, – ответила я. – Дайте мне полчаса, после чего, вероятно, стартуем.
А дальше все завертелось… Вернее, я завертела все вокруг, заставляя себя отринуть любые эмоции и страхи. Да не так уж страшно мне было, когда рядом стоял мой «сильнейший маг современности».
Я вызвала своего заместителя – первого проректора Меато Бэйра. Пожилой маг явно был растерян.
– Мы ничего не могли предпринять без вас и вашего ключа… – начал он.
– Нет, могли! – сейчас я не собиралась ни с кем церемониться. – Мэтр, почему в академии полно народа?! Почему вы до сих пор не организовали эвакуацию?! Срочно займитесь этим. Оставить лишь сотрудников службы безопасности и прибывших королевских магов. Остальным займусь я. И еще… пусть немедленно найдут… – я назвала имена Молодого Сокола и его друзей. – А также профессора, что с ними работал. Срочно ко мне в кабинет! И… направьте туда же лучшего специалиста с кафедры магической географии и геологии!

Первыми нашлись Молодой Сокол с его командой и работавший с ними профессор Грайт с кафедры тонкой магии. Я бы с удовольствием послушала их полный отчет, но сейчас на это не было времени. Мне нужно было убедиться, что смутная догадка, витавшая в воздухе, когда они предложили свои исследования, верна.
Ведь ужас, охватывающий при подходе к Лабиринту, никуда не делся, не факт, что даже целой командой магов мы сможем с ним справиться.
Сообразительный Молодой Сокол держал в руках коробочку с образцом водорослей, явно догадался, зачем я вызвала.
А вообще вид у всех был испуганный, ведь время от времени пол под ногами ходил ходуном, казалось, что сейчас все начнет рушиться. Девочка из команды и вовсе пугливо жалась к друзьям, и явно не из-за визита к высокопоставленной ректорше. Только сам Молодой Сокол выглядел более-менее невозмутимо.
Мне тоже было не по себе, не панический страх, но мерзкое ощущение опасности, которую я не могу держать под контролем. Успокаивало лишь присутствие Родвера и сознание собственной ответственности.
– Дорогие адепты, мэтр, позднее я с радостью рассмотрю ваш полный отчет. Сейчас же прошу быстро сообщить, получены ли результаты и какие.
Профессор кивнул Молодому Соколу.
– Ваше сиятельство! – Парень явно был возбужден, понимал, что их исследования могут помочь в сложившейся ситуации, это придавало значимости моменту. – Мы провели всесторонний анализ растительности, что есть на стенах при подходе к Лабиринту. Большая часть водорослей и грибов – совершенно безобидны. Но есть один вид… В ходе экспериментов выяснилось, что вот эти водоросли – для них нет пока названия – излучают эмоцию ужаса, если можно так сказать, когда приближается человек или другое живое существо. Мы пробовали и на крысах, и на кошках, и на себе… Чем ближе к Лабиринту – тем выше их концентрация на стенах.
Вот оно! Да, то, что витало тогда в воздухе, подтвердилось.
Родвер тихонько встал подле меня.
– Это может значить, что когда-то их специально заселили на стены, чтоб отпугивать желающих прогуляться по Лабиринту, – сказал он мне едва слышно.
И тут же дрожащим голосом вступила девочка из команды Молодого Сокола:
– Ваше сиятельство, эта культура не характерна для подземелий, она вообще нигде больше не встречается, если следовать данным архивов. Вероятно, ее там посадили для устрашения.
Ну до чего сообразительные ребята! – подумала я. Пожалуй, если выживу, выпишу им премию вдобавок к сумме гранта.
Профессор Грайт с гордостью смотрел на учеников.
И профессору выпишу, подумала я. Но сейчас нужно торопиться.
– Покажите, – попросила я. – У вас ведь образец.
Молодой Сокол почтительно открыл передо мной коробочку. В ней находилась низкая стеклянная чаша, в которой лежал камешек с темно-зеленым налетом. Я понимала, что получить чистую культуру этих водорослей было совсем непросто. Они и правда молодцы.
Ну водоросли и водоросли, ничего особенного. Но когда я поднесла руку на расстояние двух дюймов от камешка, то воздух возле меня словно изменился. Мне стало страшно дышать, сердце быстро забилось от беспричинной неприятной тревоги, потом наползло облачко холодного, мерзкого ужаса.
Я отвела руку. Отлично.
– Вы позволите испортить ваш образец, есть ведь другие? – спросила я.
– Разумеется, ваше сиятельство, – ответил профессор.
Я вновь подняла ладонь над камешком и пустила в него серебристую молнию. Молния голубоватым огнем охватила камешек. Спустя секунду он погас, а зеленый налет исчез как не было.
Снова можно было нормально дышать, облачко ужаса рассеялось.
– Отлично, господа! Вас всех ждет премия! – сказала я.
…А потом была короткая дискуссия с Молодым Соколом, который набрался наглости проситься с нами в путешествие под землю, ссылался на то, что «они уже там были и хорошо во всем разбираются».
– Чтоб через десять минут духу вашего не было в академии! – рявкнула я. – Окончите академию – и милости просим совершать подвиги. А сейчас, профессор, уходите и уведите этих энтузиастов!

Следующим был заведующий кафедрой магической географии и геологии мэтр Бронзай. Этот пожилой маг выглядел совсем неважно – глаза запали, весь бледный, и трясся он как осиновый лист. Не получалось списать это на страх перед «землетрясением». А значит, и другие мои смутные подозрения могут оказаться правдой.
– Итак, мэтр, – сказала я. – Мы с вами оба понимаем, что происходящее очень напоминает работу сейсмического оружия. Скажите честно – от этого зависит ваша дальнейшая карьера, – с вашей кафедры не пропадало что-нибудь из такого оружия?
Мэтр затрясся еще сильнее.
– Ваше сиятельство… Вчера у нас действительно произошел казус. Пропал большой сотрясатель.
Мгновение я молчала. Ожидала чего-то подобного. Но, когда подозрения подтвердились, даже не знала, как реагировать. Хотелось просто подпалить его, хоть я весьма далека от огненной магии.
Я выдохнула и взяла себя в руки:
– И вы не сообщили об этом моему заместителю?
– Мы надеялись сами найти в ближайшее время. Не хотели создавать панику… Думали, просто кто-то из студентов решил похулиганить…
– А почему у вас опасное оружие лежит в свободном доступе?! – взорвалась я. – Вы понимаете, что теперь опасность грозит и академии, и всей столице?!
– Ваше сиятельство… Есть и хорошие новости, – залепетал мэтр. – Как геолог, я могу сказать, что сотрясатель включен на определенную мощность. Все, чего мы можем ожидать, пока не дезактивируем его, – это такие же толчки, по сути, не опасные.
Я выдохнула гнев. В этом профессор был прав. Есть и хорошие новости. Судя по всему, это не неведомая сила рвется из Лабиринта, а всего лишь сотрясатель, который злоумышленники установили в районе Лабиринта.
Но есть и плохие. Возможно, враги нашли другой вход в Лабиринт и поставили его внутри, а не возле входа снаружи. Это значит, что они нашли вход, о котором мы не знаем. Об этом свидетельствует и то, что дракон пытался спалить нас с Родвером. Значит, я и мой ключ от Лабиринта уже не важны им.
А еще это значит, что я полезу в Лабиринт, что бы Родвер ни думал об этом. Ведь настроить ключ на другого мага просто не успею. Это мероприятие на пару часов. У нас их нет.
Я поежилась. Внутри все еще бушевал гнев на мэтра Бронзая, но мерзкий страх перевешивал. Видимо, Родвер ощутил мое состояние и встал рядом. Стало полегче, он словно накрыл меня особым пологом своего твердокаменного спокойствия.
– А о панике в столице вы не подумали? – обратилась я к профессору. – В любом случае вы будете смещены с поста заведующего кафедрой, также я подумаю о вашем увольнении. Последнее, что вы выполните на этой должности, – найдите предателя, который украл сотрясатель. Отправьте всех студентов и сотрудников, включая себя, на ментальную проверку. Вам в помощь будут выделены специалисты из службы безопасности. Справитесь – и, возможно, я не привлеку вас к уголовной ответственности.
Видимо, меньшего Бронзай и не ожидал. Он мелко закивал и начал благодарить, потом ушел, кланяясь.
Я взглянула на часы. Мы с Родвером остались одни. Я обернулась к нему.
– Ты понимаешь, что это значит? – сказала я.
– Да, миледи, мне удалось связать концы с концами.
– Тогда я не хочу слышать, что я должна остаться, а ключ настроить на тебя. Если сотрясатель в самом Лабиринте – без меня не обойтись. Пойдем, нас ждут, – я подошла к сейфу, приложила руку, вводя личный код своей ауры, и достала ключ – небольшую каменную пластинку. – А если хочешь заранее усилиться, то я возьму тебя под руку, это вполне допустимо. Думаю, демонстрировать общественности нашу с тобой связь пока преждевременно.
Родвер с усмешкой посмотрел на меня сверху вниз.
– Знаешь, ты бываешь и жесткой, и властной, – сказал он с непонятным выражением в голосе и отставил локоть.
– Должность обязывает, – усмехнулась я в ответ и взяла его под руку.

Глава 29

В Лабиринт мы пошли не такой уж большой командой. Коридоры там узкие, много людей могут создать хаос. С нами было три королевских мага и трое из службы безопасности академии, двое из которых выпускники кафедры магической геологии и географии с нужными навыками.
Я поделилась соображениями насчет сотрясателя, на лицах магов отразилось облегчение. Сейсмическое оружие – плохо, неприятно, но это нечто знакомое, с чем можно бороться.
Мы быстро прошли к неприметному круглому входу в небольшую будку, где начинался спуск в подземные коридоры, ведущие к Лабиринту. Увидев меня, охранники, что постоянно караулят его, поклонились и разблокировали проход. Я мельком спросила, не проникал ли кто-то недавно в подземелье. Ведь сотрясатель кто-то принес в него и установил, для этого нужно войти туда.
Подумала, что и самих охранников нужно отправить на ментальную проверку.
Однако, по их словам, никаких происшествий не было, и они не лгали, мы с Родвером оба чувствовали это.
И начался длинный спуск по темной лестнице.
Обычно тут никто не ходил, поэтому постоянного освещения не было. Маги зажгли желтоватые летающие огни, и мы стали спускаться. Дезактивировать сотрясатель сможет любой из присутствующих, мое личное участие потребуется, если сотрясатель находится в Лабиринте и нам придется его вскрыть. Поэтому я шла в середине нашей процессии. Родвер подле меня.
Под землей толчки ощущались сильнее. Стены тряслись, иногда на нас сыпалась мелкая каменная крошка. Родвер установил легкую пружинящую защиту на нас двоих, чтобы защитить лица, но, конечно, было очень и очень не по себе. В голове вставали страшные картинки, что на нас рушится свод, а мы не успеваем защититься.
Был вариант поставить силовой купол над всей командой, но мы понимали, что это помешает свободно перемещаться в коридорах. Оставили это решение на крайний случай.
Лестница закончилась, и мы оказались в длинном, извилистом коридоре, темном и сыром. До Лабиринта еще далеко, но мы уже начали осматривать пол и стены на случай, если сотрясатель установили не доходя до входа.
В желтоватом свете летающих огней стены казались противными и зловещими, я разглядела несколько ярко-оранжевых мхов и легкий налет зеленых водорослей, пока вроде бы не тех. Но вскоре, по мере приближения к Лабиринту, словно поток воздуха, наполненного тревогой и ужасом, ударил в нас, прилетел из тьмы перед нами. Я распорядилась, чтобы обжигали стены, впереди идущие маги пустили молнии, и ужас отступил.
Теперь мы шли, постоянно вычищая стены перед собой. Это замедляло движение, нервировало, но спасало от паники и безумия, с которыми когда-то не справился даже дракон.
Коридор плавно уходил вниз, и толчки становились сильнее. Стены вибрировали, пол поднимался и опускался, как палуба корабля во время качки. Родвер наплевал на мои распоряжения и крепко взял меня за руку. Я не возражала. С некоторых пор я испытывала самые неприятные чувства даже при мысли о подземельях. Сейчас же мы находились в самом зловещем из них, причем при постоянной тряске. К тому же идти было все сложнее, нас мотало из стороны в сторону, но Родвер мягко придерживал меня, без него я бы уже много раз упала.
Сверху на нас летела уже не крошка, а небольшие булыжники, мы едва успевали ставить защиту.
Родвер неожиданно остановился, остановив и меня. Поднял свободную ладонь, призывая всех к вниманию. Один из идущих позади нас магов окликнул тех, кто шел впереди.
– Господа, я полагаю, пора поставить постоянную защиту. Это займет время и еще сильнее замедлит движение, но крайне необходимо. Мэтры геологи смогут сделать это?
Он был прав, постоянный щит над головами стал просто жизненно необходим.
Двое геологов кивнули, встали рядом, чтобы совместными усилиями установить постоянный силовой купол у нас над головами, крепкий, но гибкий, чтобы поменьше задевал стены.
И тут…
Этот толчок был сильнее! Пол вздыбился, стены словно дернулись друг к другу, меня бросило на Родвера. А в следующий миг свод коридора треснул. Мы едва успели поднять ладони, чтобы отбросить его от себя силовой волной.
Грохот оглушил. В то же мгновение Родвер вихрем налетел на меня, отбросил к стене, в небольшую нишу, что, по счастью, оказалась рядом. Прижал к жесткому камню, прикрывая собой.
Грохот усилился, и огромная глыба рухнула, отрезая нас от коридора и остальных магов.
Наступила тишина.
Все происходило очень быстро, я не успела испугаться. Теперь же нагрянул запоздалый страх, заставил сердце биться громче.
А еще Родвер… Его мужественный терпкий запах, его грудь, к которой прижата моя щека. Я слышала, как бьется его сердце, и неожиданно ощутила смущение. Мы были слишком близко, так близко, как хотелось оказаться, но мы все не решались.
Он глубоко дышал то ли от пережитой встряски, то ли от моей близости.
Вдруг немного отстранился, зажег в воздухе небольшой огонек, что осветил крохотную нишу, в которой мы стояли, и его лицо.
– Ты спас меня, спасибо… – сказала я тихо, чтобы развеять смущение. – Нужно раскрошить камень и аккуратно развеять, чтобы расчистить путь. Надеюсь, никого там не завалило…
– Подожди, – тихо и хрипло сказал Родвер, я ощутила, как он напрягается и, кажется, наклоняется ко мне. – Пусть геологи поработают, раз уж не поставили защиту вовремя. Здесь мы наконец вдвоем…
– Что? – переспросила я растерянно.
В этот момент опять послышался грохот. То ли геологи действительно начали дробить камень, то ли случился новый обвал. Сердце дрогнуло от страха.
Родвер мягко положил мне на щеку ладонь – горячую, жесткую, бережную. Вгляделся в мое лицо, успокаивающе погладил большим пальцем.
– Страшно, Магрит? – мягко спросил он хриплым шепотом.
– Очень… – искренне прошептала я в ответ и замерла, глядя в его синие глаза. Они горячо блестели, не хуже, чем у дракона.
– Сейчас станет не страшно, – сказал он, склонился и накрыл мои губы поцелуем.
Да, страх исчез. Все исчезло под твердыми, но нежными губами. Он целовал меня нежно и страстно, скользя по губам, лаская язык. Накрыл мой затылок ладонью, чтобы защитить от каменной стены, и прижался сильнее. Меня поглотило и закружило. Сладкие нежные волны расходились по телу, хотелось большей близости, невозможной близости. Я высвободила руки из его объятий и обвила его шею, погрузив пальцы в жесткие волосы.
Катастрофы не существовало, существовали лишь мы с Родвером. Мы – это остров, который не сокрушат никакие штормы…
Наконец-то! Я даже не думала, что между нами будет так. Не бешеная страсть, но страсть всепоглощающая, не сладкая нежность, но нежность бездонная. Нечто глубокое, родное, правильное.
А еще… я совершенно точно узнала этот поцелуй. Просто тогда он был мягче, сдержаннее.
Осознание волной накрыло меня, и мир вернулся. Я уперлась руками Родверу в грудь, пытаясь отстраниться.
– Гаурин Бригс! – прошептала я ему прямо в губы. – Это ты!
Так очевидно. Как же слепа я была!
– Меня все же зовут Родвер Гайнорис, – ответил он, неохотно отстраняясь. – Бригс – лишь один из рабочих псевдонимов.
– Обманщик, манипулятор! Ты с самого начала увидел меня под пологом, ты врал мне! Ты обманул меня! – прошипела я, продолжая попытки высвободиться из кольца его рук. Только высвобождаться было абсолютно некуда, мы стояли в нише, прижатые друг к другу. Но сердце разрывалось от противоречивых чувств, я просто не знала, куда деваться, и продолжала вырываться.
– Ты меня тоже, – ласково ответил Родвер, но поморщился. Мои слова явно доставляли ему душевную боль. – Тоже играла и врала мне тогда, на набережной. Это было очень интересно и трогательно.
– Трогательно?! Да знаешь, кто ты такой?.. – размахнуться была негде, и я просто слегка ударила кулаком в его грудь. – Я обманула тебя один раз! А ты пришел ко мне на собеседование и не сказал, кто ты! Скрывал все это время…
– Я как раз сказал! – в голосе Родвера появилась откровенная досада. – Свое настоящее имя сразу на собеседовании! А ты… убежала от меня тогда… Разбила мне сердце!
– Ах вот как! А ничего, что Гаурин Бригс был человеком, у нас не было шансов?!
– Но теперь-то есть! Теперь, когда я маг, а ты моя истинная пара, – Родвер явно взял себя в руки, в голосе опять прозвучали ласковые нотки. Он прижал меня к себе еще сильнее и снова начал склоняться, чтобы поцеловать меня.
Я отвернула лицо в сторону, уходя от его губ, но гнев чуть-чуть уменьшился. Захотелось плакать.
– Как мне теперь доверять тебе? – прошептала я, едва сдерживая слезы. – Как? Скажи хоть одну причину, почему я должна тебе доверять?
– Потому что… Я люблю тебя! Люблю тебя, Магрит… Влюбился в тебя сразу, еще тогда, на набережной… Впервые в этой короткой жизни.
Слезы как-то резко отхлынули. Внутри меня все расслабилось. Лишь одна едкая заноза заскребла в душе.
– Влюбился в меня или в юную Магги Грейн? – спросила я.
– В тебя, Магрит… – Родвер ласкающе положил ладонь мне на щеку, как ему нравилось. Как нравилось Гаурину Бригсу. Заглянул глаза. – Я ведь видел тебя под этой маской. Взрослую и сильную женщину, которая может быть такой милой романтичной девушкой, как Магги Грейн. Знаешь, кто такая Магги Грейн? Это часть тебя. Та часть, что навсегда сохранила наивную и красивую юность, которая никогда не оставалась безутешной вдовой и не становилась ректором…
– Но почему ты не сказал мне раньше! – снова почти заплакала я. – Хотя бы о своих чувствах!
– Я сказал почти сразу. Просто ты не поверила. И еще говорил несколько раз.
«О чем он?» – пронеслось в голове. Но память тут же подбросила картинку, как он сидит такой наглый у меня в кабинете: «Леди Магрит, возможно, мне следовало бы сказать, что однажды я встретил вас, допустим, при дворе и был поражен вашим умом и красотой. И решил оказаться рядом с вами подобным способом. Примерно это, вероятно, подумал его величество, когда, улыбаясь, подписал указ. Но мне не хотелось бы сыпать красивыми словами. Или вы предпочтете подобный ответ?»
И еще, чуть позднее:
«А почему вам небезразлично, что случится со мной? До вчерашнего дня мы вообще не были знакомы».
«О, ваше сиятельство, должно быть, мне стоит вновь ответить, что я питаю к вам тайные чувства и не могу позволить, чтобы даже один волосок упал с вашей очаровательной головки».
– Но вспомни, как ты это сказал! Я думала, ты издеваешься! – воскликнула я.
Родвер пожал плечами:
– Издержки профессии. Сказать так, чтобы собеседник не заподозрил, что это правда, и отвести подозрения – чуть ли не первое, чему нас учат.
– А почему было не сказать по-настоящему, не открыться, не поговорить со мной искренне?! Я такое чудовище?!
– Ну что ты, Магрит, – улыбнулся он. – Я просто хотел, чтобы ты влюбилась в меня, а не в Гаурина Бригса или кого-то еще. Поэтому выжидал почти до последнего. Я должен был быть уверен, что ты неравнодушна именно ко мне.
– А что изменилось теперь?!
– Теперь я знаю, что ты влюбилась в меня, – вновь пожал плечами Родвер, в его глазах мелькнуло лукавство.
– Откуда?!
– Ты сама в этом призналась.
«Ах ты ж, паразит, значит, услышал!» – подумала я.
У меня было еще много что ему сказать. Да и не собиралась я теперь «сдаваться без боя», будь между нами хоть трижды истинная связь! Но в этот момент грохот, который я не замечала во время поцелуя и разговора, усилился. Камень у Родвера за спиной дрогнул, пошел трещинами и разлетелся мелкой крошкой. Родвер тут же прикрыл нас пологом, чтоб пыль не забилась в глаза и уши.
Налетел порыв ветра, и крошка потоками устремилась вдаль по коридору, освобождая пространство.
– Слава богу, миледи, вы целы! – все шестеро магов были живы. Геологи, хорошо поработавшие на очистке территории, утирали пот со лба.

Толчки продолжались, но остаток пути до Лабиринта мы прошли без особых сложностей. Геологи установили хорошую защиту, Родвер подпитал ее своей силой.
Сотрясатель обнаружился прямо у входа в Лабиринт. Слава богу! Конечно, это означает, что в академии есть предатель, который украл его и установил здесь по распоряжению наших врагов. Но значит это и то, что второго входа в Лабиринт, вероятно, нет.
Прибор представлял собой небольшую железную палочку, которая вставлялась в любую трещину в полу или стенах. Название «большой сотрясатель» не из-за размеров – палочка была длиной лишь чуть больше мужской ладони, – а из-за высокой мощности и способности вызывать сильные толчки. Наш сотрясатель был засунут в трещинку прямо возле магической плиты, запечатывающей Лабиринт.
Все облегченно вздохнули.
Пошатываясь от толчков, один из геологов подошел к сотрясателю, поводил над ним руками, отключил. Несложная в общем-то магия. Камень вокруг дернулся и замер.
Все закончилось.
Мы переглянулись. Хотелось смеяться от радости. Я улыбнулась, обводя взглядом нашу команду. И тут геолог, вытаскивавший сотрясатель из трещины, удивленно оглянулся на нас.
– Тут в трещине письмо, – сказал он и вытащил из нее конверт, лежащий возле сотрясателя. – Написано: «Ректору академии графине Магрит Сайорин».
И протянул письмо мне.

Глава 30

Но прежде чем я взяла конверт, Родвер протянул руку и поводил над ним. Он предположил, что послание может быть отравлено вредной для меня магией.
– Чисто, – коротко сказал он.
Я взяла в руки конверт и отошла, чтобы никто не видел написанного, но незаметно кивнула Родверу, чтобы приблизился и читал из-за моего плеча. Сейчас не время злиться на него.
Послание гласило:

Леди Магрит, если вы читаете это письмо, значит, вы все еще живы. В сложившейся ситуации считаем необходимым предупредить: если через три дня вы не передадите нам ключ и не проведете настройку на нашего человека, то все же умрете. Встреча с нашим доверенным – 18-го числа во дворе «Зеленого бизона». Неявку будем считать отказом от сотрудничества. Если вы проинформируете о нашем послании и условиях его величество и прочих – умрете раньше.
Ваши доброжелатели

– Доброжелатели… тьфу! – прошипела я.
– По крайней мере, они способны к иронии, – усмехнулся Родвер тихо. – Ты позволишь? – он мягко взял у меня письмо и обернулся к присутствующим, показывая его.
– Отвратительные угрозы в связи с тем, что нам удалось обезвредить сотрясатель, – сказал он им. – Я сам позабочусь, чтобы были приняты меры, – едва заметно, многозначительно кивнул главному из королевских магов, вероятно, у них был опыт совместной работы.
Да, он прав, подумала я. Теперь если и информировать короля, то только тайно, через службу Родвера. И как бы ни сердилась я на этого Гаурина-Родвера, его помощь мне нужна. В сущности, я вообще не понимала, что теперь делать.
Не то чтобы послание сильно напугало меня. За этот день я пережила столько, что, казалось, напугать не может уже ничто. Но противное ощущение беспомощности и непонимания притаилось во мне.
Я распорядилась идти обратно, но сама ненадолго задержалась. Ключ у меня, мы возле Лабиринта. Решение, которое не хотелось принимать прежде, сейчас казалось нестрашным. Напротив, меня разбирало любопытство. Ведь теперь мы знаем, как справиться с первобытным ужасом, охватывающим тех, кто проник в Лабиринт.
Так просто: вскрыть его и узнать его тайны… Опередить врагов.
Просто поднести ключ к выемке на каменном блоке, приложить свою руку…
– Нет. По крайней мере – не сейчас, – сказал Родвер, прекрасно понявший мой задумчивый взгляд. Обнял меня за плечи и почти насильно развернул в сторону коридора.
Обратно мы вернулись быстро и собранно. Когда вышли, у всех на лицах было написано величайшее облегчение. Пуля пролетела мимо. Это был всего лишь сотрясатель, катастрофы не случилось, и мы все живы.
Я и сама радовалась солнцу и свежему воздуху так, словно год просидела под землей.
Я отдала специалистам службы безопасности необходимые распоряжения. Провести полное расследование по вопросу кражи сотрясателя. И объявить в академии чрезвычайное положение до полного выяснения подробностей происшествия. То есть усиленная охрана всех помещений и небольшая ментальная проверка входящих и выходящих из академии. Комендантский час. Вот уж не думала, что когда-нибудь буду принимать подобные меры.
Однако учебный процесс будет возобновлен с завтрашнего дня, пускать сотрудников и студентов в академию начнут утром. Закрыть академию нельзя, причин для этого больше нет.
Я отпустила всех, кроме Родвера. Его я бы тоже отпустила – из вредности. Но его попробуй прогони.
Мы остались вдвоем в саду посреди пустой академии.
Я выдохнула, задумчиво покатала языком во рту, делая вид, что не замечаю его присутствия. Бой окончен, можно покапризничать. Пусть просит прощения.
Он молчал, слегка улыбаясь.
– Прошу простить меня, Родвер, – произнесла я наконец. Он что, не собирается извиняться, объясняться и выяснять отношения?! – Этот день был утомительным, я хотела бы отдохнуть.
И, не дожидаясь его ответа, пошла в сторону своего особняка. Конечно, прислуга эвакуирована вместе со всеми, но я и сама прекрасно справлюсь.
Родвер, ни слова не говоря, пошел подле меня, подстраиваясь под мой шаг. Вот ведь упрямый паршивец!
– Могу я узнать, с какой целью вы провожаете меня, мистер Гайнорис-Бригс? – я остановилась, развернулась и с вызовом посмотрела ему в лицо.
Как и ожидала, он усмехнулся. В глазах, впрочем, были понимание и ласка.
– Магрит, неужели ты думаешь, что теперь я отойду от тебя хоть на шаг? – ответил он. – Если ты решила ночевать в академии, то и я должен остаться здесь.
– Нет, подожди! – прорвало меня. – Ты хочешь сказать, что собираешься ночевать со мной вдвоем в моем доме?
Он пожал плечами:
– Не вижу в этом нарушений вежливости. Ты была моей гостьей, почему бы тебе не пригласить меня в ответ.
– А если не приглашу, ты, разумеется, пролезешь в дымоходную трубу?!
– У тебя нет труб, все обогревается магически. Думаю, я войду в дверь.
– Нахал! – бросила я, отвернулась и пошла дальше.
Вот как ему удается выводить меня из себя?! Я вообще-то и сдержанная, и разумная. А от его ироничных высказываний возмущение просто захлестывает.
От возмущения я, должно быть, и не заметила препятствия на пути. А заметила, лишь натолкнувшись на что-то твердое, горячее и знакомое. Прямо грудью и лицом. Родвер за спиной у меня опять усмехнулся.
Тьфу! Так и вмазала бы ему по физиономии!
Сильные руки поймали меня и отставили в сторону, как котенка.
– Вижу, вы неплохо развлеклись без меня, – зло сказал обладатель этих рук. То есть Бар.
Ага, один меня подначивает своими насмешками вместо того, чтобы вымаливать прощение, а другой злится и ревнует, не разобравшись в ситуации! Напряжение, копившееся весь этот опасный день, взорвалось во мне и выплеснулось на Бара.
Я со всего маху залепила ему пощечину.
– Почему ты не сказал мне, кто он?! – я коротко кивнула на Родвера. – Ты не мог не увидеть это в его разуме!
Естественно, дракон даже не дрогнул.
Мужчины, как когда-то в саду, переглянулись.
– Он меня попросил мысленно, – ответил Бар спокойно. – К тому же так ты должна была рано или поздно узнать и рассердиться на него. Мне это на руку.
– Ах вот как! – ехидно сказала я.
Секунду подумала. Бар, конечно, поступил не очень по-дружески, скрыв от меня, что мой любовник с набережной и Родвер – одно лицо. Но вмазать ему, оставив главного обманщика ненаказанным – несправедливо.
Развернулась и залепила пощечину Родверу. Он, кстати, словно ждал этого.
– Ты даже не извинился за обман! – пояснила я.
Родвер притронулся к красной щеке, но злости в его глазах не было. Видимо, действительно ждал, что и ему от меня прилетит.
Мне полегчало. Лупцевать их по физиономиям совершенно бесполезно, но внутри растеклось ощущение, что я все расставила по местам. А эти двое снова переглянулись.
– Мне кажется, у Магрит истерика. Не находите, профессор? – словно рассуждая, сказал Родвер Бару. – Немудрено в свете того, сколько всего случилось. Как вы считаете, что уместно сделать в этом случае? Как помочь?
– Вы знаете, – насмешливо ответил дракон. – Я слышал, очень хорошо помогает как раз пощечина. Но я не осмелюсь своей тяжелой драконьей рукой.
– Я тоже, – усмехнулся Родвер. – Знаете, я слышал еще, что неплохо помогает купание в холодной воде или ледяной душ. Фонтан рядом, мы могли бы воспользоваться им…
– Тогда, боюсь, Гайнорис, нам с вами обеспечено увольнение, – наигранно-рассудительно сказал Бар, притворно вздохнув.
Я уже не знала, смеяться мне или плакать. Они явно говорили это, чтобы вызвать новый взрыв моей ярости и дать возможность выплеснуть все до конца либо рассмешить меня и этим закончить инцидент. Конечно, никто из них не будет давать мне пощечину или кидать в фонтан.
– Вы невыносимы, господа, – сказала я спокойно. – Счастливо оставаться. Вы великолепно понимаете друг друга.
Развернулась (жаль, я не в платье, можно было бы эффектно взмахнуть подолом) и пошла к себе. Мужчины, разумеется, пошли за мной. Другого я и не ожидала.
Пришлось демонстративно ускорить шаг.
– Магрит, в конце концов, может, ты успокоишься?! – услышала я Родвера. Он явно с трудом сдерживал смех. – Можешь прогнать нас потом. Сейчас как минимум нужно обсудить сложившуюся ситуацию и узнать, чего добился профессор Барлор на своем острове.
Я выдохнула, тоже с трудом сдержала смех и остановилась. Ну, конечно, невыносимый Гайнорис, как всегда, прав! Кто бы сомневался.
– Ладно, пойдемте. Но это мой дом, и я оставляю за собой право в любой момент выставить вас под дождь.
Взглянула наверх. Там светило яркое солнце, чуть расцвеченное золотыми закатными красками. Небо было ясным, ни облачка. Дождя не ожидалось. Но припугнуть-то нужно!

Войдя к себе, я неожиданно осознала, насколько проголодалась – последний раз мы с Родвером ели вечером накануне. Даже голова немного кружилась от голода, и магические способы взбадривания уже не очень-то работали.
Ладно, прислуги нет, но еды в доме должно быть сколько угодно.
– Пойдемте, нам нужно перекусить, а то так и продолжим кусать друг друга, – сказала я мужчинам, и мы отправились туда, куда я почти никогда не заходила. Графине просто нечего делать на кухне.
– Вы, Родвер, сварите нам всем кохве, – я пошарила взглядом и обнаружила на полочке банку с надписью: «Отборный кохве с Неометийских плантаций». – У вас отлично получается, – усмехнулась. – А мы с профессором накроем стол в столовой. Бар, давай посмотрим, что здесь есть…
Но, оказывается, найти что-то на кухне не так просто. Пришлось с уверенным видом осматривать пространство под насмешливыми взглядами гостей. Нет, ну где-то тут точно должна быть еда, подбадривала я себя, открывая очередной шкафчик, в котором хранилась посуда и ничего съедобного. А висящие в углу связки чеснока плохо походили на готовое блюдо.
Нет, вы не подумайте, что я совсем ничего не умею по дому! Когда-то дуэнья научила меня готовить, вдруг пригодится. И вышивать я умею, и шить – все, что положено девице. Во времена жизни с Роджером я иногда радовала его блюдами, приготовленными лично мной. Но просто столько лет у меня не было никакой необходимости что-либо делать по кухне!
Но наконец за двумя стеллажами я нашла холодовый стеллаж – шкаф, в котором магически поддерживалась низкая температура. Победа! Мы с Баром принялись разглядывать, что стоит на полочках.
В итоге обнаружили: тушеную птицу майв в сливках (одно из моих любимых блюд), заготовку для овощного салата (я быстро заправила его найденным тут же кислым молоком), целую кастрюлю ароматного супа и мои любимые пирожные в виде трубочек со сладким кремом.
Споро накрыли на стол в ближайшей столовой, подначивая друг друга, что работа обслуживающего персонала неплохо у нас получается – не стоит ли сменить профессию? И наконец сели есть, предварительно поводив руками над едой, чтобы подогреть.
Пожалуй, освоиться на собственной кухне было самым большим моим подвигом за этот день.
Вначале мы просто ели. Бар в дороге, видимо, тоже сильно проголодался. К тому же я знала, что драконы в любой ипостаси питаются реже, чем люди, но съедают за раз намного больше.
Но когда дело дошло до изумительного кохве, мы все переглянулись.
– Давайте поступим проще, – сказал Родвер. – Я открою вам свой разум, чтобы вы прочитали события у меня в голове. Правда – не все. Магрит, будьте любезны, дайте мне руку, хочу заодно кое-что проверить…
– У вас вошло в привычку водить ректора за руку? – почти огрызнулся Бар.
– В этом есть смысл, профессор, вы скоро поймете, – сказал Родвер, а я решила не упрямиться и протянула ему руку. Уже привычно ощутила жесткое бережное тепло его ладони. Вот хорошо бы он только дотрагивался до меня, а не отвешивал свои многозначительные шуточки, пронеслось у меня в голове.
Бар ощутимо поморщился, атмосфера вокруг него сгустилась. Мужчины замерли, глядя друг другу в глаза. И чем дольше смотрели, тем изумленнее становилось лицо дракона.
– Как вам это удается? – серьезно спросил он. – Я поставил ментальные щиты, которые должны защитить от чтения ваших мыслей кем угодно, кроме меня. Ну и от сильного ментального удара они защитить не могут… Как вам удается показывать мне воспоминания… избирательно?
– Смотрите дальше – поймете, – ответил Родвер. Я понимала, что Родвер держит мою руку, чтобы усилить свои магические способности, включая ментальные. Вероятно, хотел скрыть от Бара наш поцелуй в подземелье и другие почти интимные моменты.
Лицо Бара стало уже не просто изумленным, его просто начало передергивать. Облако вокруг него сгустилось сильнее, в нем словно мелькали молнии. Потом, когда «рассказ» был окончен и Родвер медленно отпустил мою руку, дракон вдруг встал. Облако рассеивалось, но сам Бар сжимал и разжимал кулаки, в нем явно шла внутренняя борьба.
Ох, что же Родвер затеял, подумала я. Как бы не взорвалось!
Не взорвалось. Облако начало рассасываться, а лицо Бара медленно, но неуклонно превращалось в непроницаемую маску. И тут произошло то, чего я никак не ожидала.
Бар сделал пару шагов по направлению к Родверу. Почтительно склонил голову и произнес:
– Старший брат, я больше не буду стоять на пути у тебя и твоей истинной пары.
Повисла тишина. Мы с Родвером переглянулись, не зная, как реагировать. Что же такое понял Бар, неясное нам?
Мое сердце тревожно забилось. И тут дракон запрокинул голову вверх и завыл от боли, словно был в своей хищной звериной ипостаси. Интуитивно я понимала смысл. Сегодня Бар потерял ту, кого считал своей истинной парой…

Глава 31

– Давай выйдем. Ему нужно излить… это, – сказал Родвер. Да, наверно, растерянно подумала я и пошла за ним к выходу. Мы оказались в моей голубой гостиной, где весь декор был выполнен в голубых тонах.
– Ты хорошо понимаешь, что это значит? – спросила я у него, сев в кресло. Сердце разрывалось от боли за Бара, мысли в голове метались. А из-за закрытой двери все еще доносился отчаянный вой раненого дракона.
– Не очень, – серьезно ответил Родвер. – Ясно лишь, что профессор пришел к окончательным выводам по поводу нашей с тобой связи. И убедился в моей непонятной драконьей природе.
– А тебя это никак не волнует?! – почти огрызнулась я в ответ на его невозмутимость.
– Волнует, Магрит, – неожиданно искренне вздохнул он. – Я даже ощущаю такое… особое предвкушение. Понимаю, что сейчас дракон успокоится и найдет в себе силы объяснить нам. Я узнаю что-то о себе. Но пойми, – он горько улыбнулся уголком губ. – Я привык жить, ничего не зная о себе – кто я, какой была моя жизнь. Я привык к одиночеству и работе. Ощущение, что никакие новости не потрясут меня, слишком привык, что могу оказаться кем угодно.
Теплое сочувствие разлилось у меня внутри. Наверно, только тогда я смогла, наконец, по-настоящему простить ему обман с Гаурином Бригсом.
Мы не успели ни о чем больше поговорить. Вой за дверью стих, дверь открылась, и в гостиной показался Бар с… тремя чашками кохве. Он умудрялся удерживать в руках их все сразу.
Лицо у него было невозмутимое, явно полностью взял себя в руки.
– Перейдем в гостиную? – он даже подмигнул мне. – Помнится, я уже был здесь много лет назад, когда ты только-только стала ректором. И кажется, теперь моя очередь рассказывать.
На этот раз встал Родвер и тоже почтительно поклонился:
– Благодарю, что вы все еще с нами, – сказал он, имея в виду, что Бар смог отринуть личные переживания и думать о «судьбах мира». Бар с усмешкой кивнул ему. Вскоре мы сидели в креслах вокруг круглого столика, попивали кохве и Бар рассказывал о своем путешествии.
– Я бы сказал, что в главном мой визит домой был бесполезным. Драконы не окажут нам помощи. Им все равно. Пока мир и их жизнь в безопасности – дела людей их не интересуют. Даже если кто-то из драконов плетет козни против Эйдорина. Кстати, никто не пропадал. Знаете, некоторые мои собратья и так живут в других странах или на островах вокруг. Это не запрещается. Уследить за всеми невозможно. Так что наш дракон может оказаться кем угодно. Но все же это был небесполезный визит. Я узнал кое-что о Лабиринте и драконьем прошлом. И, похоже, о вас, Гайнорис.
– Драконы что-то знают обо мне? – удивленно поднял брови Родвер.
– Не о Родвере Гайнорисе, разумеется, – с усмешкой ответил Бар. – Слушайте. Как я говорит, мой народ не ведет летописей. Но есть легенды – широко известные и малоизвестные. Я обратился с вопросом про Лабиринт к старейшим из драконов, к тем, кто помнит предания многотысячелетней давности. В разговорах с одним из них я и провел эти дни – не так просто было из легенд и шуток, которыми он их сдабривал, вычленить полезную информацию. Наши старички любят подшучивать над молодежью… Так вот, прежде у драконов, оказывается, были предания о Лабиринте, – Бар выдержал паузу, потом продолжил, видимо подражая интонациям того древнего дракона, что рассказывал ему сказки. – Когда-то, друзья мои, в нашем мире не было моего народа. Но жили другие драконы – великие магические существа, отличавшиеся от нас тем, что не имели человеческой ипостаси. Они называли себя Хранителями мира, следили за порядком и защищали мир от извечного противника, которым был… Насколько я понял, это некий древний дух огня – огромное существо, похожее на гигантскую человекообразную фигуру в ореоле пламени, способное лишь жечь и разрушать, – последнюю фразу Бар сказал уже своим голосом.
– Огненный демон? – спросила я. По спине пробежали холодные мурашки. Только огненных демонов нам и не хватало!
– Можно назвать и так, но я не уверен, – ответил Бар. – У нас просто нет слова для обозначения этого существа. Большую часть времени оно проводило в спячке, длившейся около столетия, потом просыпалось и в течение нескольких дней выжигало города и селения разумных существ, леса и поля… Потом вновь засыпало, насытив свою неуемную жажду разрушения. Как-то сражаться – подчеркну, лишь «как-то» – с ним могли только драконы. Потому что убить его невозможно.
– То есть как невозможно? – изумилась я.
– А вот так! – усмехнулся Бар. – Его тело имеет особую природу, фактически состоит из каменного угля, если можно так сказать. Оно не подвержено ни магическому воздействию, ни чему-либо другому. Можно лишь потушить внешний ореол огня – на время, пока он не наберется сил. Но, чтобы потушить огненную фигуру величиной с три дворца, нужно очень много воды. Даже драконы не могли создать ливень или волну, что погасила бы его. Поэтому, когда эта тварь ненадолго просыпалась, драконы просто делали что могли, чтобы минимизировать вред для живых существ и природы. Извергать на него огонь было бесполезно, ведь он и сам наполовину состоял из пламени. Драконы особым образом перестраивали свой организм, чтобы набирать внутрь воду и изрыгать вместо огня. Так они тушили пожары, атаковали его водными струями. Магически вызывали бури и штормы, чтобы дождь помогал гасить пожары, и укрепляли стены людских поселений… Все это позволяло ослабить демона и уменьшить потери. Он быстрее засыпал. Но спустя сто лет, когда успевали расцвести государства и наступало благоденствие, он вновь просыпался и сеял смерть. Многое, что не успевали защитить драконы, шло прахом…
– Кошмар какой… – сказала я. – Никогда не думала, что у нашего мира такое прошлое.
– Речь идет о том, что происходило десятки тысяч лет назад, – усмехнулся Бар. – Мой народ пришел в этот мир около двадцати тысяч лет назад, к тому моменту об огненном духе и прежних драконах остались лишь легенды. Леса, сожженные огненным духом, выросли, новые города встали на месте прежних…
– То есть с ним все же удалось справиться?
– Да, Маг, в какой-то степени удалось, – невесело вздохнул Бар. – Так вот, драконы понимали, что мир не сможет нормально развиваться, если не победить это существо раз и навсегда. Вернее, если не победить его хотя бы надолго – на много тысяч лет. А правил драконами тогда великий драконий маг по имени Гайнир… Вам это имя ничего не напоминает? – усмехнулся Бар еще более невесело.
– Весьма похоже на фамилию Родвера, – осторожно сказала я. Не до конца понимая, куда Бар клонит. Не хочет же он сказать, что Родвер – этот самый древний правитель драконов Гайнир?
– Вы ведь понимаете, профессор, что, возможно, это не настоящая моя фамилия, – пристально глядя на Бара, резко сказал Родвер. Его глаза пылали, в лице читалось необычное возбуждение. Сказанное Баром не оставило равнодушным и его. Да, такая новость никого не оставит равнодушным.
– По крайней мере, это означает, что тот, кем вы были – или кто положил вам в карман эти документы, прежде чем вы потеряли память, – знал о Гайнире, – уклончиво ответил Бар. – Впрочем, если бы не все остальное, я бы тоже счел вашу фамилию случайностью… Так вот, Гайнир был не только великим Правителем, но и весьма искусным магом. Водная стихия не подвластна драконам настолько, чтобы создать дождь или волну, достаточную, чтобы погасить пламя того демона и усыпить его на десятки тысяч лет. Но он сумел (с помощью соратников, конечно) создать артефакт, который назвали Камнем вод. Это был небольшой округлый полупрозрачный камень, похожий на аквамарин, в который заключили силу покорения водной стихией. Когда огненный дух в очередной раз проснулся, то драконы заманили его поближе к океану. Гайнир поднялся над водой и с помощью Камня вод поднял волну такого размера и силы, что она накрыла демона с головой. Огненный дух был временно повержен, потерял все свое пламя и словно умер. Пройдут десятки тысяч лет, прежде чем он медленно наберется сил и воскреснет. Конечно, драконы пытались и вовсе уничтожить тело поверженного врага. Но ничего не выходило. Тогда они поместили его в огромную каменную нишу и велели людям построить вокруг нее то, что сейчас мы называем Лабиринтом (ведь самим драконам в их единственной крылатой ипостаси строить было несподручно). Пока строили, драконы и человеческие маги вкладывали в Лабиринт живительную магию, чтобы нивелировать слабые, но ощутимые, разрушительные эманации огненного духа. Поэтому, Маг, здесь лучше идут магические процессы, растут растения и прочее, поэтому здесь построили академию. А чтобы потомки, которые могут забыть о сути Лабиринта, не совали туда свой нос, драконы вывели особый вид водорослей, излучающий эманации ужаса, и заселили ими Лабиринт… – Бар задумчиво замолчал.
А я подумала, что звучит это как сказка. Но именно эта сказка расставляла все по местам. Даже не оставляла белых пятен: магическое излучение, водоросли, внушающие ужас…
– А Гайнир и Камень вод? – спросил Родвер напряженно.
– Спустя примерно тысячу лет после того, как огненный дух был повержен, драконы заскучали. Бороться им было больше не с кем, на континентах воцарилось благоденствие. И тогда Гайнир увел свой народ в другой мир – я как-то рассказывал, что в некоторых случаях у драконов открывается такая возможность. Неважно в каких… По легенде, они стали Хранителями в том, другом мире, которому оказались нужнее. Куда Гайнир поместил Камень вод – неизвестно. Ясно лишь, что он не унес его из нашего мира и завещал использовать его вновь, когда огненный дух проснется – рано или поздно это должно произойти. А еще есть предание, что когда огненный демон воспрянет, то Гайнир сам вернется в наш мир, чтобы вновь защитить его… – Бар оборвал фразу и пристально посмотрел на Родвера.
– Профессор, скажите прямо, – ответил Родвер, отвечая таким же острым, пристальным взглядом. – Вы всерьез полагаете, что я – это Гайнир? Это даже забавно.
– Я не полагаю, я в этом уверен, – с горькой усмешкой ответил Бар. – Все сходится. По времени – я всю дорогу высчитывал его – демон должен вот-вот проснуться. И вот появляетесь вы – тот, у кого проявляются драконьи способности, когда вас касается ваша истинная пара. То есть истинная пара дракона Гайнира.
– И где же тогда мои крылья и способность изрыгать пламя? – с иронией спросил Родвер.
Да, действительно, где?!
– Не стоит воспринимать все так буквально, – ответил Бар. – Люди считают, что душа после смерти отправляется в высшие миры и лишь иногда избранные вновь нисходят на землю. Драконы же знают, что душа рождается много раз в разных телах, пока не пройдет предназначенный ей путь к Всевышнему. Вы, Гайнорис, – реинкарнация, другое рождение Гайнира. А то, что вы, вероятно, когда-то взяли это имя, означает, что прежде вы это знали и оставили подсказку себе и другим, прежде чем лишиться памяти.
Бар и тут все расставил по местам. Только поверить в это – невозможное и фантастичное – было сложно.

Глава 32

Я видела, что Родвер напрягся. Ощущала его чувства: ошарашенность, даже растерянность, и здоровую долю скептицизма. Он неисправим. Кажется, Родвер может иронизировать над всем на свете. Правда, знала я и то, что в важных вопросах он становится совершенно серьезен.
Он подался вперед, цепко глядя в лицо Бару.
– Объясните тогда, что происходит сейчас, профессор, – сказал он. – Про драконий дух во мне и истинную пару.
Бар задумчиво взглянул на него.
– Все же вы человек, – усмехнулся он. – Дракону сразу все было бы понятно. Вы – дракон по сути, но ваш дух словно спит, просыпаясь лишь в моменты близости с Магрит. У дракона Гайнира не было истинной пары, как и у большинства драконов. Но мы живем так долго, что она вполне могла родиться потом, в течение многих тысяч лет его жизни. Если бы дракон остался в этом мире, то, возможно, он встретил бы свою пару, то есть Магрит, оставаясь драконом.
– Но у него ведь не было человеческой ипостаси! – воскликнула я. – Мы не смогли бы…
– Верно, Маг, – вновь усмехнулся Бар. – Не смогли бы. Ты могла бы только летать на своем драконе, погружаться в его разум, испытывать при этом невероятное единение и наслаждение. Но многие аспекты личного общения были бы для вас недоступны. Такая вот насмешка судьбы… могла бы быть. Но Гайнир ушел в другой мир и, очевидно, погиб там. Как и где он умер, мы не знаем, но если бы он был жив, то не было бы Родвера Гайнориса. Он перевоплотился в вас, Гайнорис. Родился человеческим магом. Возможно, тот, прежний вы даже вспомнил о своей драконьей природе. А потом, когда вы уже десять лет жили без памяти, вы встретили Магрит – свою истинную пару. Ее близость… – в глазах Бара вспыхнула горячая, пронзительная боль. Но тут же погасла. Он сглотнул. – Будит в вас дракона. Драконья сила просыпается, вы становитесь магом, равным нам. Она влияет на слабое человеческое тело, берет над ним верх, и оно начинает пропускать магию драконов наружу. Думаю, если вы будете вместе продолжительное время, уже не потребуются прикосновения Магрит, – невеселая усмешка. – Ваша сила стабилизируется, вы обретете дракона в себе целиком.
Родвер напряженно молчал. Опустил взгляд, задумчиво поразглядывал чашку из-под кохве у себя в руках. Потом спросил:
– А обращаться я буду?
– Вряд ли, – ответил Бар. – Во-первых, Гайнир был драконом с одной ипостасью. В его магии не заложено обращение. А во-вторых, чтобы обращаться – нужно родиться с особым типом тела, способным распадаться на частички и собираться вновь в другом облике. Вы уже родились человеком. Подобная перестройка невозможна.
Бар замолчал, повисла тишина. Я сама сидела ошарашенная. Все это слишком похоже на правду – фантастическую, невероятную, но правду. Просто нужно время, чтобы это, очевидное для дракона Бара, улеглось в наших с Родвером человеческих головах. Впрочем, теперь лишь мою голову можно было назвать полностью человеческой…
Родвер покачал головой, потом вдруг рассмеялся, словно решившись:
– Что ж, профессор. Я склонен поверить в вашу версию. Думаю, еще один «дракон» нам не помешает, не так ли, господа? Так на нашей стороне будет уже два дракона. Но… – Он посерьезнел и поглядел на меня: – Магрит, я не буду настаивать, чтобы ты сделала из меня дракона. Только если сама захочешь.
Я опустила взгляд. Теперь получалось, что быть с Родвером нужно просто-напросто для пользы дела. Быть с ним, общаться, спать с ним… Даже непонятно, как к этому относиться. Мне не оставлено выбора. Это не очень приятно. Но я – ректор. Если для защиты академии моей обязанностью станет «быть» со своим секретарем – я пойду на это.
– Я сделаю все, что необходимо, чтобы мы могли победить, – ответила я ровно. – Если для этого нужно сделать из тебя дракона, я сделаю.
– Обсудите это потом! – рявкнул Бар, сжав кулаки. – Как вы там… будете общаться дальше.
– Хорошо, Бар, не кипятись, – улыбнулась я мягко, и опять повисла тишина.
Первым ее нарушил Родвер:
– Итак, тогда получается, что эти заговорщики из Самборы – еще недурно бы понять, не замешан ли в этом самборийский королек, – видимо, откуда-то тоже знают, что в Лабиринте спит огненный демон. И знают, что скоро он должен проснуться. Вероятно, они хотят как-то натравить его на Эйдорин… Опасная игра, ничего не скажешь, такое оружие легко пойдет против хозяина.
– У меня есть ответ и на этот вопрос, – усмехнулся успокоившийся Бар. – Легенда гласит, что если разбудить демона чуть раньше, чем он сам очнется, – не знаю, впрочем, каким именно образом, – то обретешь над ним власть. После столь длительного сна он будет буйствовать дольше, чем обычно. Хватит времени, чтобы натравить его на всех неугодных тебе и обрести власть, допустим, над всем континентом.
– Ах вот в чем дело! – воскликнула я. – Вот и выходит, что они хотят проникнуть в Лабиринт и разбудить его досрочно! Значит, они не должны получить ключ ни при каких условиях…
– Все немного хуже, Магрит, – сказал Родвер. – Демон все равно проснется, даже если мы остановим их. Раз они так сильно засуетились, значит, этот миг не за горами. Мы должны настоять на полной эвакуации не только академии, но и всей столицы… И найти Камень вод – за три дня. Придется повторить «мой» прежний подвиг. Заманить демона к океану и потушить огромной волной. Полетим на вас, профессор, если не возражаете. Вопрос: где нам найти этот Камень? Но другого выхода я не вижу. Кто-нибудь еще знает, что делать? – он обвел нас с Баром жестким и озабоченным взглядом.
А во мне вдруг что-то вспыхнуло. Я представила себе, как король объявляет полную эвакуацию. Паника, толчея, люди, которых затоптали во время отчаянного бегства. Ведь никакой королевский указ не заставит народ сохранять спокойствие, когда возникнет угроза появления огненного демона. Мне самой становится не по себе от одной мысли, что он спит где-то прямо под нами.
– Я знаю, – ответила я. – Мы должны затопить Лабиринт. Странно, что прежде об этом никто не догадался. Если демон будет спать в огромной луже, то вряд ли его пламя проснется.
Родвер и Бар в изумлении уставились на меня.
– Ты гений, Маг, – искренне сказал Бар. А Родвер протянул руку, взял мою кисть и молча поцеловал.
Ну вот, хоть тут я могу быть полезной. Думать и догадываться у меня всегда получалось лучше, чем сражаться.
– Протянуть водопровод туда будет сложно. Это долго, да и не хватит напора, – продолжила я. – Мы спустимся в Лабиринт и вскроем водные жилы. Там есть грунтовые воды, я точно знаю. Когда ходили за сотрясателем, я это ощутила – как все растениеводы, я чувствую воду. Вскроем сразу много источников, думаю, за несколько дней они затопят Лабиринт полностью. Потом закроем, чтобы в академии не случился потоп, – улыбнулась я.
Мужчины молчали. Бар задумчиво глядел на меня. Родвер словно взвешивал что-то мысленно. Потом сказал:
– Ты права, Магрит. Так и поступим. Завтра. Сегодня ты слишком устала. Мне не нравится, что ты полезешь в Лабиринт, но, похоже, тебя не удержать… – усмехнулся.
– А что вы предлагаете, Гайнорис, с этими заговорщиками? – спросил Бар.
– Я предлагаю пойти на встречу, обеспечив всю возможную поддержку. Все же если они начнут охотиться на Магрит постоянно, то это доставит неудобства. Например, она не сможет заниматься своими должностными обязанностями. Насколько я знаю, это трагедия для нашего ректора, – Родвер не усмехнулся, а улыбнулся, глядя на меня разве что не с умилением. – Поэтому идти на встречу нужно. Постараемся взять живым того, кто на нее придет. Вы, профессор, можете лично потом допросить его всей своей ментальной силой. И на всякий случай сделаем дубликат ключа. Такой же, но не способный открыть Лабиринт. Думаю, вы, профессор, с легкостью подделаете энергетику настоящего ключа. Даже если нам не удастся взять этого визитера, то они не раскроют подмену прежде, чем доберутся до Лабиринта. А когда доберутся – он уже будет затоплен, а мы возьмем всех, кто будет пытаться туда пробраться. Что касается Камня вод, то, по моему мнению, его все равно необходимо найти. Это самый могущественный артефакт в мире, нельзя допустить, чтобы он попал в чужие руки. Беда лишь в том, что у нас совершенно нет зацепок…
– Есть одна зацепка! – воскликнула я. Сейчас не ощущала страха, напротив – азарт, как в игре или в тренировочной битве. – Вспомните, Родвер, что я говорила про своего мужа? А вдруг Роджер ходил в Лабиринт за Камнем? Вдруг прежде он хранился там? Тогда получается, что Камень спрятан, например, у меня в имении. А вдруг?! А власть «остановить это» заговорщики приписывают мне, потому что знают, что я владею Камнем, хоть и не догадываюсь об этом! Как вам такой расклад?!
Мужчины помолчали, переглядываясь.
– Смелая догадка! – сказал Бар.
– Но логичная, – добавил Родвер. – Вполне может быть и так.
– Поэтому, – сказала я, – подождем утра. Если не придет ответ от моего отца, где ему удобнее встретиться, чтобы поговорить о Роджере, то после того, как начнем затопление Лабиринта, съездим к нему сами. Вдруг он действительно что-то знает.
– И обыщем твое имение тоже, это вроде бы рядом с угодьями твоего отца, – сказал Родвер. – Неплохой план, вы не находите, профессор? – он взглянул на Бара.
– Лучший, что возможен, – ответил Бар. – Что же, Маг, работы будет много. Нам с тобой придется еще посидеть над изготовлением дубликата ключа. А вам, Гайнорис, – обеспечить операцию по передаче этой подделки.
У меня отлегло от сердца. Вот, интересно, знаешь, что опасность велика. Знаешь, что в любой момент все может сорваться. Но если понимаешь, что именно делать, то становится спокойно. Появляется определенность, и все встает на свои места. Словно проблемы отступают.
А вместе со спокойствием на меня накатила усталость. Хотелось даже не спать, а расслабиться, откинуться на что-нибудь надежное… например, на руки Родвера. Отпустить сложные мысли. Не думать о судьбах мира и всяких огненных духах, ворочающихся глубоко под землей.
Бар с Родвером еще поговорили о деталях предстоящей операции, потом Бар поднялся, обвел нас задумчивым, горьким взглядом, попрощался и пошел в выходу. А мне опять стало больно за него. Даже сложно представить, как рвется его сердце сейчас, когда он оставляет нас с Родвером наедине в пустом доме…
– Профессор, – сказал вдруг Родвер ему вслед. – Вы не находите, что из нас получается неплохая команда? Я снова хочу поблагодарить вас за это.
Бар обернулся, и они встретились глазами. Воздух зазвенел, как когда-то в саду. И вдруг Бар усмехнулся:
– Для меня честь работать с тобой, Гайнир, хоть ты и не помнишь себя.
Вновь усмехнулся и вышел.

А между нами с Родвером повисло многозначительное молчание. Неожиданно стало непонятно, что делать нам сейчас. Убирать со стола – глупо, это сделают слуги завтра утром. А что тогда? Просто лечь спать в разных комнатах?
Я не настолько наивна, чтобы поверить, что этим все ограничится. Да и не хотела этого. Я ведь правда в него влюбилась. Мне не нравится, что жизнь словно бросает меня в его объятия, делает нашу близость необходимостью, а не свободным выбором. Но любая его близость была нужна мне сейчас как воздух. Долгожданная, долгая.
– Ты совсем замучилась. – Я как-то выпала из реальности, а вернул меня его голос. Он стоял рядом, положив руку на спинку моего кресла. Взгляд упал на нее. Надо же. Это ведь рука Гаурина Бригса. Тогда, на набережной, он скрывал свое лицо, но не руки. И как я раньше не заметила! Те же длинные, но крепкие пальцы, те же вены, красиво пробегающие по кисти. То же ощущение собранной, жилистой силы. Да и сложен он точно так же, как Гаурин.
Но мне просто не приходило в голову, что они могут быть одним и тем же человеком. Ведь шпион Родвер был прекрасным актером. Будучи Гаурином, он двигался по-другому, использовал другие жесты, по-другому поворачивал голову, ходил.
И все же было общее – ощущение жесткого красивого стержня внутри каждого из них. Просто чтобы понять это, нужно было узнать правду. Теперь я начала замечать это общее и удивляться, как не догадалась прежде.
– Хочешь, отнесу тебя в постель? – без насмешки, искренне добавил он.
– Нет, – покачала головой я. – Пойдем в бассейн, Родвер. Нужно прийти в себя, помыться. У меня есть хороший бассейн и ванны. Только помоги мне встать, правда устала, – я протянула ему руку.
Родвер улыбнулся, неожиданно наклонился, и его рука резко оказалась под моими коленями. Он все же поднял меня на руки.
– Только скажи, где у тебя бассейн, моя…
– Истинная пара?
– Мне все равно, Магрит, какая… Просто – моя… любимая.

Глава 33

Сильные руки держали меня, его лицо было так близко. Я потянулась ладонью, чтобы коснуться его щеки, покрывшейся за день легкой мужественной щетиной.
От нашей близости усталость слетела как не было, уже сейчас искристый азартный жар расходился в крови.
Да, наша связь больше дает Родверу. Человек может быть истинной парой дракону в полном понимании, а не дракон человеку. Просто потому, что это не заложено в нашей природе. Но и я ощущала эту связь, словно между нами с Родвером не было границ, а когда мы отдалялись в пространстве – все равно были словно рядом. И да, мне она тоже давала кое-что. Бодрость, ощущение надежности, опору.
А может, сам Родвер давал мне это.
Целоваться мы начали задолго до того, как пришли к бассейну. Мое прикосновение к его щеке разбудило вулкан. Чуть жесткие горячие губы накрыли мои. Тверже, сильнее, чем целовал меня Гаурин Бригс, и с жадностью большей, чем в подземелье.
И меня закружило, я словно взлетела в его руках, под его губами. Чем-то это напоминало острый, волнующий и сладкий до бесконечности полет на драконе.
Пару раз мы натыкались на дверные косяки. В итоге Родвер опустил меня, прижал к стене, продолжая придерживать за талию. Я слишком маленькая, чтобы удобно было целоваться, нужно было держать меня почти на весу. Распустил мои волосы, прежде уложенные наверх, начал перебирать их жадно и хищно. Целовал до острого, почти болезненного желания, так что у меня непроизвольно срывались стоны, стоило ему отстраниться хоть на мгновение. А я ведь хотела в бассейн…
– Ах… Как Гаурин Бригс, ты был сдержаннее… – прошептала я.
– Мне нужно было не спугнуть тебя, – хрипло ответил Родвер.
– О-о… Так мы не дойдем до бассейна!
– Дойдем, раз ты настаиваешь на купании… – он снова подхватил меня на руки и быстрым, нетерпеливым шагом пошел туда, куда я указала рукой. Больше не целовались, пока не дошли до места, я просто замерла у него на руках в предвкушении того, как последние преграды между нами рухнут.
Да что там… они рухнули давно. Еще тогда, в гостевом доме недалеко от набережной. Но теперь все было по-другому. Без лжи и масок. Два мага, которых свела жизнь и которые могут разделить ее друг с другом, если захотят.
Когда мы вошли в зал, где располагался бассейн, загорелись магические светильники, залили теплым светом большой бассейн и малую ванну. Зажурчал рукотворный водопад, забурлили легкие струйки в ванне.
Раздевали друг друга мы медленно, молча, наслаждаясь каждым прикосновением. Я трепетала в его руках, позволяя продлить прелюдию нашей близости. Потом отстранилась от Родвера и в приглушенном магическом свете медленно вошла в воду. Пусть полюбуется.
Поплыла.
Теплые струйки приятно ласкали тело, углубляя наслаждение моментом. Я остановилась с другой стороны бассейна и увидела, как он, высокий, жилистый, обнаженный, входит в воду. Горячие отблески играли на коже, подчеркивали крепкие мускулы, сдержанную силу его тела.
Родвер ведь тоже хищник, пронеслось у меня в голове. Просто умный, сдержанный, способный сидеть в засаде сколько нужно.
А дальше Родвер в пару гребков оказался возле меня, прижал к себе так, чтобы я обняла его руками и ногами. В глазах стоял хищный огонь, огненное желание. Сейчас легко было поверить, что в нем присутствует драконий дух.
– Вот и все, Магрит, теперь мы вместе… – сказал он.
И мы утонули друг в друге.

– Магрит… любимая?
– М-м-м… Не могу, засыпаю… – голос Родвера, как за ниточку, вытянул меня из блаженного полусна в его объятиях. После нашего безумства в бассейне и нежно-страстного продолжения в постели, меня охватил невероятный покой. Сладкий, невозможный, всепоглощающий.
На свете просто нет и никогда не было никаких тревог. Всегда были только мы с ним, наша близость, наше дополнение друг друга. Друг другу под стать. Ректорша и шпион. Во многом похожие и во многом разные.
– Сейчас поспим… Просто скажи, любимая, ты выйдешь за меня замуж? Когда мы победим, конечно.
Замуж? Уже?!
Сон слетел. Я перевернулась, грудью легла на его грудь, опираясь на руки, и заглянула в лицо. Совершенно серьезное, с ласковым взглядом синих глаз.
– А ты не находишь, что мы слишком мало знакомы? – спросила я. Да, Родвер, такая вот у тебя истинная пара. Решила немного подразнить тебя. – К тому же как насчет цветов, игристого вина и преклонения колен?! – Рассмеялась.
Родвер в наигранном удивлении поднял одну бровь:
– А ты хочешь так? – И продолжил уже серьезно: – Мне хватило времени понять, что я не захочу никого другого. А что касается цветов и колена, то я бы предпочел тенистый сад, закатные лучи на твоем прекрасном лице и кольцо… Я прямо вижу это. Надеюсь, у меня еще будет время организовать все именно так.
Я вздрогнула.
– Что с тобой? – Родвер крепче обнял меня.
Роджер. Все дело в нем. Когда-то Роджер именно так сделал мне предложение. Был теплый вечер, мы гуляли по саду, золотые закатные лучи пробивались сквозь листву, мягко журчал ручей возле дорожки. Он вдруг остановился и сказал, что ему нужна только я, что собирался заключить династический брак, а вместо этого… просто полюбил меня. И предложил стать его женой. Ведь он уже никогда не захочет никого другого.
– Магрит, что случилось?! – повторил Родвер. В его глазах была искренняя тревога. Я теперь ощущала его чувства еще острее, они были у нас словно бы одни на двоих. А он тем более ощущал мои. Очень приятная особенность при физической близости, кстати…
– Ничего страшного, – улыбнулась я. – Просто… именно так мне когда-то сделал предложение мой покойный муж. Аллея, вечер… кольцо. И ты сказал об этом, словно знаешь.
– Ты все еще не можешь забыть его? – спросил он. Впрочем, ревности в его голосе я не ощутила.
– И не смогу, – ответила я. – Как никогда не забуду свою покойную мать. Она умерла, когда мне было десять. Так же, как всегда помню отца и первую дуэнью. Всех, кто дорог мне. Но это не значит, что Роджер будет стоять между нами.
– Я знаю, что не будет, – Родвер улыбнулся. – Откуда-то знаю. Просто ответь: ты станешь моей женой? И я, коленопреклоненный, готов повторять это и на тенистых аллеях, и с игристым вином. Все, что пожелаешь, пока не надоест.
Я рассмеялась и откинулась на спину. Теперь уже Родвер навис надо мной, словно собирался не выпускать меня из постели, пока не отвечу «да».
– Если ты справился с ролью секретаря, то с ролью мужа справишься уж точно! Я согласна. Осталось выжить и спасти весь мир.

Я проснулась на рассвете, когда первые солнечные лучи просочились сквозь щель в портьерах. Что-то было не так. Мне бы еще спать и спать, а сон слетел. В голове звучал отзвук глухого удара. Кажется, я слышала, как хлопнула дверь.
«Что это? Слуги пришли?» – подумала я. Но ведь еще слишком рано. Да и входят они через задний двор, пользуясь особым магическим допуском. Я не услышала бы хлопок двери заднего входа.
Через парадный вход хожу только я и мои гости. Но и через него так просто не зайдешь! У меня стоит прекрасная защита, она пропускает лишь нескольких человек или тех, кого я приведу лично.
Царила тишина, вроде бы можно откинуться обратно, прижаться к любимому и заснуть. Но меня не оставляло ощущение, что в доме действительно кто-то есть.
Сердце тревожно забилось. Сейчас любой незваный гость может оказаться врагом. Даже убийцей. Неужели они уже пробрались в академию и проникли прямо в мой дом?!
Я осторожно освободилась из объятий Родвера. Он чуть улыбнулся во сне и пошарил рукой, видимо намереваясь подгрести меня обратно.
Так сладко спит, так жаль его будить…
– Родвер! – прошептала я и потрясла его за плечо.
– М-м-м… Любимая? Уже утро?
Он неохотно пошевелился и приоткрыл глаза, потянулся рукой снова, явно намереваясь заключить меня туда, откуда я убежала, – в свои объятия.
– В доме кто-то есть! – шепнула я. – Или я сошла с ума – тогда тоже катастрофа!
– Кто-то есть?! – Сон слетел с него мгновенно, он распахнул глаза и сел на кровати.
Но, видимо, было уже поздно. Тишину прорезал новый звук. Мы услышали решительные гулкие шаги в коридоре. Они стремительно приблизились к спальне. Знакомый голос громко произнес:
– Магрит, доченька! Просыпайся! Папа приехал!
Ох… Ну да, есть один человек, которого всегда пропустят в академию, которого не тронет моя защита. Который знает, где моя спальня, и никогда не стесняется разбудить меня в любое время.
Мой родной отец.
Я инстинктивно схватила одеяло и натянула его до самого подбородка, прикрывая заодно и Родвера.
На мне ведь даже ночной рубашки нет! Родвер тоже голый. Сейчас папа застанет нас с поличным.
– Надевай штаны и… полог невидимости! – успела шепнуть я. Мой полог не спасет, папа – маг сильнее меня. Нужен полог Родвера, чтобы скрыть присутствие мужчины у меня в спальне. Сама я вытянула руку, чтоб заблокировать дверь, будто она заперта.
Но мы ничего не успели. Не хватило одной секунды.
Дверь распахнулась, и на пороге возник мой отец – Мадир Байдар.
– Магрит, доченька! Прости за вторжение! – добродушно сказал папа, бесцеремонно оглядывая комнату. И тут же воскликнул, заметив Родвера: – Магрит?! Молодой человек?! Что тут…
Вопрос, конечно, был риторический. Что тут происходит, вернее, совсем недавно происходило, было слишком очевидно. Папе несложно об этом догадаться.
Мы замерли, держа одеяло где-то возле подбородков. Родвер едва сдерживал смех. А я не знала, плакать мне или смеяться. Ситуация слишком напоминала комичную сцену из любовного романа.
Но… как-то папа примет Родвера, обнаружив его прямо у меня в постели?! Наверно, заставит жениться, усмехнулась я про себя. Предварительно, конечно, наградив парой фингалов. Ведь отцы часто забывают, что их взрослые дочери уже не девочки-подростки, чью честь нужно оберегать. Даже если дочка – ректор великой академии и вдова.
– Что здесь происходит, я спрашиваю?! – рявкнул папа. Думаю, не будь Родвер Родвером, он бы испугался. Но Родвер лишь свесился с кровати, все так же пряча улыбку, нащупал на полу свои штаны, затянул их под одеяло и принялся надевать в таком неудобном положении. Я внутренне ему посочувствовала.
– Папочка, очень рада тебя видеть! – сказала я. Слезть с кровати, чтобы поцеловать его в щеку, я не могла в силу своей наготы. И одеться под одеялом тоже не смогу, издержки сложной женской одежды. – Это мой жених – Родвер Гайнорис. Родвер, это мой отец – Мадир Байдар. Папочка, может быть, ты оставишь нас, мы оденемся, а потом позавтракаем все вместе и поговорим?
Но отец, видимо, не собирался реагировать на мой явный намек покинуть помещение. Он задумчиво поглядел на Родвера, еще засовывающего ноги в штаны под одеялом, на меня. Ну, по крайней мере, пока не кинулся на Родвера с кулаками, уже хорошо, подумала я. При всей его доброте, папу сложно было назвать очень выдержанным человеком.
– Хм… Жених?! – переспросил отец. – Хм… м-м-м… Магрит, я понимаю, что ты взрослая женщина, можешь встречаться и спать с мужчинами. Но не выходить же замуж на первого встречного?!
Мне стало смешно. Опасалась, что папа как раз возмутится моей внебрачной связью. А его, оказывается, куда больше волнует, чтобы я не вышла замуж за неудачного кандидата. Впрочем, кто сказал, что Родвер – неудачный?
К этому моменту Родвер закончил манипуляции со штанами, встал с кровати и учтиво поклонился отцу.
– Милорд Байдар, рад знакомству с вами. Буду рад продолжить его и доказать вам серьезность своих намерений и что я не первый встречный, – вежливым тоном, как он умел, произнес Родвер, но я заметила, что в уголках глаз притаился смех.
– Гайнорис, говорите? – переспросил отец, разглядывая моего жениха, стоящего перед ним в одних штанах, с обнаженным крепким торсом и босиком. – Да, юноша, – продолжил папа, пробегаясь взглядом по плечам Родвера, словно оценивал «товар». – Я хотел бы больше узнать о том, кого моя дочь назвала своим женихом. Она не писала мне, что встретила подходящего мужчину, – и вдруг отец осекся, глаза его потемнели.
Тут же в его руке собралась молния боевого пламени, он наклонил голову и угрожающе пошел на Родвера.
– Ты, мерзавец! – рявкнул он. – Думаешь, можно изменить внешность и внешние слои ауры – и тебя никто не узнает?! Думаешь, можно безнаказанно пудрить мозги моей дочери?!
Родвер бросил на меня взгляд, в нем одновременно были недоумение и… обещание, что он постарается «не делать папе больно». Мое сердце отчаянно ухнуло, ситуация вышла из-под контроля. А главное – похоже, отец узнал Родвера!
– Милорд, да будет вам известно, я ничего не помню о своей прежней личности, – учтиво произнес Родвер и чуть поднял ладонь, чтобы отразить молнию.
Папа приближался к нему. Молния в руке созрела, во второй руке появился боевой огненный шар.
– Это девочкам ты можешь задурить голову, что у тебя амнезия! – крикнул он. Молния сорвалась с его рук, Родвер сделал едва заметный шаг в сторону и отразил ее силовой волной. К счастью, не в папу – в комод, на котором остался обгоревший след огня.
Видимо, поняв, что магией Гайнориса так просто не взять, папа просто зарычал и пошел на него, сжимая кулаки.
– Да стой, папа! – крикнула я, на ходу наматывая на себя одеяло, и бросилась между ними. – Папа, дорогой! Он правда ничего не помнит! Напротив – если ты узнал его, то скажи нам, ты первый, кто его узнал!
Мужчины остановились, а я стояла между ними, рукой придерживая необъятное одеяло у себя над грудью.
– Папа, ну пожалуйста, приди в себя! – попросила я, протянула свободную ладонь и погладила его по плечу. Мельком обернулась и подмигнула Родверу. В глазах жениха стояла тревога. Как-то очень уж неожиданно нашелся тот, кто знает о его прошлом.
– Не помнит… да?! – все еще гневно повторил отец. – А я думаю, что это он убил твоего мужа, а теперь дурит голову тебе. Должно быть, это доставляет ему удовольствие! Знаешь, кто это, Магрит? – В этот момент рука Родвера легла мне на плечо и чуть-чуть его сжала. И было непонятно, то ли он ободрял меня, то ли заранее извинялся за то, что я услышу. – Это Гадор Акрейг из Самборы!
Я судорожно вцепилась рукой в одеяло. Голова закружилась.
– Дайте стул, – сказала я, еще не осознавая, не чувствуя боли от удара. Кажется, две пары рук потянулись за креслицем, стоявшим у зеркала. Я упала в него.
Гадор Акрейг – так звали мага, что сражался с Роджером и убил его. Впрочем, Роджер, согласно официальной версии, тоже убил его. Реакцией нейтрализации сильнейших магов. Но нет, выходит, Гадор не погиб.
Мой отец когда-то до войны служил послом в Самборе. Он просто видел Гадора при дворе вражеского государства. А значит, мог узнать сейчас. «Меня никогда не отправляли в Самбору…» – вспомнились мне слова Родвера. Конечно, если бы отправили, то он встретил бы слишком много знакомых.

Глава 34

Дальше их голоса долетали до меня, словно издалека.
– Милорд Байдар, вы могли ошибиться. И даже если нет – я действительно ничего не помню. Уже десять лет – я другая личность. Слышал, вы неплохой менталист. Пожалуйста – я открою вам свою разум, посмотрите.
– Открой – это твой единственный шанс, подонок!
Я смотрела прямо перед собой, не видела их лиц. Лишь почувствовала, как воздух в комнате сгустился, когда Родвер открыл разум, а папа – хоть и не менталист, но «со способностями» – проник в него.
Ничего не видела. В голове крутилось: «Родвер убил Роджера, Родвер убил Роджера». От этой мысли хотелось удавиться. Или накрыться одеялом и спрятаться от всего мира. А ведь впереди все равно спасение мира, нужно лезть в Лабиринт, открывать подземные источники, бороться… Где взять силы на это, если сердце разбито? Если мое счастье закончилось, не успев начаться?
– Да, тебе не позавидуешь, парень… – вдруг произнес отец. Его голос словно вырвал меня из кармана реальности, в котором я сидела. – Пойдем поговорим, молодой человек. Наедине, как мужчина с мужчиной.
– Магрит расстроена. Я не могу оставить ее.
– Моя дочь – сильная девочка. Дадим ей прийти в себя. Думаешь, она хочет тебя сейчас видеть?
Родвер мягко коснулся моих волос, словно мимоходом, но я инстинктивно отдернулась. Эти руки метали огонь в Роджера. А потом, спустя годы, они ласкали меня, любили… О господи! Как принять это?!
– Магрит…
– Я не могу сейчас. Уйди.
Они оба вышли. Хлопнула дверь. Еще пару минут я сидела как оглушенная. Мысли, возможные решения, сомнения метались в голове, просто разрывали ее, но внешне я, должно быть, казалась совершенно спокойной.
Хотела принять душ, но… Да, уверена, эти двое разговаривают под пологом тишины. И мне не подслушать. Да и вообще, подслушивать нехорошо. Но я должна понять, о чем и как они договорятся.
Мы в моем доме. А в своем доме я бог и король. Есть кое-что, чего ни папа, ни Родвер не учтут. И пусть потом на меня показывают пальцем, что я подслушиваю!
На окне в кабинете, куда отец повел Родвера, росли цветы. Один из них – зелено-красный мантозийский воракшис – обладает зачатками ментальности. Вот через него и буду наблюдать. Особая способность растениеводов, при желании мы можем проникнуть в энергетику даже отдаленного растения и узнать, что происходит подле него.
Я потянулась, нащупала цветочек и словно бы проникла частью себя в него.
Отец и Родвер сидели в креслах напротив друг друга. Разговаривали жестко, но без откровенной неприязни и довольно искренне.
– Когда-то я служил послом при дворе Самборы, – говорил отец. – А вы были начинающим боевым придворным магом. Я хорошо помню вашу ауру – вот эту, сильную, синюю. Конечно, потеря памяти изменила вас, но я не могу ошибаться. Самборийская сторона сообщила, что маг, с которым сражался Роджер Сайорин, тоже погиб в схватке с ним. Но, вероятно, они просто скрыли тот факт, что…
– Что этот маг пропал без вести, – закончил за него Родвер. – И не думаю, что это они таким извращенным способом отправили меня шпионить в Эйдорин. Равно как и то, что в Эйдорине знали, кто я на самом деле, когда меня просматривали снова и снова в королевских застенках. В любом случае я не помню, как был самборийцем. И не могу вспомнить. Даже если найдется менталист, способный взломать мой разум, это не решит вопроса. Я просто умру. А теперь я и не хочу помнить этого. Я другой человек, понимаете вы? Я не убивал мужа вашей дочери. Это сделал он – тот, кого я начинаю ненавидеть всей душой.
– Сочувствую тебе… – уже совсем доброжелательно ответил мой отходчивый папа. – Магрит любила своего мужа, как свою жизнь… Даже больше, возможно. Вряд ли она теперь примет тебя. Я даже не знаю, что нужно совершить, чтобы она смогла принять сам факт, что ее нынешний мужчина убил ее мужа…
– Магрит – сильная и разумная женщина. Я уверен… я верю, что она сможет разобраться.
Отец вздохнул, а я разорвала связь с цветком и закусила губу от боли. Я ведь все понимаю уже сейчас, Родвер. Просто папа прав. Я действительно… не могу. Не могу принять этот факт. Не могу быть с тобой.
Хоть и люблю. Почти так же, как любила Роджера. А может быть, и так же.
А от твоей боли и отчаянных попыток вернуть меня будет еще хуже.
Несколько минут я плакала, уткнувшись лицом в ладони. Как маленькая девочка, которую несправедливо обидели, которая ничего не может сделать, чтобы вернуть себе детское сияющее счастье.
Потом поднялась. Как раз в этот момент в спальню вошла моя камеристка. Слуги возвращались в дом, начали раздаваться звуки, жизнь шла своим чередом.
Вместе с Марной в комнату ворвался Снурри. Радостно рыкнул и устроился у меня на плече. Сглатывая слезы, я погладила его по шейке. Вот ты всегда со мной, маленький, подумалось мне. С тобой так просто!
Видимо, так и быть мне холодной ректоршей, утешающейся обществом крохотного питомца. Можно еще кошек завести, говорят, одинокие дамы поступают именно так.
– Я сейчас приму душ, Марна, – сказала я совершенно спокойно. – Приготовь мне костюм для верховой езды. Без юбки. И распорядись, чтобы подали завтрак в синий кабинет. Там приехал мой отец и еще один человек. То есть на троих.
А спустя четверть часа я вошла к отцу с Родвером. Оба оглянулись на меня.
– Я в порядке. Завтракаем, – сказала я, усаживаясь возле столика в подвинутое Родвером кресло. – Отец, должно быть, ты хотел рассказать, какие причины привели тебя ко мне в столь ранний час. И да… можешь обо всем говорить открыто. Родвер Гайнорис на нашей стороне, кем бы он ни был в прошлом.
Родвер смотрел на меня со смесью боли и недоумения. Видимо, даже он не ожидал от меня такого самообладания и разумности. Да, Родвер, я тоже понимаю, что нужно спасти мир, а потом уже предаваться горю. Не один ты можешь быть железным.
Зато на фоне этих переживаний сегодняшний визит в Лабиринт казался рутинным делом, которое просто нужно выполнить.

– Я прочитал твое письмо, Магрит, – объяснил папа. – И понял, что… началось. Потому что сразу после этого получил вести о том, что в столице происходит нечто непонятное, с эпицентром в академии. И я поспешил к тебе, чтобы, – папа улыбнулся, – спасти свою дочку, если потребуется. И отдать тебе вот это, – он извлек из внутреннего кармана жилета конверт, на котором я тут же разглядела знакомый почерк.
Почерк Роджера. «Дорогой Магрит».
– Письмо? Мне от Роджера?! – я буквально выхватила письмо у папы. – Он когда-то написал его и просил передать мне?
– Да, Магрит, – невесело сказал отец. – Знаешь, твой муж был хорошим другом, но любил оставлять загадки, ничего толком не объясняя. Прежде чем отправиться на ту проклятую войну, он приехал ко мне и попросил… две вещи. Первая из них – направить тебя, чтобы ты по возможности стала ректором. Сказал, что это важно для всего мира. А второе… оставил вот это письмо и просил отдать тебе, если начнут происходить странные вещи и ты задашься вопросами. Мне все это не понравилось, но я не отказал ему. И вот момент настал.
– Спасибо, папа! – сказала я. Подумала и спросила: – Ты читал его?
Конечно, конверт был запечатан, но хороший маг сможет вернуть все обратно, даже если вскрыл конверт и ознакомился с содержимым.
– Нет, дорогая… – усмехнулся отец. – Я бы, может, и прочитал – так, чтобы обезопасить тебя от лишней информации. Знаете, Родвер, она, конечно, взрослая, но порой я ничего не могу поделать со своим отцовским инстинктом… Так вот, я бы все равно не смог прочитать его, оно написано древним письмом.
Древнее письмо – это был особый вид магии передачи информации, разновидность ментальной. Человек пишет письмо обычными буквами, но настраивает текст на энергетику конкретного адресата. После этого прочитать его может лишь этот адресат, все остальные видят беспорядочный набор непонятных значков, их разум не сможет распознать знакомые буквы. Конечно, владели таким письмом немногие. Например, мне оно всегда плохо давалось. А вот Роджер мог. Подозреваю, и Родвер тоже может.
– Хорошо, я ознакомлюсь?! – сказала я и вскрыла конверт. На листочке с вензелями графа Сайорина – языки пламени и ветви деревьев – знакомым до боли почерком было написано:

Дорогая моя, любимая Магрит! Если ты читаешь это письмо, значит, меня нет в живых, а тебе пришлось столкнуться с непредвиденным. В самом начале прошу тебя простить, что я скрывал от тебя эти опасности. Поверь, я всего лишь надеялся, что угроза минует нас и тебе никогда не придется решать столь сложные вопросы…
Скрывал, да, подумала я. Но просто потому, что берег… Слезы невольно покатились по щекам, и мне было все равно, что папа с Родвером это видят. Даже все равно, что Родверу наверняка больно.
Впервые за десять лет я словно говорила с мужем. Видела, как он сидит и самопишущим пером выводит строки, как слегка улыбается, называя меня по имени. Как блещут отблески светильника на его смоляно-черных волосах и тонкие морщинки скачут в уголках глаз. И словно бы его голос проговаривал для меня те строки, что я читала.

Прости меня и за то, что я сделал с тобой… Я не мог поступить иначе, ведь на свете нет существа, кому я доверял бы столь сильно, как самому себе…

«Что? – изумилась я. – За то, что я сделал с тобой?» Что он со мной сделал? Уверена, Роджер не мог сделать со мной ничего плохого. Но я читала дальше, размазывая по щекам дурацкие слезы, и приходила к выводу, что… то, что сделал Роджер, сложно назвать хорошим или плохим. Он, несомненно, поставил меня под удар. Но сделал это, потому что не мог иначе.
Пару раз мне показалось, что Родвер протягивал руку, чтобы ободряюще коснуться моего плеча. Но то ли я не замечала касания, охваченная смешанными, сильными чувствами. То ли он не доносил ладонь до меня…
Письмо было очень длинное. Вначале Роджер пересказывал легенды об огненном духе. Оказывается, в некоторых аристократических родах они передавались из поколения в поколение. Не только драконы знали их. Затем он говорил о том, как, изучая древние источники, пришел к выводу, что дух вскоре проснется и его нужно остановить. Он поспешил к королю.
Но ни король и никто другой из сильных мира сего не восприняли его слова всерьез. Это и другие страшные вести заставили Роджера действовать самостоятельно. Агенты из Самборы донесли, что формируется заговор огненного духа, что есть силы, желающие взять власть над демоном и таким образом подчинить себе весь континент. А значит, Роджеру нужен был Камень вод, чтобы переломить ситуацию, когда придет время.
Догадка, что Гайнир спрятал Камень прямо в Лабиринте, родилась у Роджера неожиданно, и он забрал его оттуда. Но и заговорщики не дремали. Роджер понял, что на него начинается охота, что они догадались – Камень у него. Подозревал, что на войне они постараются подстроить его смерть. Поэтому… на свете было лишь одно существо, кому он доверял безоговорочно…

Я решил отдать силу, способную сокрушить огненного духа тебе. Камень должен был остаться у тебя. К тому же именно ты должна была обрести и доступ в Лабиринт. Поэтому я попросил Мадира в случает моей смерти отправить тебя в академию и подкинуть идею стать ректором. Зная тебя, не сомневался, что это получится. Камень у тебя, Магрит. Если я погиб – тебе придется встать на мое место и защитить наш мир. Прости за это.
К сожалению, это лишь бумага. Даже, используя древнее письмо, я не могу доверить ему сведения о том, где я спрятал Камень. Ведь сильнейшие менталисты – пусть на это уйдут годы – смогут его расшифровать. Чтобы понять, где Камень, я прошу тебя, родная, вспомнить вечер перед моим отъездом – и ты догадаешься, уверен. Мы сидели в беседке, и ты была расстроена предстоящей разлукой. Но смеялась, чтобы твоя грусть не коснулась меня. На столе стояли бокалы алого вина, дымилась жареная майв на блюдах…

Я закрыла глаза и, словно наяву, представила себе тот наш последний вечер. Роджер напротив, улыбается и утешает меня, обещает скоро вернуться. Я протягиваю ладонь, дотрагиваюсь до его щеки, глажу черные жесткие волосы, отпиваю глоток вина, опускаю взгляд – мне все же больно от предстоящей разлуки…
Где-то здесь подсказка, где-то здесь должен быть Камень вод. «Вспомни – и ты догадаешься…» Я несколько раз прокручиваю в голове тот вечер. Не стесняюсь слез, не прячусь от взглядов папы и Родвера. Снова и снова погружаюсь в теплый воздух и последнюю нашу с Роджером негу, что была на двоих.
Наконец мне удается поймать это. Догадка ошарашивает.
– Родвер, поставь самый сильный полог тишины, что можешь! – говорю я, словно проснувшись. – Я знаю, где Камень вод. Хоть и надеюсь, что он нам не понадобится!
Мужчины ошарашенно смотрят на меня.

Глава 35

А потом… потом мы ошарашенно молчали.
– Да уж, далеко ходить не нужно, – наконец нарушил тишину Родвер.
– Не нужно, – усмехнулась я. – И это облегчает задачу. Например, никто ведь не догадается, где искать камень. Никто не был в тот вечер с Роджером, кроме меня.
– А с другой стороны – усложняет, – задумчиво заметил Родвер.
И тут пришел Бар. Мы напоили его кохве и ввели в курс дела.
– Вот ведь, детишки, ни на минуту вас нельзя оставить – выдумаете новые сложности, – сказал он. Выглядел он не в пример спокойнее, чем вчера. Видимо, душевная боль отпустила его, он смирился. Эх, Бар, знал бы ты, какие еще новости настигли нас этим утром… Просто сейчас не время говорить об этом.
Потом мы каким-то неведомым образом втроем убедили папу, что ему не следует лезть с нами в Лабиринт. Что с его обожаемой дочерью ничего не случится, она лишь вскроет подземные источники, чтобы спасти мир. Слезно умоляли его быть полезным по-другому – съездить ко двору и попытаться в очередной раз донести до его величества серьезность ситуации. В конечном счете мы не знаем, чем все закончится. Полная эвакуация столицы еще может понадобиться.
Через полчаса ожесточенных пререканий (папа ведь весьма темпераментная особа), мольбы и доводов папа согласился. Но, конечно, перед этим Бар должен будет установить ментальный щит и на него. Папа теперь тоже слишком много знает, а враг вряд ли дремлет.
В итоге Бар с папой отправились ставить щит в гостиную. Мы с Родвером остались наедине.
Тут-то меня и накрыло снова. Прежде казалось, светлые слезы, что я лила, читая письмо Роджера, очистили меня. Теперь же осознание открывшегося благодаря папе ударило с новой силой. После письма – даже вдвойне. Я вновь ощущала, как любила Роджера и как… люблю Родвера. Как пережить то, что один любимый мужчина убил другого любимого?
Родвер же встал, сложил руки на груди и своим внимательным взглядом просто пронзал меня.
– Магрит, – осторожно сказал он. – Я не знал, ты ведь понимаешь.
– Понимаю. Ты не виноват – вот эта твоя новая личность не виновата.
– Тогда – почему? – Я осознавала, что он о моем отдалении.
– Я просто не могу, Родвер, – сказала я, ощущая себя так, словно над моей головой опустилась могильная плита. Чувствовала себя как будто я умерла, но продолжаю ходить, говорить, что-то делать. – Не могу, понимаешь? – я с мольбой подняла на него глаза. Вдруг поймет, не будет доводить до предела, рвать сердце нам обоим? Просто примет. Он ведь такой умный. Для него вообще работа на благо государства самое главное. Раньше этим государством, видимо, была Самбора. Теперь – Эйдорин.
– Не можешь – что? – резко спросил он. В темно-синих глазах сверкнула боль, досада… много разного.
– Быть с тобой, – мертвым голосом ответила я. – Послушай, пока мы не победили, я буду делать все что нужно. Как и сказала прежде. Все, что нужно, чтобы ты был сильным, как дракон. Даже спать с тобой буду снова, если потребуется. Это мой долг перед страной и миром. Но потом, когда все закончится, мы не будем вместе. Я не выйду за тебя замуж. Я не могу…
– Можешь не утруждать себя! С этой ночи я ощущаю эту силу постоянно! Новый «сеанс» может и не понадобиться! – бросил он резко, и я ощутила, как боль с нем смешивается с гневом.
Он сжал ладонью одной руки локоть другой так, что побелели костяшки пальцев. И резким движением отвернулся от меня.
Несколько минут мы молчали. Я так и сидела в кресле, ощущая себя живой куклой, мертвым человеком, отрешенным от всего. Даже боль не могла в полной мере достучаться до моего сердца. Видимо, она была столь убийственной, что моя душа не находила сил ее чувствовать.
Неожиданно Родвер обернулся, сделал два больших резких шага ко мне, взял меня за плечи, словно хотел потрясти. Лицо его было перекошено. Даже страшновато как-то… Прежде я не видела в нем таких сильных эмоций. Они волной ударили и в меня.
– Ты не понимаешь?! Ты правда не понимаешь? – в какой-то момент мне показалось, что сейчас он пальцами сломает мне ключицы. Но я терпела. Так быстрее отпустит. – Я не тот человек, что убил твоего мужа! Я не помню этого. Я – другая личность. Я даже не ощущаю ее в себе в отличие от дракона! Да и что это было за убийство? Честный поединок, какие бывают на войне и даже в мирное время. Выходит, тот маг сумел выжить! Судить меня за это? За то, что я жив? Не находишь, что это… жестоко?!
– Нахожу, – сказала я тихо. Положила ладонь на его руку и мягко отвела ее от себя.
Родвер отпустил меня, отстранился. Опять отвернулся, потом повернулся обратно и почти прокричал:
– Тогда в чем дело, Магрит?! Что изменилось?! Назови хоть одну разумную причину! Что тебя смущает? Хочешь сказать, я недостаточно люблю тебя или ты меня?! В конце концов, ты моя истинная пара!
– Да нет же, не в этом дело! – Я не выдержала, вскочила на ноги и, тяжело дыша, встала перед ним. – Я люблю тебя! Очень! Просто… – вспышка схлынула так же быстро, как и началась, у меня вдруг закружилась голова. Видимо, слишком много потрясений за последние дни. Я ведь не железная, хоть и пытаюсь такой стать. Похоже, я пошатнулась, потому что в глазах Родвера вдруг мелькнула тревога, он приобнял меня за плечи и усадил обратно в кресло.
– Я не хотел на тебя орать. Прости, – сказал он как можно спокойнее.
– Я на тебя тоже, – устало ответила я.
Несколько мгновений мы молчали, каждый погруженный в свою боль. И ощущали боль друг друга не хуже своей собственной. Ведь границ между нами так и не появилось.
– И это ты хочешь резать по живому, – наконец произнес Родвер. Я поняла, что он об этом. О том, что существовало между нами – острое, сильное, непобедимое. – Мне ведь не нужен никто другой…
Я помолчала, теребя краешек рубашки. Потом медленно подняла на него глаза:
– Родвер, послушай, я ведь все понимаю. И прошу простить за мою… слабость.
– И что же ты понимаешь? – резко спросил он.
– Все. Я понимаю, что судить тебя за то, чего ты не помнишь, – жестоко. Понимаю, что ты стал другой личностью. Хотя, конечно, мы не знаем, насколько ты похож на того себя, прежнего. Но мне кажется – ты другой теперь. Понимаю это. Понимаю, что даже если бы ты помнил, то это не было убийством. Вы с Роджером были на войне – каждый на своей стороне – и дрались на поединке. Мужчины вообще любят драки и называют их красивыми словами… На честном поединке. И, опять же, не твоя вина, что ты выжил, а он – нет. Понимаю я и то, что нет рациональных причин отказываться друг от друга. Я… просто не могу. Не могу! Понимаешь ты это?! – Я не удержалась, заплакала.
– Нет, не понимаю, – отрицательно покачал головой Родвер. – Не понимаю, что за чувство движет тобой, хоть и ощущаю его. Объясни.
Я помолчала.
– Может быть… Мы просто живем не в те времена, когда красавица достается победителю. Может, как-то так.
– Боишься предать светлую память своего мужа? – он не удержался от резкости.
– Нет, не совсем так, – тихо ответила я. – Похоже, но другое. У меня нет для этого названия. Но, мне кажется, каждый человек может понять это ощущение. Оно убивает все. – Я опять с мольбой посмотрела на него, сглатывая слезы. – Да, нам будет больно обоим. Мое сердце разбито – навсегда. И да… мы с тобой что-то вроде истинной пары. Я умру, скучая по тебе. Буду сходить с ума от своей и твоей боли, которую тоже чувствую! Но я… не могу иначе. Не могу!
Плотину прорвало, я зарыдала в голос. От всего. От этой проклятой «невозможности», от своей глупости или что там у меня… Уткнулась в руки лицом и рыдала, вдвойне ощущая, как рву этим сердце и Родверу.
Потом остро почувствовала его рядом, он поднял меня на руки, сел в кресло сам, усадил меня на колени и, прижимая мою голову к своей груди, накрыл ее ладонью.
– Я люблю тебя, Магрит. И я не откажусь от тебя. Не проси. Ты просто не в себе от всего происходящего. Тихо, тихо… Нужно успокоиться. А то не пущу тебя в Лабиринт!
– Ты не можешь не пустить меня! – всхлипнула я.
О господи! Как же сложно! Как устоять против него, такого вот… невероятного. Надежного, не сдающегося.
И в этот момент в кабинет вошел Бар.
– Маг, твой па… Что тут происходит? Послушайте, дети, – видимо, Бар решил вести себя с нами как умудренный опытом старший товарищ. По-отечески. Наверно, так ему самому легче. – Я не для того оставил вас вчера, чтобы вы ссорились и рыдали. Что случилось?
– Ничего, – хлюпнув носом, ответила я и оторвала голову от груди Родвера. – Кроме того, что Родвер убил моего мужа.
– О, Гайнорис, вы по-прежнему полны сюрпризов! И зачем вы это сделали? Уже тогда желали эту невыносимую и прекрасную женщину?
От этой драконьей насмешки как-то неожиданно стало легче…
Конечно, Родвер понимал, что это Бар так многозначительно шутит, но ответил совершенно серьезно:
– Не думаю, что так, профессор. Я думаю, это был честный поединок. Я даже почти это помню, как ни странно. Ощущение, что было именно так.
– Тогда и говорить не о чем, – деловито ответил дракон. Немного помолчал, задумавшись. – Вероятно, вы были тем магом, с кем подрался муж нашей Магрит. Что же… Судьба бывает непредсказуема. Маг, перестань мучить драконов, все равно никуда не денешься! Нам пора спасать мир… – губы Бара скривила усмешка. Явно даже он волновался перед тем, что нам предстояло совершить.

Мы с Баром сидели на высокой скамье недалеко от моего дома, болтали ногами и разговаривали. Родвер отошел передать указания в свою службу, оценить охрану академии. Было немного времени, прежде чем мы нырнем под землю.
Я не волновалась. Знала, что иду совершить самое значимое в своей жизни, но все заслонило страшное осознание, что свалилось на нас утром.
– Перестань нагнетать, – сказал Бар, когда я пересказала ему произошедшее, своим новым, но уже привычным тоном старшего товарища. По-дружески обнял меня за плечи. – Все равно никуда не денешься, я тебе уже говорил. Он твой единственный, вы – истинная пара. Откажешься – и просто сделаешь круг. Судьба все равно приведет тебя к нему. Только потом все будет сложнее. Так всегда бывает. Во второй раз сложнее.
Я грустно улыбнулась:
– Ты так во все это веришь, Бар. В истинные пары, в предназначение… А ведь мог бы воспользоваться ситуацией. Спасибо тебе!
– Глупенькая маленькая девочка, – усмехнулся Бар, крепче сжимая мое плечо. – Я бы и воспользовался, если бы он не был Гайниром. Но… не могу пойти против древнего дракона, который старше и мудрее меня. Да и истинная пара – слишком большая святыня для нас. Ты думаешь, что не можешь быть с ним из-за того, что он тот самый маг. А я не могу пойти против истинной любви того, кто когда-то спас мир.
Я помолчала. А ведь Бару тоже больно, хоть он и нашел точку опоры. Свою незыблемую веру в истинные пары и в то, что Родвер – дракон.
– Тебе ведь тоже больно, – сказала я, с пониманием заглядывая в смуглое лицо. – Прости меня, что ли… Я не хочу боли еще и для тебя.
– Да брось ты! – рассмеялся Бар. – Знаешь, я ведь не дурак. Я хотел, чтобы ты была моей истинной, убеждал себя в этом. Несмотря ни на что. Но что уж тут поделаешь, если ты истинная другого дракона. Я ошибся. Я просто сражался не на своем поле битвы. И значит, моя истинная еще мне не встретилась. Или я не знаю, что это она. Это жизнь, Магрит… Она бывает непредсказуемой даже для драконов, – лукаво и ободряюще улыбнулся он.
Эх, подумала я. А ведь так и есть. Это у меня так сложно все. А Бар как раз может теперь найти свою настоящую истинную. Как бы я хотела, чтобы она появилась! Вот где бы мне найти ее для него? Я бы постаралась, костьми легла бы, чтобы мой лучший друг был счастлив! Забыла бы о себе и своей трагедии и радовалась их счастью.
Мы замолчали, так и сидя в обнимку.
Если посмотреть наискосок, то можно было разглядеть, как за кустами ходят студенты, спешат на лекции. Как собираются группками и мирно болтают. Как время от времени раскланиваются между собой преподаватели и другие сотрудники. Катастрофа прошла мимо, академия возвращалась к обычной жизни. Знакомой, дорогой моей душе жизни, которую я берегла на ректорском посту.
Только нам, троим с разбитым сердцем, нужно лезть в древнюю тьму Лабиринта. Я смотрела, как бойко и в то же время неспешно течет жизнь академии, и казалось, что время замедлилось. Что оно дает мне шанс насладиться этим, может быть, в последний раз.
– Да-а, – сказал Бар, он заметил мой взгляд на сад и теперь задумчиво смотрел туда же. Два парня за кустами остановились, пожали друг другу руки и рассмеялись. До нас долетел отрывок фразы про преподавателя грубой боевой магии, еще в мои времена его считали похожим на гнома. – Я тоже прикипел к этому душой. Академия стала мне чем-то вроде дома. Я сам ее выбрал. Предпочел ее жизни на острове среди собратьев. Жаль, если все это накроется медным тазом.
– Да уж, – поежилась я.
И тут с боковой дорожки к нам вышел Родвер. Лицо его казалось невозмутимым, но, увидев нас с Баром, он не сдержал горькой усмешки.
– Стоит отлучиться на четверть часа, как тебя уже обнимает другой дракон. Пойдемте спасать мир, все остальное потом, – он протянул руку, чтобы помочь мне слезть со скамьи.
Глупо отказываться. Я вложила ладонь в его руку, и он сжал ее сильно, но бережно. Наклонился к моему уху, когда я соскочила вниз:
– Я сказал, что я не отказываюсь от тебя, и это так, – сказал он тихо. – Все будет хорошо, Магрит.

Глава 36

В Лабиринт мы шли под пологом. Незачем кому-то в академии знать, что ректор с двумя «товарищами» опять полезла туда. Вообще, пока есть шанс решить все незаметно и спокойно, нужно им воспользоваться.
Тем более оказалось, что сейчас любой человек, кроме нас, – большой риск. Расследование показало, что большой сотрясатель вынес один из сотрудников кафедры, а в подземелье его пустил охранник. Оба ничего не помнили – были под гипнозом. А это значит, что действовал вражеский дракон или какой-то еще сильнейший менталист.
Мне донесли об этом только что, за секунду до того, как Бар накинул на нас полог.
Вот и мы воспользовались гипнозом. Дракон отвел внимание охраны, и мы спустились в подземелье незамеченными. Никто не видел, как открылась и закрылась дверь. Дальше полог был не нужен, мы сняли его и, освещая себе путь небольшими серебристыми огнями, пошли по коридору.
На этот раз ничего не тряслось, подземелье казалось не таким уж зловещим. Но Родвер снова взял меня за руку, я не сопротивлялась. Не время сопротивляться.
Но чем дальше шли, тем тревожнее мне было. Уже не предстоящее казалось ерундой по сравнению с личными переживаниями, а наоборот.
А вдруг у нас не получится? А вдруг мы умрем сейчас?! Хотелось поддержки. Просто поддержки надежного сильного мужчины, который обнимет, прижмет к груди и скажет, что все будет хорошо. Как… он уже сказал совсем недавно, снимая меня со скамейки.
А вообще таких мужчин рядом было двое. Просто я не хотела показывать страх. Лишь инстинктивно сжимала ладонь Родвера в ответ. Его это, видимо, радовало, потому что от собранной, как перед прыжком, фигуры вдруг расходилась легкая сладкая волна.
Возле ниши, где мы с Родвером прятались от обвала, вдруг стало больно. О господи! Теперь казалось, что с того мгновения прошла целая жизнь, хоть это было вчера. Как я тогда возмущалась, как отчаянно, сладко мы целовались тогда. Как здорово это было! Собственное возмущение, что он Гаурин Бригс, теперь казалось трогательно-смешным. Тонкая едкая ностальгия залила сердце. Я даже замерла на секунду, глядя на нишу, едва заметную в серебристом свете.
Тогда… тогда я не знала, кто он на самом деле. Я просто играла, оттягивала момент нашего сближения, но знала, что он обязательно будет. А теперь все висит на волоске. И судьба мира, и наша с ним жизнь. На волоске, куда я сама свою жизнь повесила.
– Пойдем, Магрит, – Родвер потянул меня за руку и тихонько добавил, едва заметно кивнув на нишу: – Я тоже уже скучаю по этому…
Дальше мы шли в молчании. Бар впереди, мы с Родвером сзади. Так же молча остановились возле огромной плиты, закрывающей проход в Лабиринт. Сердце отчаянно бухнуло. Вот и все… Сейчас мы войдем в черную могилу, где десятки тысяч лет покоится гроза целого мира.
Я выдохнула, обвела взглядом мужчин. Оба ободряюще покивали мне. Я достала из кармана ключ и впервые в жизни приложила его к небольшой выемке в центре плиты. Задержала на ней свою руку – это магическое устройство должно узнать хозяйку.
Какое-то время ничего не происходило, сердце мелко билось от тревоги, мне подумалось, что устройство сломалось. Но спустя полминуты вокруг моей руки разошлось серебристо-голубое сияние, впиталось в камень. Раздался шелест, потом гул и шуршание. С замогильным шорохом плита медленно начала открываться – я едва успела отпрыгнуть. Разумеется, прямо в объятия Родвера, который уже явно приготовился оттаскивать меня.
Не удержалась и прислонилась к его крепкой груди. Да, проклятие! Проклятие! Я не могу без тебя. Когда тебя нет, я словно подвешена в пустоте и не могу нащупать твердую почву! И мне в конечном счете просто страшно, когда ты не касаешься меня, когда я не слышу твоего глубокого, спокойного голоса и искрометных насмешек!
Родвер крепко обнял меня сзади. Бар встал рядом с ним, плечом к плечу, словно они готовились встретить грудью опасность.
Мы стояли в коридоре и смотрели, как все быстрее и быстрее сходит с места эта плита, похожая на могильную. Еще минута – и перед нами открылся темный зев, полная непроглядная тьма, из которой дохнуло холодом и первобытным, нестерпимым ужасом.
– Отвратительное место, – сказал Бар. Его голос гулко разнесся вокруг, но оборвался, поглощенный тоннами камня и глухой тьмой. – В прошлый раз мне тоже не понравилось. Помню это ощущение.
– Только на этот раз мы можем с этим бороться! – сказал Родвер, поднял руку и пустил по стенам, полу и потолку поток огненных молний, выжигая невыносимый ужас. Потом вновь взял меня за руку, мы переглянулись и вошли в темноту. Бар прорезал ее теплым магическим светом. Но холод не спрятался, не ушел. Казалось, как только мы ступили в Лабиринт, он протянул к нам свои черные клешни, словно хотел высосать нашу теплую силу и жизнь.
Мы сделали буквально несколько шагов, привыкая к атмосфере проклятого Лабиринта, и тут Бар остановился. Поглядел на плиту, и она медленно, сопротивляясь, начала закрываться с тем же шорохом и гулом. Жутко. Я чувствовала себя словно меня собираются похоронить заживо.
– Закроем за собой, – сказал Бар. – На всякий случай. Жаль только, нельзя магически запереть дверь с этой стороны. Ведь так могущественный маг ее все равно откроет.
– Да, ключ работает лишь с той стороны, мы не можем запереться, – ответила я. А про себя подумала, что… эгоистично так думать, но мне спокойнее, если я знаю, что мы не закрылись на ключ, что при необходимости нас смогут отпереть и вытащить отсюда. Хотя если мы не сможем справиться, то кто еще? Ведь два самых могущественных мага нашей страны стоят возле меня. Могущественнее и сильнее нет никого. Нет защитников лучше.
Впрочем, это я просто слишком впечатлительная. Подумаешь, темнота, холод и древний демон в отдаленной пещере. В конечном счете нам нужно всего лишь вскрыть источники грунтовых вод поближе к демону, а не драться с ним. Если, конечно, он не проснется прямо сейчас…
От этой мысли меня передернуло.
– Нет, сейчас не проснется, – сказал Родвер, словно прочитал мои мысли. Хотя и так немудрено догадаться. Мы все сейчас об этом думаем. – Иначе заговорщики не дали бы нам и себе три дня. Они как-то рассчитывают время пробуждения огненного духа.
– Тихо! – шепнула я. – Не упоминай его здесь так открыто. Да, ты прав, они не назначили бы встречу через три дня. Если только это не ловушка! Это ведь может быть ловушка, как вы думаете?! – я оглядела Родвера с Баром. Наверно, вид у меня был совсем напуганный, потому что Родвер мягко обнял мои плечи.
– Может, Маг, может… – вздохнул Бар. – Но у нас нет другого столь же мирного и безопасного для всех варианта. В сущности… Может быть, ты пойдешь обратно? Дальше мы с Гайнорисом справимся вдвоем.
– Профессор прав, это наилучший вариант. Открыть плиту недолго… – сказал Родвер.
Ни один из них не подначивал меня. Они совершенно искренне предлагали отправиться обратно. Мое присутствие теперь не столь важно.
– Ну уж нет! – ответила я, сбрасывая наваждение подземного ужаса, и распрямила плечи, на которых лежали надежные родные руки. – Вы чуете воду в разы хуже меня! Я нужна!
– Тогда пойдем, – Родвер согласился неожиданно просто. Может, в глубине души каждый понимал, что разъединять нашу команду нельзя. Что почему-то именно втроем мы – настоящая сила.
И мы отправились в глубину подземной тьмы. Решено было, что вскрыть источники следует рядом с тем помещением, где лежит демон. Иначе просто не успеем утопить его.
Воды вокруг было сколько угодно. Своим безошибочным чутьем я ощущала ее сквозь тонны камня. Достаточно пробить вот здесь или вот здесь – и из стены забьет упругий, сметающий все поток. Но тут слишком далеко. Пока струи текут по коридорам, пока доходят до зала с демоном, пока заполняют его лежбище… За это время демон тридцать раз успеет проснуться, особенно когда навязчивые струйки начнут капать ему прямо на нос.
Оптимально вообще открыть пару источников прямо рядом с тем залом, создать временную запруду, а когда воды станет достаточно, то открыть ее – чтобы демона накрыло потоком-волной.
В общем, пока нам предстоял долгий путь вниз по черным коридорам. Лестниц здесь не было, но пол постоянно понижался, уводя туда, где глубоко под землей спит демон.
Откуда мы знали, куда идти? Это просто. Мы ощущали те странные темные, первобытные и злые эманации, что излучал демон даже во сне. Как бы ни вились боковые коридоры Лабиринта, это ощущение позволяло безошибочно соблюдать направление.
Воздуха, конечно, было мало. Сырой, спертый, он не удовлетворял потребности легких, время от времени мы пропускали магический разряд, чтобы освежить его. Порой останавливались, чтобы зачистить каменные поверхности от водорослей – когда ощущали, что из черноты впереди тянет ощутимым ужасом.
Давило на меня страшно. Иногда казалось, что еще секунду здесь я просто не выдержу. Позорно хваталась за ладонь Родвера, как маленькая девочка, едва сдерживала слезы и сожалела, что не согласилась уйти обратно. Не для меня такие мероприятия. Ненавижу подземелья! Просто терпеть не могу… Если выйду отсюда живой, никогда в жизни больше не спущусь под землю. Даже в галерею соляных фигур графа Добье больше не пойду!
Но все же постепенно даже я начала привыкать к атмосфере. Как-то жить было можно. Эманации демона усилились, но мы ощущали, что это эманации спящего существа, чей огненный дух бродит в другом месте. Здесь лишь пустая оболочка, кукла, которая не двинется с места, если не дергать ее за веревочки. Почти не страшно.
И вот наконец мы оказались в прямом коридоре, на дальнем конце которого что-то светилось. Мы приблизили картинку. Нет, там не просто светилось! Там была арка, а за ней играли языки пламени. Даже сюда доносился жар, которым пышет это пламя. Если прислушаться к ощущениям, то можно было заметить, как пол мягко ходит волнами. В такт равномерному дыханию огромной твари совсем близко от нас.
Вот она, колыбель огненного демона. Тут он спит тысячелетия.
Я устало села на камешек у стены.
– Ну вот и пришли. Это он. Что будем делать? – спросила я.
Демон обнаружился впереди как-то совершенно обыденно. Мы совсем не испугались. Вопрос лишь в том, что нам теперь делать.
– Свернем в боковой проход, откроем воду и пустим поток по другому коридору. Этот коридор – пригодится нам для возвращения. Сделаем запруду, накопим воды и откроем ее через пару часов, – сказал Родвер.
«Пару часов нам сидеть тут…» – подумала я и поежилась.
– Кто-нибудь хочет посмотреть? – спросил Родвер вслед за этим. Мы с Баром поняли, о чем он. – Это может оказаться нелишним, когда будем направлять воду.
– Разумеется, – ответил Бар.
Во мне страх и любопытство смешались так, что было не отделить одно от другого. Но страха, пожалуй, все же было больше. Особенно – страха хоть на минуту остаться одной в темном коридоре. Я привычно вложила ладонь в руку Родвера, а другим плечом прижалась к Бару.
– Пойдемте, спасатели, – усмехнулась я.
И мы пошли туда, откуда тянуло злым жаром.
По водной стихии и холоду я тут главный специалист, поэтому возле арки я набросила на нас полог свежести – особую влажную охлаждающую атмосферу, в которой нам не будет сильно жечь кожу возле огня.
Перед нами предстала огромная пещера. Подплавленные сталактиты свисали под самым потолком, небольшие сталагмиты возвышались на земле. Все это подсвечивали сполохи горячего пламени, исходившего из гигантской ниши в другом конце пещеры.
Прямо в ней, как человек ничком, лежала на животе огромная фигура, выше любого дома. Да, издалека он напоминал просто невероятных размеров чернокожего человека, окруженного ореолом пламени.
Демон лежал неподвижно и глубоко дышал, рождая волны по полу и стенам. Явно спал, лишь пламя взметалось выше при каждом вздохе. А всюду по краям ниши, по ее стенам были видны потеки и горизонтальные полосы, что могла оставить лишь текущая и высыхающая вода.
Я вцепилась в руку Родвера. Знала, что демон спит, но зрелище вызывало первобытный ужас, какой испытываешь, когда видишь непобедимую и неконтролируемую опасность.
– Тихо… Он и правда еще совсем спокоен, – одними губами произнес Родвер. – И посмотрите на эти потеки… Идея «хранить» его в воде пришла тебе, Магрит, в голову не первой. Древние драконы догадались об этом. Просто тело демона нагревалось изнутри, и вода постепенно испарялась. Наше решение не навечно…
– Да, – тихонько ответил Бар. – Придется все время держать весь Лабиринт затопленным. Пойдемте, – он указал на один из темных проходов с нашей стороны пещеры. – Здесь должен быть подходящий коридор. Мы сможем пустить воду прямо к нему вот по этой низинке…
Вслед за Баром мы осторожно вступили под темный свод. Прошли дальше, мужчинам приходилось пригибаться, слишком низкий здесь был потолок.
Осмотрелись. Все складывалось очень хорошо. Этот коридорчик вел вглубь породы, а потом делал круг и впадал в большой коридор, по которому мы пришли. Откроем источник здесь, пустим воду в пещеру – пол как раз удачно понижался в нужном направлении, – а сами уйдем по большому коридору.
Я выдохнула и прислушалась к ощущениям. Они были яркими, как солнечный свет ранним утром. Казалось, я слышу, что под толщей камня журчит вода.
– Вот здесь, – я указала на точку в стене, направив к ней голубой светильник.
– Хорошо, отойдите, – Бар встал рядом и устремил ладонь в ту сторону. Вспышка – камень крошится, в открывшийся узкий туннель бьет вода.
А мне вдруг становится радостно. Неужели у нас получается, неужели все будет хорошо?! Вода, свежая и холодная, потушит вековечное злое пламя! Мы победим! Не так уж все и страшно…
Мы отходим вглубь коридора. Смотрим, как упругий поток заполняет узкое пространство, как по полу начинает течь небольшая река. Смеемся и творим магию, создавая временную запруду из силового поля. Еще немного потерпеть, и мы откроем ее, наша река устремится в пещеру, сметая все на своем пути.
И вдруг что-то изменилось. Раздался толчок, словно кто-то большой перевернулся с боку на бок поблизости. Видимо, так и было…
Эманации вечной злобы и разрушения стали более осознанными. И ощущение чужого присутствия. Не демона – кого-то еще.
– Здесь кто-то есть! – приглушенно пискнула я. – И дух огня просыпается!
– Быстро в пещеру! – собранно сказал Бар. – Магрит между нами…
Бегом мы кидаемся в основной коридор, из него – в пещеру.
Впереди бежит Бар, за ним я, дальше Родвер.
Во второй раз мы проходим под аркой, ведущей в пещеру, и застываем. На краю ниши, сложив руки на груди, стоит одинокая мужская фигура в темно-коричневом одеянии и с длинными каштановыми волосами. Это все, что я могу рассмотреть со спины. Он без полога, никак не маскирует свою магию, и мы видим, что это дракон.
Вероятно, тот самый, что чуть не угробил нас с Родвером.
Мгновение – и он оборачивается к нам.
– Рад приветствовать вас в этот исторический момент, – с усмешкой говорит он глубоким жестким голосом.

Глава 37

У него были острые, хищные черты лица, тонкие губы, на которых застыло ехидство, и горящие, как у всех драконов, глаза. У него они горели мрачно и насмешливо. Выглядел он как маг лет двухсот пятидесяти, но чутье безошибочно подсказывало, что перед нами очень древнее и, по-видимому, очень недоброе существо. Недоброе и равнодушное.
В голове возникла картинка, как темно-коричневый дракон настигает нас с Родвером, летящих на беато, как мы стоим в защитной сфере, окруженные его пламенем. Хищные круги, чтобы убить нас…
Родвер с Баром встали так, что я оказалась посредине. Прежде чем дракон закончил насмешливую фразу, в руке каждого из них была наготове боевая молния. Я бросила взгляд вверх, прикидывая, где еще могу пробить камень, чтобы устроить ящеру неожиданный душ. Да, с водой у меня намного лучше, чем с огнем. Но источников сверху не было, иначе мы бы пустили водопад прямо на демона.
Мы трое стояли на одном конце пещеры, дракон – на другом, прямо возле ниши. Горячий воздух накалился сильнее и просто кипел напряжением. Демон вдруг вздохнул глубже, я заметила, что пальцы на огромной руке пошевелились. Я поежилась, левым плечом крепче прижимаясь к Родверу. Конец света начался. Вот так внезапно и неизбежно.
– Как видите, я разбудил его, пока вы устраивали ваше маленькое водное представление, – вновь нарушил тишину дракон. – Вы вообще попались в ловушку, как малые дети. Ну кто же будет приглашать вас на свидание через три дня? – он неприятно усмехнулся. – Письмо должно было навести вас на мысль срочно отправиться в Лабиринт и утопить моего питомца. Я был уверен, что на это у вас хватит мозгов. Разумеется, вы сделали то, что мне нужно, – открыли Лабиринт, и я смог войти сюда.
– Ты один здесь? – словно бы непринужденно спросил Родвер, успокаивающе касаясь меня левой рукой. Они с Баром переглянулись. Да, уверена, Родвера учили вести переговоры. А они нам нужны… Хотя бы чтобы выиграть время, разобраться, что нам делать.
Бросив взгляд на Бара, я заметила, что он очень сосредоточенно смотрит на дракона, словно пытается узнать его. В сущности, Бар может ведь знать другого дракона…
– Да, – столь же непринужденно пожал плечами дракон. – А зачем мне кто-то? Когда-то я создал тот заговор, чтобы отвести внимание от себя и своих истинных целей. Теперь они стали не нужны, вы попались в ловушку. Я убрал их всех. Предпочитаю более могущественных союзников.
– Каких, например? – почти по-дружески спросил у него Родвер.
– Вас, разумеется, – криво улыбнулся дракон. – Думаю, нам есть о чем поговорить. Один козырь у меня – вот эта зверюшка скоро проснется и будет подчиняться только мне. Другой козырь у вас – Камень вод. Не находите, что нам есть что обсудить? Мы можем быть очень полезны друг другу.
И тут Бар опустил руку с молнией и сделал крошечный шаг вперед.
– Я узнал тебя, – сказал он жестко. – Ты – тот, кого драконы называют Вечным изгнанником. На заре появления драконов мои соотечественники изгнали тебя навеки за преступление против истинной пары. Что же, ты хочешь отомстить? Но ты ведь понимаешь, что втроем мы справимся с тобой. Ты умрешь.
– Несомненно, – покладисто кивнул дракон. – Справитесь, убьете… И получите неуправляемого огненного духа, который выжжет половину вашего континента прежде, чем успокоится или вы сможете удачно использовать Камень вод. Кстати, да, друзья, ваше водное представление не выйдет. Насколько я знаю, эта милая тварь, – он указал рукой на демона, который уже вполне осознанно шевелил пальцами. – Воспрянет часов через двенадцать. За это время воды наберется недостаточно, чтобы погасить его. А вот холодный душ в лицо может пробудить его раньше. Это, знаете ли, любого с постели поднимет. На вашем месте я бы закрыл ваш маленький фонтанчик. И да, если вы согласитесь быть на моей стороне, то можете эвакуировать академию и столицу. Мне наплевать на людей. Пусть живут. Мне нужны они. Наши с тобой, Барлор, собратья. Драконы.
– Ты хочешь натравить его на драконов? – изумилась я. Не видела никакой причины называть это опасное и подлое существо на вы. К тому же я знала, что у драконов между собой принято только «ты».
– Ну да, – вполне добродушно улыбнулся мне дракон, а меня передернуло от этого. Его добродушие было таким сомнительным, таким ненастоящим. – Драконы зажрались в своей неуязвимости. Давно никто не мог подпалить им хвост. А я сделаю это. Конечно, в итоге наш питомец успокоится, или они найдут на него управу. Может быть, просто улетят. Но от их хваленого острова ничего не останется… Приятно. Хоть что-то. Послушай историю, леди ректор. Ты ведь любишь романтичные истории? Когда-то давно, много тысяч лет назад, когда мы только пришли сюда из другого мира, я полюбил одну драконицу. Между нами было все решено… Она должна была стать моей. Но вдруг появился один совсем молодой дракон, без ума, без сердца. Единственным его достоинством было то, что он… оказался ее истинной парой. Это нерушимая связь, ей было никуда не деться. Они заключили брак. Тогда я убил обоих в приступе гнева. Они как раз были в человеческой ипостаси и предавались любви. Романтично, не правда ли?
– Не уверена в этом! – бросила я.
– Я тоже, – наигранно вздохнул дракон. – Я перестарался. Признаюсь, когда я понял, что натворил, то раскаялся. Я сам пришел к правителю и признался в содеянном. Устроили суд… И что вы думаете? Они поняли меня? Простили? Нет! Чистосердечное признание спасло меня от смертной казни, принятой за преступления против истинной пары. Но они приговорили меня к изгнанию! Навсегда. Я много раз пытался вернуться, но встречал лишь один ответ – способный на совершенное мной, достоин быть лишь изгнанником, прозябать среди людей… Барлор! Не находишь, что они заслуживают наказания? Не находишь, что наши соотечественники зазнались? Вспомни, что они говорят о тебе! Как презирают за то, что ты живешь среди людей! И сейчас, когда ты просил помощи, они лишь посмеялись над тобой. Дела мира их не касаются, они живут вдалеке от всех бед… А значит, беда придет к ним сама! – необыкновенно горячо для такого древнего существа закончил дракон.
– Драконы не вмешиваются, но и не вредят людям! – зло ответил Бар.
Я мысленно потянулась к нему. Поставленный им щит должен защитить нас с Родвером от того, что этот дракон прочитает мысли, но сам-то Бар должен меня услышать! «Бар, милый, спокойно! Он сумасшедший!» – попробовала донести я мысленно, хотя у самой дрожали колени.
– Не вмешиваются – вот и получат то, что заслужили своим невмешательством! – ответил дракон.
Несколько мгновений мы все молчали. Бар и Вечный изгнанник смотрели друг на друга, возможно, продолжали диалог мысленно. Я не знала, что делать. Потом Родвер – вот у кого хватало выдержки на все – спокойно произнес:
– Что ты хочешь сделать? И да, мы хотели бы знать твое имя, раз не исключено, что мы станем союзниками…
– Меня зовут Гендарат, – ответил дракон, резко переведя взгляд на Родвера. – Хотя меня давно никто не называл моим именем. На континенте я известен под разными псевдонимами. Что я предлагаю? Ректор права. Я хочу натравить демона на драконов и их остров. Надеюсь, ты, Барлор, еще поймешь меня… Не хотелось бы устраивать тут кровавое месиво. Подумайте! Ваша драгоценная Магрит может погибнуть, даже если вы двое – дракон и дракон в человеческом обличье – в итоге убьете меня.
– Говори! – зло сказал Бар, а я ощутила, что он слышит мои мысленные посылы и страшным усилием воли берет себя в руки.
– Проблема лишь в одном – драконы на острове, а мы здесь. Нашу зверюшку и драконов разделяет море, – усмехнулся Гендарат. – Половину работы я сделал – разбудил его, скоро он очнется и будет подвластен моей воле. Вторая часть зависит от вас. Я знаю, что Камень вод у вас. Или вы знаете, где он, и можете его достать. Вы отдадите мне Камень, и я раздвину воды моря так, чтобы огненный демон смог пройти на драконий остров. В качестве благодарности я направлю демона прямо к морю, он не тронет столицу и другие человеческие селения. К тому же, повторюсь, я дам вам возможность эвакуировать людей из столицы. Ну и еще… маленький бонус. Гайнорис, ты ведь хочешь вернуть свою память? Я владею кое-какими древними приемами. Могу вернуть ее тебе потом так, что ты останешься жив. Кстати, я и сейчас в состоянии снести все ваши щиты. Правда, вы останетесь дураками. Боюсь, тогда ты, ректор, не сможешь принести мне Камень. А ведь я уверен, что твой муж спрятал его так, что лишь ты можешь его достать. Вроде ключа от Лабиринта. Благодари его, что он так обезопасил тебя… Что скажете, молодежь? Может быть, стоит сотрудничать со мной? – он усмехнулся и испытующе смотрел на нас исподлобья.
Бар подался вперед, а я закусила губу. Что-то во всем этом было… Решение где-то на поверхности. Нужно лишь меньше бояться и понять. Понять во что бы то ни стало!
Конечно, драконы могут улететь. Можно было бы просто согласиться… Демон опаснее для людей, чем для драконов. Но Бар никогда не пойдет на это. К тому же это верх подлости – спасти людей и подставить других живых существ под удар, даже если древний убийца в чем-то прав – драконы заслужили наказание за свое высокомерие и невмешательство.
Нужно другое решение… Другое. Которое устроит всех. Кроме Гендарата, разумеется. Мы должны обмануть его. Убить – не выход, ведь тогда мы получим неконтролируемого демона, и неизвестно, сможем ли победить его при помощи Камня.
Мне представилось, как Гендарат летит над морем, призывает к нему демона, раздвигает толщу воды, создавая проход на драконий остров. Что-то тут есть очевидное, простое… Я должна нащупать. Нащупать, как всегда нащупывала истину, ставя научные эксперименты.
Я сжала кулак от напряжения.
Как и утром, когда я осознала, где находится Камень вод, озарение пришло внезапно. Мне захотелось рассмеяться. Есть кое-что, чего этот умный и расчетливый древний дракон не понимает! Водная стихия не подчиняется ему так, как мне. Его стихия, как и всех драконов, – огонь. Ему просто не приходит это в голову. Надеюсь…
«Пожалуйста! Поверьте, согласитесь со всем, что я скажу! – мысленно прошептала я Бару с Родвером. Со своей новой драконьей силой Родвер тоже должен услышать. – Бар, поверь, я не хочу навредить драконам! Я просто знаю, что делать! Мы спасем всех! Доверьтесь мне!»
Дорогие мои, услышьте! Поверьте! Я повторяла это и молилась Всевышнему, чтобы они услышали.
Словно подтверждая, что слышат, мужчины едва заметно переглянулись, и оба тихонько коснулись меня плечами, мол, да, слышим, верим, действуй. Я выдохнула и сделала небольшой шаг вперед.
– Мы согласны стать твоими союзниками! – сказала я Гендарату. – Судьба драконов нас не интересует. Важно лишь, чтобы не пострадали люди. Но у нас есть одно условие.
– Какое? – с интересом спросил дракон, наклонив голову набок.
– Мы станем союзниками по-настоящему. Каждый выполнит свою часть работы. Ты отправишь демона к морю, но Камень вод останется у нас. Это будет гарантией нашей безопасности и безопасности всех жителей континента. Мы сами раскроем проход в море. Когда демон пройдет – закроем его. Не находите, что мы имеем право подстраховаться подобным образом? – закончила я вопросом. В духе самого Гендарата, на его языке.
Повисло молчание. Гендарат с сомнением смотрел на нас, переводя взгляд с одного на другого. Дольше всего задерживался на моем лице, видимо все же пытаясь прочитать мысли. И я молилась, чтобы щит, поставленный Баром, устоял.
– И вы, господа, согласны на план нашей милой дамы? – подняв вверх брови, спросил наконец дракон.
– Несомненно, – усмехнулся Бар. – Ты прав, мои соотечественники заслужили немного огня. Лишь некоторые из них погибнут, не столь уж кровавую месть мы осуществим. Но им будет полезно. А вот людей стоит обезопасить – и от демона, и от тебя.
Я мысленно поблагодарила Бара, что подыгрывает. Невероятный мужчина. Такое самообладание! Ведь, уверена, больше всего ему хочется вступить с Гендаратом в схватку не на жизнь, а на смерть.
– А если я откажусь? – почему-то Гендарат перевел взгляд на Родвера.
– Тогда мы убьем тебя, – непринужденно пожал плечами Родвер. – И будем бороться с апокалипсисом своими методами. Ты не получишь никакого удовлетворения.
Губы Гендарата скривила злая усмешка. Он опустил взгляд и почти минуту задумчиво катал языком во рту. Потом поднял глаза.
– Я согласен, господа союзники, – сказал он спокойно. – Мы полетим вместе и выполним каждый свою часть работы. Но если вы обманете меня – умрете. Поверьте, я найду способ убить вас всех.
– Все наши жизни – и наши, и твоя – залог этого соглашения, – сказал Родвер проникновенно.
То, что происходило дальше, казалось мне фантастичным. Ни в каком страшном сне я не могла представить себе, что буду участвовать в подобном.
Мы больше не спорили с врагом. Мы спокойно обсуждали с ним детали операции. Он даже предложил варианты, как быстрее всего эвакуировать жителей столицы. Внутри я испытывала отвращение к происходящему. Но внешне – словно смотрела на себя со стороны, мои губы произносили нужные фразы, лицо изображало улыбку, руки не тряслись. Словно куклой, я управляла своим телом извне.
Лишь тикало внутри: нужно спешить, судьба академии и всей страны зависит от нас. От меня в первую очередь. Ведь Камень вод у меня, и без меня никто не сможет выполнить задуманное.

Глава 38

Спустя полтора часа, почти дружески распрощавшись с Гендаратом, мы отправились в мой кабинет. Идя по саду, я думала о том, что под землей ворочается, просыпается страшный кошмар давних дней.
Скоро мы ощутим толчки, скоро все начнется…
И академия погибнет. Если Бог даст, я успею эвакуировать всех сотрудников и студентов. Но вот эти корпуса, мой дом, мой кабинет, полигоны для магических тренировок, жилые помещения, прекрасный сад – все это сгорит! Не останется ничего. Лишь пепелище на месте моей академии, моего дома…
Какой бы собранной я ни была, а на глазах выступили слезы. Еще секунда – я бросила взгляд на фонтаны и корпус с главной аудиторией, где читала лекции, – и они потекли неуправляемым потоком. Мой мир рухнет. Рухнет надолго. Мы не сможем быстро отстроить академию. А когда отстроим – это будут другие дома, другие сады… Все будет по-другому.
Прошлое станет прошлым. Я вижу академию такой, какой ее знала, какой руководила пять лет, в последний раз.
Родвер развернулся и обнял меня. Прижал к груди мою голову. Не стесняясь Бара, сейчас было совсем не до того.
– Мы построим лучше, обязательно, – сказал он мне.
Но я точно знала, что он не понимает. Ощущает мои чувства, считывает их благодаря нашей связи. Но он не работал здесь, не жил здесь, академия не была его домом.
Намного лучше понимает Бар, который жил в академии столетия до того, как я стала ректором, даже до того, как я родилась.
Потом было много работы. И это спасало, не давало думать и переживать. Мы отправили гонцов ко двору и получили ответ, что его величество наконец осознал опасность, эвакуация столицы началась. И что он искренне надеется, мы справимся с ситуацией. Готов оказать любую помощь.
Просто не было на свете помощи, что подошла бы нам тогда.
Сами мы руководили эвакуацией академии из моего кабинета.
– Миледи, но куда нам ехать?! – чуть не плача, спросил меня пожилой первый проректор, узнав о происходящем. Его глаза бегали, а руки тряслись от страха. Не каждый день узнаешь, что через несколько часов из-под земли восстанет огненный ужас.
– Я уже сказала! – ответила я. – Вся академия едет в мое графство! У вас в руках все необходимые письма, мои люди устроят вас. Спустя пару недель сможете восстановить учебный процесс. Он должен продолжаться!
Но с людьми еще ладно. Люди могут сесть и уехать. Некоторые – улететь. Я отдала свой беато и несколько служебных, чтобы облегчить эвакуацию. Еще десять штук нам прислали из службы Родвера. Хуже было с ценностями. С артефактами, с наглядными учебными материалами, с историческими раритетами, хранившимися в академии.
Я уж не говорю про свою Оранжерею. Она сгорит. Вывезти все уникальные растения и обеспечить им подходящие условия мы точно не успеваем.
Сердце обливалось кровью, но я стискивала зубы и продолжала отдавать нужные распоряжения. Иногда слышала вопрос: «А когда же вы, ваше сиятельство, покинете академию?»
Я не могла сказать, что я вообще не собираюсь уезжать. Что, когда демон восстанет, мы с Родвером сядем Бару на шею посреди пустой академии и взлетим втроем, чтобы спасти всех или погибнуть. А может быть, спасти всех и погибнуть после этого.
Возможно, это последний день моей жизни. Завтра ранним утром все начнется…
– Капитан последним покидает судно, – отвечала я с усмешкой.
А потом, посреди этих «военных действий», произошло то, чего никто не ожидал.
У нас как раз появилась возможность немного отдохнуть. Все необходимые решения были приняты, распоряжения отданы. Академия постепенно пустела, из коридора все реже доносились шаги. Я даже подумала, не вздремнуть ли. Скоро понадобится много сил, а вымоталась я ужасно.
И тут мы услышали быстрый, уверенный цокот каблуков по коридору. Женщина в академии? Они все должны были уехать в первом эшелоне.
– Кого это там несет?! – бросил Бар. Даже он выглядел немного усталым, а от постоянного напряжения в его глазах иной раз мелькал злой огонь. Все же наш план не очень-то ему нравился. Если ничего не выйдет – его собратья пострадают.
– Понятия не имею… – ответила я растерянно. И тут догадка ярко вспыхнула в голове. «Я убью ее! – подумала я. – Лучше сама убью, чем дам сгореть в пламени демона».
Разумеется, моя догадка оказалась верной. Проклятие!
Цокот каблуков стих у нашей двери, и она без всякого вежливого стука распахнулась. В секретарский кабинет ворвалась Алис, разрумянившаяся, решительная, в красивой зеленой амазонке. Вслед за ней влетел охранник:
– Ваше сиятельство! Простите, я не мог остановить ее! Она утверждала, что вы ее ждете! Это так?
– Разумеется, нет! – сказала я резко. – Зачем был отдан приказ никого не пускать в академию?! Впрочем… идите. Со стихийным бедствием вроде миледи Алис Трейер бороться невозможно, – я махнула рукой охраннику и строго посмотрела на Алис.
Она бросила на стул зонтик-трость, который держала в руке, обвела нас глазами, быстро кивнула и выпалила:
– Я пришла, чтобы быть с тобой! Потому что больше мне идти некуда!
Краем глаза я заметила, как усмехается Родвер, стоявший возле своего секретарского стола, как усмешка просыпается и в огненных глазах Бара.
Бар, кстати, смотрел на мою разгоряченную подругу весьма пристально. Он знал ее студенткой, проводил занятия для ее группы. Алис тогда, подобно многим молодым девицам, грезила драконьим профессором. Но с тех пор они не общались. Разве что Бар имел возможность видеть ее образ у меня в голове, когда прочитал мои мысли тем утром после встречи с Гаурином Бригсом.
– Ты с ума сошла! – рявкнула я на нее. – Ты должна была уже уехать из столицы! Почему ты еще здесь? И куда смотрит твой муж?!
– Муж! – бросила Алис с отвращением, как плюнула. – Нет у меня больше никакого мужа! Я застукала его… с горничной! Вы можете себе такое представить?! Мое сердце разбито! – она, ничуть не стесняясь своего откровения, снова обвела глазами нас всех.
– О-о… соболезную вам! – не скрывая усмешки, протянул Родвер, ведь лицо Алис мало напоминало лицо женщины, чье сердце разбито. Оно больше походило на лицо женщины, чье сердце разгневано и пылает от ярости.
– Магрит, милая! Я развожусь с ним! И теперь… у меня нет никого ближе тебя, я хочу быть с тобой, когда все это начнется!
Как много раз в этой истории, я не знала, плакать мне или смеяться. Сердиться или умиляться. Алис, как всегда, была неподражаема.
А вообще, барон Трейер мне никогда не нравился. Было в нем что-то гнилое. Но я не говорила об этом Алис, ведь выйдя за него, она наконец стала спокойнее и прекратила менять мужчин как перчатки.
Бар с Родвером переглянулись и кивнули мне – мол, надеемся, ты найдешь способ бескровно разрешить эту ситуацию. Ага, ну конечно! Кто еще у нас решает вопросы мирового значения, если не миледи ректор!
– Алис, мы тоже скоро уедем отсюда, – соврала я ей – первый раз в жизни. – С чего ты взяла, что нужна помощь?
– С того, – подруга понизила голос и огляделась, словно нас мог кто-то подслушивать. – В городе ходят слухи, что ты со своим профессором-драконом и своим секретарем знаешь способ победить эту напасть. Что вы остаетесь сражаться с ним. Я остаюсь с вами! Профессор, вы ведь не против? – Она полуобернулась и сверкнула на Бара своей самой ослепительной улыбкой. – Право, как жаль, что мы мало знали друг друга все эти годы! Я так надеюсь, что буду вам полезной и смогу лучше узнать светило нашей науки…
О господи, подумала я. Конечно, Алис искренне хочет сражаться со мной плечом к плечу. Она пришла быть со мной, даже погибнуть, если потребуется. Но и о своем обычном кокетстве не забывает. Бар явно и сейчас не оставляет ее равнодушной.
Бар внимательно поглядел на Алис.
– Кхм… Я как раз против. Юной огненной леди не место в неравной битве, – сказал он твердо. – Хотя мне тоже искренне жаль, что мы… не взаимодействовали эти годы.
– А Магрит в ней место, да? – взвилась Алис, видимо, не услышав второй части фразы.
– Алис! – мне захотелось влепить ей пощечину. Я сделала шаг к ней, развернула к себе, взяла за плечи и посмотрела ей в глаза снизу вверх – Алис была высокой женщиной, в отличие от меня. – Послушай меня! Даже если мы будем сражаться – ты ничем не можешь помочь. А я ректор, мой долг и мое право защищать академию. Ты сейчас уедешь отсюда, немедленно…
В глазах Алис я увидела хорошо знакомое упрямство, она высоко вздернула подбородок. Я отпустила ее плечи и махнула рукой. Ну что с ней сделаешь? Разве что…
Сейчас есть лишь один способ выставить отсюда Алис, не причинив ей вреда. Весьма выгодный, кстати, для нее. Она не сможет устоять.
– Впрочем, ты упряма, как сто двадцать пять баранов! – вновь картинно махнула рукой я и обернулась к Бару. – Бар, прошу тебя! Будь любезен, потрать минут двадцать нашего бесценного времени и отнеси эту ненормальную женщину подальше от столицы – туда, где первый эшелон эмигрантов из академии. Если не захочет лезть тебе на шею, можешь нести ее в когтях! И да… если не пойдет сама, тащи ее по коридору любым доступным тебе способом…
Глаза Алис расширились от изумления. Вслед за этим маска застывшего упрямства сменилась прямо-таки детской радостью.
– Я что, покатаюсь на драконе? – прошептала она мне с благодарностью.
– Да! Если не будешь делать глупостей!
В этот момент к нам подошел Бар.
– С превеликим удовольствием! – произнес он и одним движением взвалил Алис на плечо. Широким шагом пошел к выходу. Мы с Родвером переглянулись и едва удержались от хохота.
– А мой зонтик, профессор Барлор?! Надо забрать! – услышали мы испуганный крик Алис.
– Не понадобится.
Бар открыл дверь в коридор, а когда вышел, донеслось приглушенное:
– Как грубо, профессор! Лучше возьмите меня на руки, это будет приятнее…
Кажется, Бар усмехнулся, и я представила, как он рывком перебрасывает Алис с плеча на руки, она обнимает его плечи и завороженно смотрит в смуглое лицо дракона, словно ненароком касается его щеки…
Видимо, Родвер подумал то же самое. Мы снова переглянулись и на этот раз не сдерживали себя – согнулись пополам от смеха.
– У тебя неподражаемая подруга! – сказал Родвер отсмеявшись. – Такая же огненная, как наш хвостатый друг! Они подходят друг другу. Как мы с тобой…
Сделал шаг к двери, захлопнул ее и повернул ключ в замке. Резко стал серьезным. Подпер дверь спиной, как когда-то, не желая выпускать меня.
Глаза его пылали тем самым огнем Гайнира из древних дней.
– Магрит, – серьезно и глубоко сказал он. – Ты понимаешь, что мы можем погибнуть? Возможно, мы вдвоем в последний раз. Другого не будет.
И пошел ко мне, словно пробивая грудью стену.
Мое сердце разорвалось. Ведь он прав.
Даже если наш план удастся и все пройдет гладко (а в это я не верила), то потом нас ждет драка с древним драконом, которого мы обманули. Он не сильнее даже одного Родвера-Гайнира, но во много раз искусней. Никто не знает, какие камни он прячет за пазухой, какие тайные умения из давних дней скрывает.
По его собственным словам, атаковал он нас, не используя всех своих возможностей. А на вопрос, почему напал, если хотел сделать союзниками, ответил, что у него было два варианта развития событий. Первый – убить меня, тогда на мое место встанет другой ректор, которым будет проще управлять. Второй – я остаюсь в живых, получаю заранее подготовленное письмо и попадаю в ловушку.
Этот Гендарат вообще был весьма откровенен. Видимо, давно утратил способность стесняться своих злодеяний.
В общем, мы не знаем всех возможностей дракона, которому много тысяч лет, а значит, его угрозы могут быть небеспочвенными.
Мы все или кто-то из нас может погибнуть. Даже очень вероятно, что погибнет. И тогда все… Не будет ничего. Ни отношений с Родвером, ни нашей бездонной близости, ни моих сомнений и переживаний. Все – и хорошее, и плохое – уйдет в прошлое, сгорит, как здания академии, оранжерея и сады…
Ничего не останется.
Но может быть еще хуже. Если погибнет он, а я останусь. Как погиб Роджер.
Душу скрутило жгутом. Все что угодно, только не это! Я предпочту сама умереть.
– Ответь мне, Магрит. Ты понимаешь все это? – услышала я, когда он почти совсем приблизился, и столкнулась с решительным, полным болезненного огня взглядом.
Я подняла руку останавливающим жестом прежде, чем он заключил меня в объятия. Мне нужно было немного слов.
– Послушай! Я все понимаю… Я не знаю, что будет потом, если мы выживем… Что я скажу, что буду думать и чувствовать… Но сейчас… Родвер, ты прав! Сейчас все не важно. Только я и ты! Я люблю тебя!
Я подалась к нему, и он поймал меня в жаждущие крепкие объятия. Начал покрывать поцелуями губы, шею, я застонала, и Родвер приподнял меня, провоцируя обвить его ногами, прижаться изо всех сил.
Все равно, что будет потом. Сейчас мы вместе. Быстрее, отчаяннее, чем прежде, но с еще большим взаимопроникновением и страстью.
До дивана в моем кабинете нам, видимо, было далеко. Рядом стоял секретарский стол. Бумаги полетели на пол, когда Родвер посадил меня на него и махнул рукой, сбрасывая их.
Эти бумаги мы не возьмем с собой. Вся эта бюрократия сгорит. Она не важна…
Все сгорит. Только мы не сгорели в своем порыве. Огонь не погас, когда невыносимо сладкие, рвущие душу и тело волны спали. Он разгорелся ровным пламенем.
– Вот теперь есть ради чего остаться в живых, любимая… – прошептал мне Родвер, гладя меня по щеке и заглядывая в глаза.
– Пожалуйста, выживи! – так же шепотом ответила я. – Я ведь знаю, ты всегда прикроешь, отдашь свою жизнь за всех и за меня… Но не нужно! Выживи! Я слишком слаба, чтобы опять остаться… Оставаться больнее.
– Я все еще надеюсь, что мы останемся оба, – улыбнулся он. – Этот вариант тебя устраивает?
Он наклонился, поднял с пола мою рубашку. А у меня вдруг перед глазами возникает картинка – как он чуть отстраняется от меня, склоняется, расправляет рубашку и подает ее мне, чтобы помочь надеть. Высокий, жилистый, с обнаженным торсом.
Живой. Пока.
Что-то не так. Ощущение было четким: существует какая-то опасность, которая грозит именно Родверу. И он об этом знает, просто не хочет говорить.
Но прежде чем я додумала эту мысль, раздался грохот, дверь сорвалась с петель и упала внутрь кабинета.
На пороге стоял Бар, глаза гневно горели, лицо было перекошено от бешенства.
– Вы решили разрушить академию заранее? – подняв бровь, спросил его Родвер. Собственно, на нем еще не было ничего, кроме брюк. Вокруг стола валялись бумаги и писчие принадлежности. Составить полную картину только что происходившего здесь не составляло труда. Как отреагирует Бар? Для него мы ведь еще и пахнем сексом.
– Вы с ума сошли – запирать дверь и не реагировать на стук, когда поблизости бродит этот древний подонок Гендарат?! – прорычал Бар. А мне вдруг захотелось захихикать: на смуглой щеке Бара красовался след красной помады, которую часто использовала Алис.
– Простите, Барлор, – вежливо произнес Родвер. – Но вы могли бы и догадаться, что мы тоже не будем терять время даром.
– Ладно… – проворчал Бар. – Одевайтесь и готовьтесь. Вы тут ничего не чувствуете, а уже начались первые толчки…
Словно в подтверждение его слов, стены затряслись, пол под ногами стал медленно подниматься и так же медленно опустился обратно.
– Ворочается, – задумчиво произнес Родвер.

Глава 39

– Ворочается, да… – так же задумчиво согласился Бар. – Думаю, у нас чуть больше полутора часов.
Я вздрогнула и как-то сжалась. Наша с Родвером близость на время отогнала страх. Но сейчас, когда было очевидно, что демон вот-вот воспрянет, когда пол затрясся под ногами, нахлынула волна тревоги.
Перед смертью, как говорят, не надышишься. Я не собиралась умирать или дать погибнуть моим мужчинам. Но хотелось уже быстрее начать. Ожидание казалось сейчас самым мучительным. Как перед экзаменом.
Родвер, разумеется, ощутил мое состояние.
– Может быть, кохве и пирожные, друзья? – поднял он брови. – Неизвестно, когда нам представится следующая возможность подкрепиться.
И я выдохнула. Вот умеет он сказать так, что даже самая страшная проблема покажется малозначительной. И верно, зачем время терять?
Спустя десять минут мы пили восхитительный кохве «от Гайнориса», ели найденные мной в шкафчике пирожные и обсуждали детали плана. Словно превратили битву не на жизнь, а на смерть в творческий проект. Даже то, как вставал дыбом пол и тряслись стены, не сбивало настрой.
Когда закончили, оставили чашки в раковине в туалете. Просто по привычке. Ясно, что скоро этих чашек тоже не будет.
Я незаметно подошла к Бару.
– Понравилась тебе Алис? – тихонько спросила я.
– Интересная женщина, – ответил он и машинально дотронулся до щеки, где еще не до конца стерся след красной помады. – Весьма темпераментно висла у меня на шее и целовала в щеку, когда я нес ее.
Я вынула из кармана платок и потерла его щеку. Неприлично идти в бой с такой отметиной, хихикнула я про себя.
И вдруг он поморщился.
– С ней странное ощущение… – доверительно сообщил он мне, пока я терла.
– Какое? – я наклонила голову, не скрывая любопытства.
– Сам еще не понял, – ответил Бар отрывисто. – Не хочу делать преждевременных выводов.
А мне подумалось, что, похоже, Алис вызывает у Бара противоречивые чувства, как совсем недавно вызывал их Родвер у меня.
По правде говоря, мне наплевать на истинность пары. Я просто буду рада, если Бар и Алис сойдутся.
Как-то у меня все проще, чем у этих драконов.
Спустя еще полтора часа…
Пол уже не поднимался, стены не вибрировали. Просто все ходило ходуном от мощных подземных толчков. Это демон бился в каменный потолок, пытаясь сокрушить его.
Скоро ему это удастся.
Мы быстро шли по пустым коридорам академии. Точно знала, что сейчас здесь больше никого не осталось, мы проверили магически. Родвер держал меня за руку, на лице Бара – полная сосредоточенность. Мы больше не шутили, теперь нужно было предельно собраться и совершить задуманное.
И не выдать Гендарату наш план ни выражением лиц, ни интонациями. Уверена, за тысячелетия жизни он преуспел в «чтении людей».
Особо мощный толчок, мы пружиним силовым полем от стены, к которой нас откинуло, и наконец оказываемся возле выхода к центральному полигону для боевых тренировок.
Здесь много сотен лет проходили тренировки по боевой магической стратегии. Студенты делились на группы и под руководством преподавателей моделировали условия магической битвы. Я любила иногда наблюдать за такими занятиями.
Сейчас здесь было пусто. Огромное пространство полигона ослепило. Я подняла голову вверх, огляделась. Мы одни. Больше никого нет не только в академии, но и во всей столице. Вернее, хочется надеяться, что из города все уехали.
Земля под ногами содрогнулась особенно сильно. Я вцепилась в локоть Родвера, чтобы не упасть, и мы пошли к центру полигона. Там, одинокий и маленький, стоял Гендарат в своем коричневом костюме и ждал нас. Выглядел совсем не внушительно. Если не знать, что он дракон, то можно подумать, что это просто несчастный, не успевший покинуть город.
– Время пришло, – сказал он с усмешкой. – Обращайся, Барлор, сейчас я призову его к нам. Питомец ждет моих приказаний.

Конечно, он дает время обратиться Бару и себе. Дает время нам с Родвером забраться на шею Бару. Все это происходит на удивление спокойно, мы словно собираемся совершить прогулку над морем, не более того.
На этот раз я не одна на драконьей шее.
Родвер сидит позади меня, его крепкая грудь служит мне надежной опорой, оберегает от холодного ветра. Я слышу, как сильно и глубоко бьется его сердце. Родвер впервые летит на драконе, это необычное приключение, и он предвкушает и его, а не только битву, что предстоит нам.
Рядом распадается на бесконечное множество коричневых частиц Гендарат. Несколько секунд они кружатся смерчем, словно необычный порыв ветра поднял песок с поверхности полигона, потом на его месте обретает очертания коричневый, с подпалинами дракон.
Он не восхищает меня так, как Бар. Этот дракон кажется не таким величественным и красивым. Нет в нем хищного благородства, присущего нашему другу. Он растратил его на мысли о мести, ненависть и осуждение собратьев.
– Поднимаемся! – командует Гендарат. Его голос колоколом звучит у меня в голове. Вздрагиваю с непривычки.
Нужно привыкнуть, что теперь, когда двое из нас находятся в драконьей ипостаси, все фразы будут говориться мысленно.
Кроме тех, что Родвер шепчет мне сзади. Это фразы любви. Иногда он горячо и щекотно дышит мне в спину, словно ненароком переползает рукой с моей талии чуть повыше, где под камзолом притаились мягкие бугорки.
Знаю – он делает это, чтоб я возмущалась, смеялась и не боялась.
Бар взмахивает крыльями, и полигон мягко наклоняется, потом остается внизу. Параллельно с нами поднимается Гендарат. Сверху мы видим пустой город, словно летим над давно брошенной столицей древнего вымершего народа.
Мы еще не очень высоко, дома и особняки не кажутся игрушками. Краем глаза я замечаю брошенные кареты, телеги, какие-то вещи, валяющиеся прямо посреди улиц.
Люди ведь не уезжали из города. Люди из города бежали, бросая все ненужное. Я с ужасом представила себе панику, которую мы, находясь в академии, не видели. К счастью, хотя бы затоптанных трупов мне не удалось разглядеть…
Мы поднимаемся выше и по команде Гендарата зависаем над центральным входом в академию. Ворота, фонтан, скамейки, дорожка к главному административному корпусу и сам корпус выглядят теперь как детали конструктора.
Гендарат пристально смотрит вниз, и невооруженным глазом видно, как методично вздыбливается земля. Раз за разом, раз за разом… Словно работает механизм, а не ворочается живое существо.
Впрочем, кто знает, кто, когда и как создал огненного демона. Может, на самом деле он и есть какое-то неизвестное магическое устройство…
И тут раздается грохот, слышный даже нам наверху. Он громче порывов ветра, громче всего. Земля, камень, все внизу разлетается в стороны. Сноп пламени – и из образовавшейся бреши появляется невероятных размеров пылающая алым огнем голова. Три гребня на ней, мясистый нос, пасть, пышущая пламенем. И узкие щели – глаза, в которых тоже горит огонь, но в середине можно разглядеть черные, как провалы в бездну, зрачки.
– Вот оно… проклятие нашего мира! – шепчет мне на ухо Родвер.
Демон осматривается, потом из бреши показываются огромные огненные руки. Они замелькали, расчищая проход.
Не прошло и минуты, как он выставляет наружу ногу высотой с дом и одним движением выходит на свет божий.
Древний ужас стоит перед нами во всей своей реальности. В два раза выше самых высоких зданий академии. Черный внутри, но пылающий алым снаружи.
Он потянулся, огляделся. Один ленивый, неосознанный взмах его руки – и слетает крыша с лебединого корпуса, а само здание горит. Пламя в мгновение ока перекидывается на соседний корпус…
Я вцепляюсь пальцами в руку Родвера, закусываю губу. Моя академия горит, все больше зданий охвачено древним огнем. А я смотрю на это сверху и ничего не могу сделать.
Здесь просто не хватит воды, и в небе ее не хватит, чтобы затопить демона прямо сейчас!
Злые, отчаянные слезы текут по щекам. Я знала, что так будет. Но не знала, насколько это будет больно!
Демон делает шаг, чтобы пойти дальше крушить город. Но вдруг поднимает лицо вверх и встречается взглядом с Гендаратом. Мгновение огромная фигура стоит неподвижно, с занесенной для шага ногой, но внезапно опускает ногу и склоняет голову, словно кланяется своему господину-освободителю.
– Летите к морю и приготовьте Камень! – командует Гендарат.
Бар медленно разворачивается, и мы летим к набережной, оставляя за спиной горящую академию.
Мою горящую жизнь.
«А что его готовить! – думаю я про Камень с иронией, – он всегда при мне. Ведь Камень вод – это я! А Родвер – тот, кто его активирует!»
Да, Камень вод – это я. Сила, заключенная прежде в Камне, течет в моих жилах. Я просто не догадывалась об этом, поэтому и не пыталась реализовать ее.

…Роджер – напротив, улыбается и утешает меня, обещает скоро вернуться. Я протягиваю ладонь, дотрагиваюсь до его щеки, глажу черные жесткие волосы, отпиваю глоток вина, опускаю взгляд – мне все же больно от предстоящей разлуки.
И тут я понимаю, что с вином что-то не так. Я кашляю, не в силах принять этот странный вкус.
Вино обжигает меня, это странно. Язык сводит терпкой горечью, смешанной с невероятной приторной сладостью.
Но, обжигая горло, прокладывая горячую дорожку ниже, вино скорее придает сил, чем отравляет организм. Даже приятно.
Необычно, неожиданно, но приятно.
– Что это? – удивляюсь я. – Что ты добавил в вино, хулиган?!
Роджер накрывает рукой мою ладонь на столе.
– Особая добавка для моей любимой, – улыбается Роджер, но в глазах я замечаю невеселый напряженный блеск. – Выпей еще, милая моя. Это вино придаст тебе сил пережить нашу разлуку…
Я неуверенно подношу бокал к губам. Особые травы? Роджер не первый раз делает добавки к вину. Ничего совсем уж необычного. Нужно расспросить у него, что за рецепт. Даже интересно.
Вино бодрит, растекается по венам искристой силой. Необычной, пьяной, сияющей силой.
Я делаю еще глоток, и еще… Теперь горько-сладкий терпкий вкус чарует, я привыкла к нему. Поражаясь самой себе, выпиваю бокал до дна.
Пару минут мир кружится перед глазами, потом останавливается, и я начинаю видеть все удивительно четко. Каждую морщинку под глазами Роджера, каждый его волосок, каждую ножку крохотного жучка, что осмелился ползти по лиане, свисающей у моей щеки. Мир сияет изнутри яркими, радостными огнями.
– Да что же это?! – спрашиваю я у него снова.
– Рецепт ты узнаешь потом, милая…
Еще около полутора часов мир сияет изнутри, а я списываю все на особый, «пьяный» рецепт вина. Это действительно помогает пережить надвигающуюся разлуку.
Ощущаю, что дивная субстанция распределилась по моему организму, впиталась в него, и эйфория понемногу исчезает. А к утру я почти ничего не помню про необычное вино, ведь Роджер уехал. Печаль разлуки затмевает все.

Мне удалось вспомнить тот вечер и понять замысел Роджера. И да, как бы невероятно это ни звучало, он растворил Камень вод, замаскировал под вино. А в вечер перед отъездом дал его выпить мне.
Сила Камня перешла в меня и дремала целое десятилетие. Хитроумный Роджер Сайорин спрятал Камень там, где никому не пришло в голову искать его.
Не в пещере или сокровищнице, даже не в кулоне на груди любимой женщины. Он спрятал его в моем теле, в моей крови.
Теперь пришла пора раскрыть эту силу. И Родвер мне в помощь.
Роджер писал, что желательно, чтобы активировал мою спящую водную магию некто сильнее меня самой. В идеале – дракон. Ну или равный дракону. У меня самой с первого раза может и не получиться. Мало быть носителем силы, нужно еще иметь мощь, чтобы быстро и нужным образом активировать ее.
Остается поверить, что мы с Родвером сможем это сделать.

Мы летели к морю словно бы наперегонки с Гендаратом. Он то обгонял нас, то замедлял полет, чтобы проследить за своим «питомцем». Иногда, я не удерживалась и оглядывалась из-за Родвера назад, чтобы увидеть, как огромная смертоносная тварь идет через город к морю.
Там, где ступали его черные каменные ноги, рушились, опадали пылью и осколками дома, вспыхивали соседние здания, и я молилась, чтобы пожар не распространился на весь город.
А потом мы потеряли его из виду. Как бы ни подчинялся демон Гендарату, но ему нравилось бодрствовать. Нравилось крушить дома, как игрушки, нравилось гонять каменные осколки. Демон немного отстал, заигравшись на большом проспекте…
– Ну же! Подготовьте ему дорогу! – скомандовал Гендарат.
Мы не заставили себя упрашивать. Бар закружился над морем, а я начала медленно вставать на ноги.
Родвер у меня за спиной поднялся тоже и, мастерски удерживая равновесие, помог и мне. Я свела руки перед грудью, Родвер накрыл их ладонями, повторяя мое движение.
– Давай, призови Камень! Активируй! – тихо сказала я Родверу. Сердце колотилось как бешеное. Вот он – тот миг, ради которого, возможно, я и жила всю свою жизнь.
Незнакомый прежде импульс прошел от его сердца, заструился по его рукам, впитался в мои, пробежал по сосудам к моему сердцу…
Сила – сияющая, перламутровая, мягкая и твердая одновременно – взорвалась в нем, гейзером взвилась вверх, разошлась кругами. Побежала по моим рукам. Родвер плавно повел мои ладони – мы словно раздвигали что-то перед собой.
И вот мы раскинули руки в стороны, словно открывались небу и ветру, стоя на шее дракона.
Послушные Камню вод, морские воды забурлили, начали растекаться, обнажая дно…
Мы изумленно, еще не веря своим глазам, смотрели на это.
Нужно было время, но не так много. Вскоре воды стояли темно-синими высоченными стенами, между которыми зиял проход по мокрому, усыпанному мусором, раковинами и погибающей рыбой дну.
«Получилось!» – изумленно прошептала я мысленно Родверу с Баром.
Проход тянулся от нашего берега далеко в море, на много километров, но даже невооруженным глазом было видно, что где-то он заканчивается.
– Мало! Этого мало! – прокричал в наших головах Гендарат. – Будете лететь впереди и расчищать дорогу!
Кажется, теперь, когда его план был так близок к исполнению, древний дракон начал сильно волноваться. В его мысленном голосе звучала смесь агрессии и истерики.
– Конечно, – спокойно ответил ему Бар.
Мы поднялись повыше, чтобы оглядеть огромную морскую «улицу» и увидеть приближающегося к ней демона.
Он был все ближе. Возле моря помедлил, видимо, огненной твари не хотелось лезть в море, даже если обещана сухая дорога. Казалось, огненный зверь с сомнением смотрит на нее, в глазах чудилось большее, чем обычно, осознание. Но Гендарат завис над ним, и вскоре демон сделал первый шаг.
Я начала молиться, чтобы он не останавливался, чтобы шел быстрее, чтобы как можно скорее оказался там, где воды моря смогут скрыть его с головой.
Господь услышал мою молитву.
Убедившись, что водные стены стоят крепко, демон пошел вперед быстро и равномерно. Трепетало влажное морское дно, когда он опускал на него свои огромные ступни, чуть потряхивало наши рукотворные водные массивы, а сам демон все больше удалялся от берега.
Мы летели сверху, над морем. Гендарат – параллельным курсом.
Вот море стало демону по пояс, вот по плечи…
Ожидание было мучительным, мы с Родвером так и стояли на шее Бара, вглядываясь вперед – где-то там обязательно должна быть океаническая впадина.
Впадина впереди была.
– Да летите же вперед! Расчищайте путь! – заорал Гендарат, видя, что до конца нашей «улицы» осталось всего лишь несколько миль.
Несчастный старый сумасшедший дракон, подумалось мне. Он и правда не понимает, что мы не собираемся прокладывать демону дорогу. Нам нужна лишь эта впадина. Нам просто нужно глубокое место, чтобы утопить его.
Еще пара гигантских шагов – и верхние границы водных стен становятся выше головы огненной твари. Ноги демона ухают в мягкий ил, наступают на погребенные под ним обломки затонувшего судна.
– Сейчас! – коротко говорит Бар.
– Да, сейчас, – подтверждает Родвер.
Как никогда, я ощущаю себя единой с ним, когда он снова разводит мои руки в стороны и водная энергия струится в нас, смешивается с нашей обычной магической силой. В нас обоих. Не только во мне. Я делюсь ею с тем, кто направляет ее, с тем, кто может направлять меня.
С резким хлопком водная сила вылетает наружу – Родвер сводит мои руки, словно мы хотим поаплодировать бескрайнему морю, Бару, может быть – самим себе… Один большой всплеск – водные стены падают вниз и смыкаются над головой демона.
Он не вскрикнул, не издал ни одного звука. Просто исчез под водой.
Вот и все, думаю я. Мы больше не увидим его.
Одним движением морские воды погребли древнее проклятие нашего мира. Даже его жара не хватит, чтобы осушить море. Он не погибнет, но будет спать на дне впадины, бессильный без своего огня.
И проспит до тех пор, пока география мира не изменится, пока суша не придет на место моря, а море – на место суши. До этого еще миллионы лет. По крайней мере, мы будем на это надеяться.
– Будьте прокляты! Обма-а-анщики! – раздается стон потрясенного нашим поступком старого дракона. – Вы поплатитесь за это!
Он пикирует вниз, словно хочет броситься в море вслед за своим «питомцем». Но у самой воды разворачивается и несется прямо на нас.
– Деремся, – спокойно констатирует Бар. – Это было ожидаемо. Приготовьтесь.
Мы сломали игрушку старого дракона, и теперь это полубезумное, но очень опытное существо будет мстить нам. Мстить, пока мы не убьем его или он не убьет нас всех. У нас нет права жалеть его.
Бар первым выдохнул огонь ему навстречу…

Глава 40

Нам предстояла жаркая драка, я понимала, что просто не будет. Но в душе растекалось нечто невообразимое, огромное, как море.
Когда в подземелье у меня в голове лучиком мелькнула догадка, как следует поступить, я не верила до конца, что получится.
Ведь наш план висел на волоске. На волоске толщиной в слепую жажду мести Гендарата. Толщиной в его незрячесть, неспособность и нежелание верить, что кто-то может не использовать демона в своих целях, а просто уничтожить. Даже пойти на риск для своей жизни, чтобы совершить это.
Не верила и тогда, когда готовились. Казалось, в последний момент древний дракон догадается и пустит древний ужас разгуливать по континенту. Или он и вовсе все понимал заранее и теперь будет ехидно усмехаться, разрушая наши надежды.
Но чутье сработало правильно. Гендарат не учел того, что было очевидно мне: если демон окажется между двумя водными стенами, то их можно на него обрушить.
А может, оголтелый мститель просто не понимал всех возможностей Камня вод, не знал, что он может совершать любые манипуляции с водной стихией.
Невероятное, немыслимое облегчение и щемящая радость росли в нас. Я слышала, как смеется за спиной Родвер, как собранный клинком разум Бара тоже радуется и пышет победой.
И все же впереди было самое опасное для нас лично. Мы обманули Гендарата, провели, как ребенка. Теперь он готов умереть, но покарать нас. А мы все еще не знаем его истинных возможностей.
Древний дракон, видимо, понимал, что вблизи моря мы снова можем использовать Камень вод, например поднять огромную волну. Поэтому, уклонившись от пламени Бара, он начал подниматься выше, под облака.
Очевидно, что захочет атаковать нас оттуда. А еще очевидно, что он будет стремиться ранить и убить именно Бара. Ведь если погибнет дракон, на чьей шее мы с Родвером сидим, то и нам будет сложно выжить.
– Заходим слева, – произнес Бар у нас в голове. – Гайнорис, держите силовой и ментальный щиты. Я буду напрямую отражать его атаки и атаковать сам.
Да, Бар хоть что-то знает о сражениях драконов в поднебесье, подумалось мне. Да и то наверняка в его жизни прежде были лишь бои ради забавы, какие-нибудь драконьи турниры, а не схватки, победа в которых означает жизнь. А вот Гендарат владеет техникой воздушного боя в совершенстве. Убеждена в этом.
Мы стремительно поднимались выше, и вот уже на нас летит поток пламени Гендарата. Как когда-то, Родвер поднимает руку, и огонь мягко обтекает нас, остановленный силовым полем.
Я не умею сражаться. Это очевидно как никогда. Сижу на шее Бара и смотрю, как Родвер стоит рядом, воздев руки. Как изгибается Бар, чтобы спикировать в сторону древнего дракона…
«Сцепились два дракона в поднебесье…» – неожиданно пронеслась у меня в голове строчка невинной детской песенки. Как когда-то в плену лже-Колбина, когда я вспоминала сказку про принцессу и дракона. Смешно, неуместно…

Сцепились два дракона в поднебесье,
Один зеленый, а другой – бордо,
Летел их рев жестокой древней песней,
А победил из них двоих… никто!

Да нет же! Нам так нельзя, мы должны победить!
Я едва удерживалась на шее Бара, все мелькало. Взрывы пламени, силовые волны, молнии. Почти не могла отследить, понять происходящее за взмахами огромных крыльев и ревом драконов. Лишь изредка замечала, как разъяренная морда Гендарата оказывается ближе к нам, чтобы извергнуть очередную порцию пламени.
Иногда мне казалось, что все это происходит отдельно от меня. А я, как растерянный ребенок, сижу где-то на поле и смотрю на величественную опасную схватку со стороны.
И вдруг все замолчало и затихло. Я увидела, как пламя Бара охватило Гендарата, он явно с трудом стряхивал его… И не мог стряхнуть ни магией, ни физически.
Так и не переставая гореть, древний дракон беспорядочно захлопал крыльями, они сами собой сложились вдоль тела, и он камнем полетел вниз.
– Победа, это победа?! – попыталась я перекричать ветер и посмотрела вверх, в лицо Родвера. Потрепанный, со следами сажи ни лице, с всклокоченными волосами, он стоял ровно в том месте, где шея Бара переходила в тело, и казался древним величественным воином посреди битвы.
– Не знаю, любимая, – задумчиво сказал он, опуская простертую в небо ладонь.
И тут Гендарат, кажется, пришел в себе. Пламя на нем погасло. Сперва неловко, потом увереннее он взмахнул крыльями, выровнял курс, изогнул шею, чтобы посмотреть на нас. И словно бы в ужасе полетел над морем, подальше от берега.
Гендарат спасался бегством.
– За ним! – сказал Родвер, и Бар стремительно начал настигать беглеца.
«Удирает?! Ага!» – подумалось мне. Но догадка тут же наполнила паникой мое сердце.
– Это обманный маневр! Стойте! – закричала я.
Но было уже поздно.
Древний дракон вдруг развернулся так, чтобы быть на одной линии с нами. Он не изрыгнул пламя, не кинул в нас молнию. То, что он делал, я ощущала как собирающиеся, набухающие штормовые тучи, что должны разразиться бурей, сметающей все на своем пути.
Он готовил ментальный удар. Не чета тому, которым атаковал нас с Родвером когда-то.
Такой удар называют «удар смерти». Дракон – или другой сильный менталист – может вложить в ментальный удар почти всю свою силу, ослабеть или даже умереть при этом, но снести все ментальные щиты противника, превратить его разум в кисель.
– Полная защита! – яростно орет Бар у нас в головах, я ощущаю, как он напрягся из самой глубины своей души.
Родвер вздергивает меня на ноги, прижимает к себе, одну ладонь кладет мне на лоб, словно это может помочь. Я судорожно заглядываю ему в глаза. Шепчу: «Люблю… тебя… люблю!» Как когда-то, когда я впервые призналась ему в любви во время атаки дракона.
Устоим ли мы… Гендарат хочет убить нас и умереть сам. Или превратить нас в жалких безумцев – если вынесем невероятную боль, если физические структуры нашего разума устоят.
А потом на нас обрушилось это.
Как описать ощущение, когда стена весом в миллиарды тонн падает на твой разум и ты понимаешь, что сейчас будет раздавлено, уничтожено все твое естество? Именно это я почувствовала.
Инстинктивно прикрыла голову руками – поверх ладони Родвера. Вот и все, пронеслась мысль. Гендарат все же победил.
Но совсем близко от наших разумов стена остановилась. Что-то упругое, сильное противостояло ей. Защита, выставленная Баром и Родвером, держала удар.
В те мгновения мне казалось, что мы трое стали единым целым. Я чувствовала, как напрягается из глубин своего существа Бар, как старается одновременно удерживать плавный полет. Как сосредоточен Родвер, как он, древний дракон Гайнир, противопоставляет силе Гендарата свою мощь.
Но давление усилилось. Я отчаянно добавляла энергию в защиту мужчин, но что я могла… Это не водная стихия. Это схватка разумов, а менталист из меня совсем слабенький.
И тут я почувствовала, как воздух вокруг нас становится легче. Это рухнула защита Бара. Дракон под нами взревел от боли… и осекся.
Сжимающую нас стену снова откинуло. Я подняла лицо и увидела, как Родвер выставил вперед ладонь, беря весь удар на себя, защищая нас с Баром. Как катятся капли пота по его лицу, а глаза… его глаза изменились. Теперь это были драконьи глаза из сказок – со зрачком в форме песочных часов в окружении синего безоблачного неба.
– Только выживи, любимый, умоляю… – прошептала я, понимая, что такой выплеск силы может убить его человеческое тело. – Только выживи… – Я сжала его плечи и вливала в него свою магию, наверное, без толку, но я должна попытаться…
И вдруг все прекратилось. Давление исчезло. Родвер уронил руку. Я взглянула в сторону, где должен был быть Гендарат.
Удивительно, но эта тварь была еще жива. Он слабо взмахивал крыльями, едва держался, но летел в нашу сторону. И его взгляд был устремлен прямо в глаза Родверу.
Родвер одной рукой оперся на мое плечо, и синее море его глаз начало тускнеть, а нить между его взглядом и взглядом Гендарата натянулась до предела.
– Бар, меняй курс! Нужно разорвать зрительный контакт! – заорала я Бару и мысленно, и вслух.
Бар дернул шеей, ему явно еще было плохо, но он тут же особым образом взмахнул хвостом, и мы развернулись.
Краем глаза я заметила, что Гендарат беспорядочно ударил крыльями и кувырком полетел вниз, в море.
Что же, я помогу тебе умереть, подумала я отрешенно. Несложно, это я и сама могу. Сделала круговой жест пальцем, внизу, в море, закрутился огромный водоворот.
И как только тело дракона коснулось воды, водоворот начал затягивать его в пучину.
Кажется, Гендарат еще пытался махать крыльями, поглощаемый бездной, забравшей его «питомца». Но я знала, что море неумолимо ломает ему кости, череп, сдавливает мозг.
Словно что-то лопнуло в воздухе, стало легче дышать, и я поняла, что Гендарат умер. Море успокоилось, лишь легкие волны пробегали там, где скрылось огромное тело дракона.
– Магрит, любовь моя… – услышала я слабый шепот и ощутила, как Родвер, мой любимый, сползает вдоль моей спины.
Я подхватила его, помогая сесть, потом лечь на необъятную спину Бара.
– Только выживи, только выживи, – шептала я ему.
Мы встретились глазами. О господи…
Его зрачки вновь стали человеческими, а синее море гасло. И это были не глаза Родвера. Другие родные, любимые глаза. Бархатные глаза моего мужа Роджера.
Он слабо улыбнулся уголком губ:
– Я вернулся…
– Роджер, любовь моя! Я не знаю, как это… Как ты оказался в этом теле… Выживи! Все только начинается, любовь моя!
Он грустно посмотрел на меня. Каждое слово давалось ему с трудом, он словно сам вытаскивал себя из бездны, чтобы произнести его.
– Уже невозможно, любимая. Дракон обещал вернуть мне память так, что я сохраню жизнь. Он выполнил обещание… наполовину.
Да, дракон выполнил обещание наполовину. Вернул память Родверу, но не спас его от смерти. Видимо, он воздействовал на разум Родвера, когда тот полностью отразил его ментальный удар и они застыли, встретившись взглядами.
Конечно, я понятия не имела, откуда и как здесь взялся мой муж. Но не могла не узнать его.
По-видимому, после той схватки Роджер не погиб, а захватил тело врага, но при этом потерял память.
Так появился на свет Родвер Гайнорис – душа Роджера Сайорина в теле его противника – самборийского мага Гадора Акрейга.
Об этом несложно было догадаться. Детали сам расскажет… если выживет.
Если выживет! Вспомнилось, как я только что шептала ему: «Только выживи, только выживи!» – и вливала в него свои силы.
Я вливала их и сейчас, но все было без толку. Родвер умирал не от того, что потратил слишком много магии, а из-за непонятных процессов в разуме, активировавшихся от воздействия дракона.
Роняя слезы счастья и боли одновременно, я склонилась над ним:
– Роджер… Родвер… Милый, я не дам тебе уйти! Скажи, что мне сделать?! Должен быть способ!
Он уже не говорил, лишь отрицательно поводил глазами, грустно улыбаясь. Мол, ничего, любимая, тут ничего не сделать.
Мой любимый мужчина – неважно кто, Роджер или Родвер, это ведь одна и та же душа – смотрел на меня, как в последний раз. Вернее, он и был уверен, что этот раз – последний.
Это я, глупая и упрямая, не могла смириться, что обрела его в полной мере и сразу должна потерять снова. А он, наверно, мог бы ментально передать мне свою историю, объяснить. Но он не тратил на это время. Он любовался мной, пока его глаза еще могли видеть.
И признавался мне в любви, окутывал любовью и своей безбрежной нежностью. А на что еще потратить последние минуты жизни, говорили его глаза и улыбались уголками век – он и сейчас пытался утешить меня.
– Да нет же… – охрипшим голосом прошептала я. Склонилась и мягко коснулась губами его остывающих губ. Легко, но исступленно, отчаянно.
В сказках все эти спящие красавцы и красавицы всегда просыпаются от поцелуя!
Только мы были не в сказке. И я, опять же, не принцесса, а ректор. И Родвер-Роджер – не принц, а дракон в человеческом теле. Всего лишь дракон…
Поцелуй не помог. Напротив, Родвер лишь закрыл глаза. Я судорожно потянулась к его шее, нащупала жилку. Нет, он еще был жив. Немного, совсем чуть-чуть жизни в нем еще сохранялось.
Жилка билась. И грудь слабо, но вздымалась от дыхания. С трудом он снова открыл глаза – но лишь для того, чтобы я поняла: он уже далеко.
Уходит, удаляется и прощается, глядя на меня с границы между миром живых и миром ушедших.
– Бар, миленький, ну ты все видишь! Что нам делать, Бар?! – закричала я мысленно.
– Знаю, – сосредоточенно ответил дракон. – Я думаю.
– Сделай так, чтоб он снова забыл! Тогда процесс остановится! – осенило меня.
Да плевать, если Родвер опять не будет помнить, что он – Роджер. Конечно, увидеть вновь своего мужа, каким он был прежде, было счастьем.
Но все равно Родвер Гайнорис никогда не станет прежней личностью Роджера. Я это понимала. Если он сохранит память, то станет кем-то третьим – Родвером, который помнит жизнь Роджера. Наверно, новая память заставит его как-то измениться, но и Роджера, какой был прежде, не воскресит полностью.
Такие «полные воскрешения» бывают лишь в дурацких постановках, что показывают в шаре ясновидения.
А если память Роджера не сохранится, то снова будет просто Родвер. Я приму это! Я люблю его под любым именем.
Под любым, проклятие, только пусть живет!
– Поздно, Маг. Это необратимый процесс, – ответил Бар с досадой. – Думаешь, я уже не пытался? – усмехнулся дракон, вырывая меня из стремительной, отчаянной молитвы.
Даже так… Только Бог поможет теперь.
«Господи, помоги, пожалуйста!» – попросила я мысленно. Пронеслась мысль, что я так давно не обращалась к Богу. Не благодарила его за то, что имела. За академию, за Родвера, за Бара и других друзей… За возможность спасти мир. А ведь всегда было за что благодарить.
«Прости меня, Создатель наш! Пусть он выживет, если можно! Только ты можешь спасти его!»
– Я не знаю этой магии, я никак не могу помочь, – сказал дракон у меня в голове. Бар словно забил последний гвоздь в крышку моего гроба.
От отчаяния я ухватилась за первую же мысль. Просто чтоб не рехнуться и не впасть в истерику.
Дракон у меня в голове… Дракон… Ухватилась за это слово, за мысль о драконе.
Родвер, он же Роджер, он же древний дракон Гайнир.
Только что ведь сама сокрушалась, что Родвер не принц, а дракон в человеческом теле! Как раньше не догадалась!
Гендарат воздействовал на Родвера какой-то древней ментальной магией, которую молодые драконы вроде Бара не знают. А вот древнейший в мире дракон Гайнир может ее знать.
Вот кто может вытащить самого себя с того света! Может получиться… Пожалуйста, пусть получится, Господи!
Я вцепилась в плечи Родвера, наклонилась над ним так, чтобы смотреть прямо в его синие, затуманенные накатывающим беспамятством глаза.
– Слушай меня, дракон Гайнир! – Я пыталась заглянуть на самое дно глаз, туда, где прячется это древнее существо. Туда где Родвер-Роджер помнит свою драконью сущностью. – Я твоя истинная пара! Я прошу тебя – проявись, приди! Умоляю! И спаси себя! Ты только что смог остановить ментальный удар… Так останови и это… Я… я твоя истинная пара… я люблю тебя, я люблю вас всех! Всех троих! – подумала и добавила, ведь мой дракон любит юмор: – Вернее, даже четверых, Гаурин Бригс мне тоже очень понравился!
– Гайнир, дракон мой, проявись… Я твоя истинная пара, прошу тебя… – повторяла я. – Ты нужен мне… с любой памятью, в любом обличье… Прошу! Любимый!
– Молодец… – прошелестели у меня в голове слова Бара. Видимо, я додумалась до того, о чем он не догадался.
И тут же взгляд Родвера начал… нет, не светлеть. Он начал разгораться. Синева вокруг зрачка сгустилась, в ней заплясали сильные веселые волны. А зрачок вытянулся, сузился и обрел перемычку. Прямо у меня на глазах.
Я наблюдала, как глаза моего любимого становились драконьими. А потом зрачок в форме песочных часов вдруг… нет, мне не показалось! Он закрутился, как водоворот, и словно потянул меня за собой.
Я знала, что Родвер-Гайнир лечит свои разум и тело, его лицо оживало, расправлялось, обретало твердость. Тело тоже собралось, мышцы обрели обычный тонус, стали жестче. Я заплакала от счастья и, роняя слезы, молча смотрела, как работал призванный мною дракон.
– Полетаем, любовь моя! Не только этому молодому дракону катать тебя! – вдруг услышала я у себя в голове его голос. Голос Родвера, но с легкими бархатными нотками, свойственными Роджеру.
И я совсем провалилась в черный водоворот. А вынырнула из него прямо на шею другому дракону.

Глава 41

Я сидела на шее огромного черного дракона, и мы неслись на золотой диск солнца, петляя между высокими горами. Поднимались в поднебесье, пикировали вниз.
Его чешуя была более гладкой и пластичной, чем у Бара, хоть сам дракон явно был старше и намного крупнее. Передо мной изгибалась длинная мощная шея, иногда он оборачивался, чтобы посмотреть на меня огромными янтарными глазами со зрачками в форме песочных часов.
Я любила эти зрачки. Я любила его глаза. Я любила его шею. А главное – я любила его душу, которая может принять образ дракона, а может поселиться в человеческом теле и стать моим мужчиной.
Каждая чешуйка, каждая складка на необъятных, черных как ночь крыльях этого дракона была мне родной и близкой.
Мы кружились долго… Радовались друг другу. Порой смотрели друг другу в глаза, и я погружалась в бездну драконьего разума еще глубже и сильнее.
Это было невероятное единство, я ощущала его и душой, и сердцем, и телом. Оно немыслимо сладкими, глубочайшими волнами проходилось по всему моему естеству.
Надо же, мы живы. Оба. И мы можем летать, пронеслось у меня в голове. И я тут же судорожно распахнула глаза. Уперлась взглядом в лицо Родвера – он держал меня на руках. Рядом стоял Бар и с тревогой смотрел на меня. Мы явно уже были на земле, Бар принял человеческую ипостась.
Сколько же времени прошло?!
При этом я ощущала, как последние золотые сладостные волны еще бродят по телу. «Позор-то какой…» – пронеслось у меня в голове. Я тут, может, стонала или изгибалась, а Бар видел это.
– Ну ты и шутник, Гайнир! – заявил Бар Родверу. – Или уж не знаю как тебя называть… Зачем было погружать Магрит в ментальный экстаз прямо там и так глубоко?!
– Магрит устала и переволновалась, я решил, что так будет лучше, – невозмутимо ответил мой муж, любовник и дракон и нежно поцеловал меня в висок. – А называть… Называйте меня Родвер Гайнорис. Это самая актуальная моя личность, – добродушно усмехнулся он.
– Слушай, ты, актуальная личность! – рассмеялась я. – Во-первых, поставь меня на ноги! А во-вторых, еще раз загипнотизируешь меня без моего ведома – я тебе хвост оторву! Даже если в этом теле его у тебя не существует!
– Слушаюсь, миледи, – насмешливо улыбнулся Родвер. От воскрешения Роджера его особая манера речи никуда не делась. Поставил меня на ноги, обнял за плечи и улыбнулся: – Однако с завтрашнего дня я попрошу расчет, и тогда никакой ректор мне будет не указ, – но тут же перестал насмешничать, обнял меня крепко, прошептал: «Благодарю, любовь моя, что вытащила нас…» – и, не стесняясь Бара, начал меня целовать.
И конечно, я сразу растаяла. Не сердиться же на него, если почти во всех своих личностях он такой вот насмешливый проказник? Придется жить с этим. Тем более я уже привыкла.

Этот поцелуй не заканчивался, а я даже не знала, где мы находимся. По правде говоря, мне было все равно. Теперь, когда все встало на свои места, я могла обвить его шею руками и целовать с полной отдачей, как никогда прежде. Вернее, как никогда прежде не целовала Родвера.
Оказывается, все время, что я искала себе мужа, подспудно меня не оставляло ощущение, тонкое, саднящее, как заноза под кожей, что делаю что-то неправильное. Может быть, предаю Роджера. Сейчас же ситуация разрешилась невероятным образом. Этот маг моим мужем и был… Неважно, в каком теле. Теперь я могла принять, что тело прежде принадлежало врагу.
Но поцелуи поцелуями, а нам нужно было решить, что делать дальше. Война окончилась, но оставались ее последствия.
Бар кхекнул, а Родвер медленно и неохотно отстранился. Я, продолжая обнимать его, осмотрелась. Пока я мысленно каталась на Гайнире, Бар улетел не так уж далеко. Мы находились на той же набережной, где недавно я повстречала Гаурина Бригса. Теперь казалось, что с тех пор прошла вечность. Вечность потрясений, сражений и обретения.
Набережная пострадала не так уж сильно. Лишь прямо там, где прошел огненный демон, черными проплешинами зияла каменная мостовая да деревья кое-где сгорели. На их месте стояли обугленные пни. Но набережную можно было узнать, как можно было узнать и всю столицу.
Город по большей части тоже выстоял. Путь, которым прошел демон, выглядел как выгоревшая просека в лесу. Но вокруг, подобно живым деревьям, стояли нетронутые дома. Мы действительно отделались малой кровью.
Лишь там, на севере города, должна быть сгоревшая академия. При мысли о ней внутри неприятно засвербило. Я подумала даже не о разрушениях, а о сотрудниках академии, с трудом осваивающихся в моем графстве, гадающих, что произошло после их отъезда. О папе, который возглавлял организационные работы по передислокации академии, ведь он хорошо знал мое графство. Об Алис, срочно отправленной туда же.
Как же они волнуются!
– Мне нужно в мое графство! Там – академия! – решительно сказала я мужчинам.
Больше всего на свете мечтала узнать подробности воскрешения Роджера, но и это может подождать.
– Стой, Магрит! – рассмеялся Родвер и шутливо поднял руки вверх. – Если ты упрешься рогом, то мы полетим туда! Но мы с профессором находим, что нам троим нужно отдохнуть. И я знаю лишь одно место, где можно укрыться от всех желающих узнать подробности… Видишь эти черные точки, – он указал на крошечные темные силуэты на горизонте. – Это королевские беато. Скоро они будут здесь, и мы не отвяжемся от разговоров, наград и прочей суеты. И в твоем графстве не отвяжемся! А я, в конце концов, так давно не видел свою… жену по-настоящему!
– И что вы предлагаете? – улыбнулась я. По сути, он был прав. Мы заслужили отдых.
– Отправиться в мое имение. Там тишина и покой, мы сможем поговорить и прийти в себя. Нельзя медлить! Все, что мы можем, – это срочно скрыться от всех, улетев на драконе!
Бар ободряюще улыбнулся мне:
– Этот твой хитрый дракон прав. Я отнесу вас в его имение, потом слетаю к королю и дам минимальные объяснения. А потом… – его глаза хитро и хищно блеснули. – Слетаю в твое графство и узнаю, что там и как. Заодно заберу к нам одну эксцентричную особу… А вы сможете поворковать, голубки. Поверь, мои крылья все такие же быстрые.
– Сдаюсь! – я тоже шутливо подняла руки вверх. – Полетели.
Спустя пару минут мы с Родвером опять сидели на шее Бара. Муж крепко обнимал меня. Ветер снова засвистел в ушах. И на этот раз я была полностью счастлива, отправляясь в полет.
Ничего страшного уже не случится. А все разрушенное мы отстроим, раз даже Роджер вернулся из беспамятства.
– А новую свадьбу мы все же устроим… – прошептал он мне, щекоча шею дыханием.

Теплые струи обвевали тело, ласкали вместе с руками моего любимого. Затылком я оперлась на его грудь, закрыла глаза. Не было страсти, было нежное узнавание заново. Мы просто лежали в бассейне, медленно ласкали друг друга, погружались в негу нашей бесконечной близости.
Можно было бы искупаться в море. Вдвоем. Осуществить то, о чем ненароком думалось, когда я пошла купаться нагишом, а Родвер меня застукал. Но у меня было какое-то неприятное чувство по отношению к морю. Я знала, что где-то там, в его глубинах, лежат потухший демон и мертвое тело Гендарата. От этой мысли заходить в море не хотелось. А вот бассейн в имении Родвера был замечательный, ничем не хуже моего.
Мы почти не разговаривали. Сейчас объяснения были не нужны, несмотря на все мое любопытство. Нам просто нужно было побыть вдвоем, обрести друг друга и уверенность в том, что больше мы не расстанемся.
К тому же вскоре прилетит Бар, и Родвер расскажет всем нам сразу.
Родвер, Роджер…
Мой мужчина почти не изменился, вспомнив прошлое. Но все же в моем Родвере появился оттенок того, что было лишь в моем Роджере.
Родвер всегда казался мне твердым, как скала. Его насмешливые улыбки были жестковаты, в тоне голоса нередко слышался сарказм. Воспоминания о прошлом смягчили их. Появились те нежность и бархатность, что были в моем муже.
Теперь передо мной был Роджер, что внезапно помолодел и приобрел некоторую жесткость за десять лет одиночества и самоотверженной работы. Или Родвер, внезапно помудревший и приобретший глубинную нежность Роджера.
Бархат и скала, скала и бархат. И я – стебелек, приникший к ним…
А еще огненный оттенок Гайнира – драконья хитрость и космическая бездонность.
– Как же я люблю тебя… – прошептала я. Изогнула шею, полуобернулась к нему и припала поцелуем к его ждущим губам.
Потом мы любили друг друга, долго и глубоко, пока от истомы и расслабления нас не начало клонить ко сну. Я даже задремала, вновь откинувшись на его грудь.
И конечно, мы потеряли счет времени. А очнулись, когда раздался знакомый звонкий голос:
– Спорим, они в бассейне! Магрит хлебом не корми – дай искупаться! – громко говорила Алис, слышался цокот ее каблуков.
Родвер заранее настроил защиту имения, чтобы та пропустила Бара, а слугам и охране было велено сразу привести профессора со спутницей в особняк. Поэтому друзья появились внезапно.
– Да стой ты, сумасшедшая женщина! – услышали мы смех Бара. – Как ты думаешь, чем они там занимаются?! Дай магам одеться!
Мы с Родвером переглянулись и тоже рассмеялись. Неподражаемая Алис была в своем репертуаре, а несравненный Бар от нее не отставал.
– Мы можем уступить бассейн вам! – громко сказал Родвер. – Но тогда останетесь без ужина!
За дверью послышался шепот:
– Право слово… Барлор… я смущаюсь тебя… Ты – дракон. Знаешь, какие слухи о вас ходят…
– Да, я – хищник… Юной леди следует иметь это в виду… Интересно, где у них колокольчик? Нужно велеть прислуге, чтобы принесли еще полотенец.
– Ах… Барлор, я еще не согласилась… К тому же у меня нет купального костюма…
– Он тебе не понадобится, – шепот Бара стал приглушенным, после чего раздалось тихое «ой» Алис.
– Интересно, целует он ее или что? – прошептал мне Родвер. Встал, обернулся полотенцем и завернул в полотенце меня. – Пошли, не стоит мешать этим огненным созданиям. Мы уходим, полотенца слева от входа! – громко крикнул он и за руку повел меня к другому выходу из бассейна.
За спиной мы услышали смех, шорох, шепот и хлопок двери, когда в зал с бассейном тихо, как воры, прокрались Бар с Алис.
– В общем, личная жизнь у всех налаживается, – сказала я Родверу, когда мы оказались в уютной комнате для отдыха рядом с бассейном.
– Да уж, – усмехнулся он. – И как думаешь, скоро мы увидим маленьких профессорят-драконят?
– Надеюсь, не раньше, чем ректорят-спецагентов, – прошептала я и обвила руками его шею.

Глава 42

– Понимаете, Гендарат не был дураком, – сказал Родвер.
Мы сидели на веранде и заканчивали трапезу. Конечно, угроза оставить Бара с Алис без ужина была лишь блефом. Пока эта огненная парочка отмокала в бассейне, мы с Родвером пили вино и ждали их. Долго ждали, а когда они явились, не оставалось никаких сомнений, что они крайне довольны друг другом и их скоропостижные отношения перешли на новую стадию.
Интересно, считает ли Бар Алис своей истинной парой, подумалось мне. Хотя что это я, ведь решила же не придавать этому значения. Просто не дам нашему ящеру обижать Алис, если он решит, что поиск нужно продолжить.
Теперь же пришло время обсудить все. И как оказалось, даже я знала не все…
– Что ты имеешь в виду? – переспросила я Родвера, уже ощущая, что сейчас будет не самое приятное для меня откровение.
Родвер с Баром переглянулись по своему обыкновению, мол, можно ли говорить ей, а у меня возникло привычное желание треснуть за это обоих.
– Договаривай, милый, – улыбнулась я Родверу с ехидством, наигранным лишь наполовину.
– Видишь ли, – сказал он, – Гендарат, конечно, предполагал, что мы можем утопить демона в море. А мы с профессором предполагали, что он это допускает…
– Что-о?! – возмутилась я. – То есть вы все же сыграли у меня за спиной? То есть это я такая дурочка, что поверила, будто мы изящно провели этого древнего ящера?
– Ну почему дурочка, – успокаивающе поднял руку Родвер. – Ты пошла ва-банк и приняла единственно верное решение тогда. Просто мы с Барлором видели то, что могли видеть лишь драконы, и разгадали истинные планы Гендарата, – помолчал и бархатно продолжил: – Просто не хотели говорить тебе, боялись, что ты пойдешь на попятный, узнав, какая опасность грозит Барлору и мне…
– И что же это за истинные планы?! Что за опасность?!
– Да, о чем вы?! – поддержала меня Алис. Прежде ее рука покоилась на столе под большой ладонью Бара, теперь же она выдернула ее из солидарности со мной.
– Дело в том, что Гендарат хотел не только и не столько отомстить драконам. Хотя и этого тоже хотел, – сказал Родвер, а Бар успокаивающе положил руку на плечо Алис. Та сердито заерзала, продолжая обижаться за меня. Мне стало смешно: высвободиться из-под тяжелой драконьей руки явно не было никакой возможности.
Сама я уже переставала сердиться на этих заговорщиков. В конечном счете я действительно могла бы совершить что-то не то, если бы заранее знала, что Родверу и Бару грозит какая-то ужаснейшая опасность, а не просто драка с древним драконом.
– Чего же он хотел? – спросила я вполне мирно и подмигнула Алис, мол, можешь больше не ерзать.
– Выжить, – пожал плечами Родвер. – Сохранить себе жизнь. Барлор, может, ты расскажешь? Ты все еще лучше меня понимаешь во всех этих драконьих делах.
– На самом деле я тоже не большой специалист в этом вопросе, – сказал Бар. – Потому что никогда прежде не встречал драконов с проблемой, как у Гендарата. Знал о ней лишь в теории. Понимаете, драконы живут очень и очень долго. Предел неизвестен, ведь обычно, прожив несколько десятков тысяч лет, они уходят в другой мир. Но это, если дракон сохраняет некую… драконью честь, что ли. Тогда его сердце сохраняет свой огонь и греет драконье тело. Видимо, все мои, даже самые древние собратья обладали этой честью. Но, по преданию, если дракон испепеляет свое сердце низкими чувствами, то оно начинает остывать… Тело остается полным силы, но сердце остывает, а когда полностью утратит свой жар, то дракон умрет. У Гендарата я видел такое впервые… Вероятно, он истощил сердце ревностью, злостью, жаждой мести и прочим, что жило у него внутри. Процесс можно остановить, если отказаться от этих эмоций. Но Гендарат, видимо, не хотел или уже не мог. К тому же, когда мы встретили его, от его сердца оставался лишь уголек. И он прекрасно понимал, что ему осталось несколько лет жизни, не более. Так что основной его целью было сохранить себе жизнь.
– Но как все, что он задумал, должно было помочь этому? – изумилась я.
– Он понимал: как только его сердце погаснет совсем, это тело умрет, – сказал Родвер. – Поэтому… – он усмехнулся, – ему было нужно новое тело с новым сердцем. А как получить его? Можно лишь обменяться телами с другим живым существом. Как Гайнир, я знал эту магию и использовал ее… Впрочем, об этом позднее. Гендарат ее тоже знал. Человеческое тело его не устраивало, слишком недолго оно живет. Ведь этот древний дракон, похоже, собирался жить еще очень и очень долго. Значит, ему нужно было тело дракона. Отправиться на остров и захватить чье-то тело он не мог, ведь ему давно был заказан доступ туда. К тому же для обмена телами нужны особые условия: тот, с кем меняешься, должен быть примерно равен тебе по силе, нужно нанести «удар смерти» и фактически начать умирать. А подкараулить и втянуть в поединок кого-нибудь из драконов, вылетевших с острова, ему, видимо, не удавалось. Иными словами, Гендарат выработал план, связанный с демоном и с нами…
Холодные мурашки пробежали у меня по спине. Я начала догадываться, чего хотел Гендарат, и возблагодарила Бога, что нам удалось избежать этого.
– То есть он хотел получить тело Бара, так? – поежившись, спросила я, а Алис прильнула к мощной руке дракона, вцепилась в его локоть, словно прямо сейчас ее дракон мог исчезнуть. – Но зачем тогда весь этот фарс с демоном?
– Ну почему же фарс, – усмехнулся Родвер. – Отомстить он тоже был очень и очень не прочь. Просто у него было несколько вариантов развития событий. Прекрасно понимал, что мы догадаемся утопить демона. Поэтому у него было два альтернативных плана. Согласно одному из них, мы оказываемся честными союзниками – ведь будь на нашем месте кто-то другой, могло быть и так. Тогда демон идет на остров, расчищает для него дорогу. На острове начинается сражение, в общей толчее Гендарат проникает туда (ведь всем станет не до него), находит глупого, молодого, сильного дракона, провоцирует на поединок и меняется с ним телами. Заодно, конечно, мстит драконам, которые судили и изгнали его. Если же мы его обманываем, то демон, конечно, тонет. Но тогда Гендарат вступает в поединок с нами, наносит «удар смерти», и, когда защита Бара рушится, перед его смертью меняется с ним телами. Для меня же он предназначил то, что и произошло, – вернуть мне память и убить этим. Он не учел лишь одного…
Родвер замолчал, и повисла гнетущая тишина. Нам всем было не по себе. Да уж, если бы я знала, чем мы рискуем, то наверняка совершила бы какую-нибудь ошибку.
– Чего? – испуганно спросила Алис, ее голос резким колокольчиком разнесся в этой тишине.
– Силу Гайнира, что живет в Родвере, а в особой ситуации может проснуться в полной мере. Он знал о ней, но не осознавал, что Гайнир для него слишком серьезный противник, – сказал Бар. – Мы с Родвером разгадали планы дракона, и, как оказалось, разгадали их верно. Понимали, что очень рискуем, но готовились – прости, Маг, – у тебя за спиной. Мы рассчитывали, что в условиях «удара смерти» Родвер удержит защиту силой Гайнира и не даст Гендарату захватить мое тело, ведь Гайнир знаком с этой магией. Понимали, что при этом Родвер отдаст всю свою силу или ослабнет настолько, что Гендарат сможет его загипнотизировать и вернуть ему память. Так все и случилось. Когда Родвер защитил нас троих и противостоял попытке захватить мое тело, отчаявшийся Гендарат поймал его взгляд и из мести «убил», вернув память. Теперь, понимаешь, Маг, почему мы ничего не говорили тебе? Ты бы костьми легла, но не пустила бы Гайнориса (а может, и меня) в этот бой. Знаю я тебя! Пришлось бы тебя загипнотизировать, а я не уверен, что в состоянии внушения ты смогла бы проводить силу Камня…
– Понимаю… – растерянно и ошарашенно ответила я.
Мир перевернулся опять. Очередной слой, очередное двойное дно. Как у Родвера были «слои» – личности, раскрывавшиеся постепенно, так и у всей этой истории тоже были слои. Очередная правда всегда оказывалась правдой лишь наполовину или вовсе обманом, и приходилось смотреть на все под новым углом.
Впрочем, надеюсь, больше сюрпризов не будет, подумала я… Сколько можно?
Вспомнилось, как я боялась за Родвера, чувствовала, что именно ему грозит опасность, но не понимала, какая именно. Как ощущала, что он сам знает это, но не говорит мне. Выходит, так и было. Мое чутье не подвело меня в этом. Этот «многослойный» со своим напарником Баром все же провели игру у меня за спиной!
– И да, – закончил Бар. – Я обязан жизнью Родверу, а Родвер – тебе, Маг. Ты смогла в полной мере призвать сущность Гайнира из глубин его души, не силу дракона, а именно сущность, и тем спасла его.
Бар замолчал, а я опустила глаза. Еще недавно я чувствовала себя героем. Той, кто смог обмануть Гендарата. А выходит, я, наоборот, сыграла роль наивной девушки. Поверила, что Гендарат может быть столь недальновиден, поверила, что мои мужчины уже ничего не скрывают.
Но… это было уже не обидно, и сердиться на них я не могла. Напротив, по спине прокатывались волны облегчения, изредка сменяемые неприятным чувством запоздалого ужаса при мысли, что все висело на волоске.
Мужчины смотрели на меня, словно ожидали моего вердикта. Я выдохнула, взяла за руку Родвера и… рассмеялась:
– Ну и ну! Не зря вы все время сговаривались у меня за спиной! В итоге действительно сговорились. Ну и слава богу! В конце концов я вынуждена это признать! Спасибо вам!
Родвер с Баром традиционно переглянулись и, кажется, облегченно выдохнули.
– Любовь моя, не забывай, именно ты вытащила меня с того света и именно ты помогла Гендарату упокоиться в море. И вообще без тебя ничего бы не вышло… – сказал Родвер.
– Да вы все заговорщики и игроки что надо! – рассмеялась Алис. – Каждый на своем месте… Одна я оказалась не у дел, – наигранно надула губы она. И этим словно подвела черту под всем вышесказанным.
– А мне казалось, что встреча с предназначенным тебе драконом – достаточно мощное приключение, – блеснув глазами, сказал ей Бар. Помолчал, разглядывая вдруг засмущавшуюся Алис (надо же, такое, оказывается, бывает!), и добавил: – Ну что же… Тогда, может, пришло время и тебе, Родвер, раскрыть все карты. Как ты оказался в этом теле?

Глава 43

Родвер помолчал, потом его губы скривила усмешка:
– Это сложная история, и не всем в ней я могу гордиться. Я поставил на кон жизнь своей любимой.
– Не утрируй! – улыбнулась я. – Ты поступил так, как должен был поступить ради спасения континента.
А про себя я подумала, что мы с Роджером-Родвером не обычные люди. И не всем понятны наши мотивы.
Мы из тех, кто ради общего: ради страны, континента, мира, то есть ради блага множества живых существ, готов подвергнуть риску не только самого себя, но и любимое существо. Многие считают, что это неправильно. Что жизнь любимого – слишком дорогая цена за жизнь даже миллионов людей. Но мы из тех, кто думает по-другому.
Роджер-Родвер всегда стоял на страже благополучия нашей страны, а я руководила огромным учреждением. Мысль об интересах «целого», большего, чем наша жизнь и жизнь любимых, впиталась в нас. Любой из нас без сомнения отдаст свою жизнь за жизнь любого близкого существа, но пожертвует этим существом, если это потребуется ради выживания целой цивилизации.
Мы такие. И кто хочет осудить нас, может сделать это.
Хотя… если бы я знала, чем рискуют Родвер и Бар, возможно, у меня просто не хватило бы сил принять их план. Они правы в этом. И дело не в морально-этической позиции, а просто в моей слабости. Одно дело – быть убежденным, что жизнь многих важнее жизни близких. И совсем другое – в реальности столкнуться с этим невозможным, невыносимым выбором. Именно невыносимым…
Ведь ты знаешь, что нужно выбрать, но сердце не желает выбирать это.
– Эта история началась с той же женщины, что и поиск истинной пары Барлора, – помолчав, сказал Родвер. – Я был Роджером Сайорином. В студенческие годы, когда я был еще совсем молод, эта женщина была еще жива. И звали ее Гаймира Тэй. Та же предсказательница, что предрекла Барлору встречу с истинной. Однажды она просто увидела меня в саду, отвела в сторону и сказала странную вещь… Дело в том, что Гаймира могла видеть не только будущее, но и прошлое, и истинную суть вещей. Она сказала, что во мне живет дух дракона, который однажды уже спас наш мир. И что однажды, в будущем, мне придется использоваться эту силу, чтобы повторить этот подвиг. Но чтобы получить силу дракона, мне придется стать другим человеком и обрести свою истинную пару. Я был ошарашен: в отличие от тебя, Барлор, я серьезно отнесся к ее словам. Ведь каждый студент в те времена знал, что ее предсказания верны, и с трепетом мечтал, чтоб мудрая старушка сделала ему прорицание. Я никому не сказал о прорицании, но всю жизнь пытался пробудить в себе если не силу, то память дракона. И кое-что мне удалось… Например, я вспомнил историю огненного духа, Камня вод и роль Гайнира в ней. Прости, Магрит, я врал тебе в письме, что некоторые старинные аристократические семьи хранят память об этом. Никто ничего не хранит. Это были мои личные воспоминания.
– Интриган! – с наполовину наигранным возмущением бросила я. Не сердилась, но оставить это просто так не могла.
– Интриган, да, – криво улыбнулся Родвер. – Когда я встретил и полюбил Магрит, то ничего не рассказал о своих «драконьих» изысканиях. Слишком зыбко все было. Да и понимал я, что фраза предсказательницы «придется стать другим человеком» не сулит нам ничего хорошего. И я не мог потревожить тебя, разрушить наше незамутненное счастье. Возможно, это было слабостью…
– Скорее перестраховкой, – сказала я. – Я все же была очень молода и чувствительна. И что было дальше? Уже понятно, что, переселившись в тело врага, ты как раз «стал другим человеком». Но как это произошло и почему ты потерял память?
– А дальше, Магрит, я мучился, – признался Родвер. – Уже понимал, что мой долг – найти Камень и защитить мир, когда проклятущий демон проснется. И стать драконом, чтобы сбылось предсказание. Но, с другой стороны, была ты… И, осознавая, что, вероятно, тебе придется потерять меня, я разрывался…
Он замолчал, пристально глядя на меня.
– Ты понимаешь меня? – спросил он, словно мы были наедине, не стесняясь Бара и Алис.
Я накрыла ладонью его руку:
– Конечно, любимый. Я такая же, как ты. Просто думаю, я и прежде смогла бы понять тебя, если бы ты рассказал мне…
– Но не будучи уверен ни в чем, я молчал. Память Гайнира подсказала мне, что Камень вод следует искать в Лабиринте. Я спустился туда и действительно нашел его. Знал и про водоросли, поэтому вполне успешно расчищал себе дорогу, спасался от ужаса. А еще я понял, что на меня началась охота, не знал про Гендарата, но догадывался про заговорщиков. В общем, уходя на войну, я понимал, что время пришло. И что, вероятно, мне придется использовать древнюю магию обмена телами, которая смутно всплывала из глубин прошлого Гайнира. Но я не собирался оставлять тебя, Магрит! Я хотел вернуться к тебе в другом теле, может быть, скрываться от остальных, но я не собирался бросить тебя! Лишь одно оказалось для меня сюрпризом…
– Потеря памяти, да? – тихонько спросила я.
– Да! – кивнул Родвер.
Он выглядел необыкновенно возбужденным и взволнованным. Откровения явно заставляли его переживать. И его муки совести я ощущала как свои. Крепче сжала его ладонь.
– Ты понят и прощен, – тихо сказала я.
– Не знаю, направил ли Гендарат Гадора Акрейга сражаться со мной или тот действовал на свое усмотрение, – чуть выдохнув, продолжил Родвер. – Но этому равному мне молодому магу удалось втянуть меня в поединок. Причем тогда, когда все шло к победе и я надеялся, что пуля пролетела мимо. Что я вернусь к тебе победителем… В общем, да, это был поединок равных. На его стороне были молодость и сила, даже чуть большая, чем у меня. На моей – опыт. В итоге мы действительно изранили друг друга почти до смерти. Я умирал. И понимал, что мое тело погибнет если не сейчас, то через четверть часа. Вокруг еще шла битва, поэтому никто не мог помочь мне… А вот тело Акрейга – моложе и выносливее – могло выжить. У парня не хватит умений выходить его, а я в его теле мог бы спастись. В сущности, я совершил то, что хотел совершить Гендарат. И поступил не самым лучшим образом по отношению к этому отважному самборийскому магу. Думать было некогда, но я успел обосновать для себя свой поступок заботой о благе мира, предсказанием и заботой о тебе, Магрит. Все условия подходили. Предсмертное состояние, возможность нанести внезапный «удар смерти» – из последних сил. Я захвачу его тело либо просто умру. У меня получилось. Спустя несколько минут я очнулся в чужом теле, а Гадор оказался в моем и ушел, когда последние искры жизни погасли. Так я стал… тем, кем стал.
– Но ты ведь помнил себя?! – изумилась я. – Тогда ты еще себя помнил!
– Помнил, – невесело усмехнулся Родвер. – Я лежал, глядя в небо, посреди битвы и постепенно осознавал себя в чужом теле. В теле, у которого есть шансы на выживание. И мечтал вернуться к тебе. Опасаясь, что меня найдут самборийцы и кто-нибудь распознает другую ауру, я пополз под самым мощным пологом невидимости, что мог поставить в том обессиленном состоянии. К счастью, рядом были предгорные леса. Там я закатился за куст и долго отлеживался, лечил себя, вернее, свое новое тело, как мог. Вылечил. Спустя двое суток я был на ногах. И нужно было понять, что делать… Но тогда же я начал понимать то, что меняло все планы. Я хотел вернуться к тебе, Магрит, рассказать обо всем. Потом отправиться к королю, получить помощь спецслужб и, возможно, проникнуть как шпион в стан врага. Либо жить с тобой, прикрывшись личиной своего прежнего облика. Но Божья воля была другой… Я начал ощущать, что забываю себя. А когда пытался зафиксировать свою память, то начинал терять силы и чувствовал, что умру. Дело в том – прежде я не знал об этом, – что память души как бы дублируется в структурах мозга. Воспоминания записываются в нашем материальном разуме. Там создаются особые связи между отдельными его частями. Так, я мельком вспоминал то, что было записано в мозге Гадора: всплывали картинки, я наблюдал их. А когда мой дух овладел тем телом, то эти связи начали рваться, на их месте пытались сформироваться новые – соответствующие моей памяти. Но во взрослом возрасте это невозможно. Это означает разрушение мозга при противоборстве старых и новых связей в нем. У меня оставался один выбор – либо отпустить процесс и позволить себе забыть все, либо умереть… Несложно догадаться, что я выбрал. Ведь я все еще надеялся сыграть свою роль в грядущем катаклизме и вернуться к тебе, Магрит.
Родвер замолчал. Мы тоже молчали. Да, драма, выпавшая на долю Роджера, была сильнее всех остальных. Я думала, что, горюя о погибшем муже, пережила величайшую боль. Но нет. Больше всего досталось именно Роджеру, поставленному перед выбором: потерять себя или умереть.
Он выбрал то, что было важнее для всего мира.
– Да-а, нелегко тебе пришлось, – сказал наконец Бар непринужденно, чтобы разрушить гнетущее молчание.
– Это было непросто… – согласился Родвер. Он взял себя в руки, и его лицо опять казалось невозмутимым. – В общем, мне опять нужно было быстро принимать решение. И я сделал все что мог, чтобы подготовить почву для своего «воскрешения» в будущем. Прежде, чем совсем утратил память, я выбрался на дорогу, ведущую в столицу. Там было пусто, но я знал, что вскоре проедет королевский патруль. В кармане у меня был набор подложных документов, в силу своей работы и предчувствуя возможные варианты развития событий, я всегда держал их при себе. Вписал туда имя Родвера Гайнориса – так я оставил подсказку самому себе или тому, кто будет в состоянии разгадать тайну в будущем. Родвер – заменил одну букву в своем имени. Гайнорис – намек на древнего дракона, который спал во мне. Вот, собственно, и все… И если бы ты, Барлор, не разгадал эту головоломку, мы бы так и не узнали о моей драконьей природе.
– Да ладно, – усмехнулся Бар. – Мы все отличились.
И вновь воцарилось молчание. Мы просто не знали, что сказать. Столько сложного, невыносимого было в прошлом. И теперь не верилось, что эта фантастическая ситуация так хорошо разрешилась. А мне до конца не верилось, что я опять обрела своего Роджера.
Я встала, подошла и обняла его за плечи.
– Но в итоге мы вместе, какой бы путь тебе ни пришлось пройти, – сказала я. – По Божьей милости ты воскрес в полной мере.
– Пожалуй, да, – улыбнулся Родвер, накрывая рукой мою ладонь у себя на плече. – Лишь крылья мне не даны. Остальное вернулось или родилось заново.

Посреди ночи я опять проснулась. Сколько же раз за это время я просыпалась вот так. Никак не удается спокойно выспаться на груди любимого, подумалось мне.
Непонятный, властный зов заставил меня высвободиться из-под руки Родвера и встать с кровати. Кто-то неумолимо тянул меня в коридор, заставлял двигаться, как марионетку. И это даже не пугало. Я просто знала, что должна подчиниться.
Тихонько, чтобы не разбудить Родвера, я проскользнула в коридор. Там стоял Бар. С другой, нежели обычно, осанкой, с непривычным выражением лица. Он посмотрел на меня сверху вниз, и я увидела… глаза Гендарата. Проклятый дракон все же захватил тело нашего Бара, а мы и не заметили, поняла я.
Я заорала, ведь больше ничего не могла, только подчиняться этому древнему жестокому существу.
– Магрит, любовь моя! – Я распахнула глаза, выныривая из кошмара. Встретилась глазами со встревоженным взглядом Родвера. – Что же это такое… Стоило мне отойти на минутку, и у тебя уже кошмар…
Он сгреб меня в охапку, прижал к груди и невесомо целовал мои волосы, как когда-то, когда я орала после кошмара, пережитого в подземелье с лже-Колбиным. Я постепенно успокаивалась.
– Что приснилось-то? – мягко улыбнулся Родвер.
Я обняла его в ответ, уткнулась носом в шею:
– Что Гендарат в теле Бара. Скажи, а вдруг… ему все же удалось и теперь он притворяется Баром?! Вдруг мы утопили нашего друга?!
Мне вновь стало страшно. Да, несомненно, прошедшим днем подле нас был Бар. С его аурой, с его особыми интонациями, с его взглядом. Но вдруг древний дракон может так хорошо маскироваться?
Родвер погладил меня по голове и рассмеялся:
– Ну что ты, милая! Во-первых, ты ведь чувствуешь душой, что это наш хвостатый друг. Как он есть – со всем его ехидством и огнем. А во-вторых… Знаешь, я ведь многое вижу, чего не видят молодые драконы. Твоя подруга Алис – несомненно, его истинная пара. Именно Бара. И будь на его месте другая душа, она никогда бы не приняла его. Связь не сработала бы. Так что Алис – прекрасный индикатор, что рядом с нами наш друг, хотя это и так понятно.
Я постепенно успокаивалась и снова начала засыпать. На этот раз надеялась, что высплюсь, главное, чтобы Родвер был рядом, пока все пережитое не отпустит нас обоих.

На следующее утро мы завтракали вчетвером. С шутками и прибаутками. Все кошмары были позади, и страсть наших мужчин подначивать друг друга, иронизировать и этим очень развлекать себя и нас с Алис раскрылась в полной мере. Но стоило нам перейти к кохве, как идиллия разрушилась.
Пришел управляющий и сообщил, что нам пришло срочное послание от короля. На конверте с королевскими вензелями в виде короны, были написаны три имени: Родвера, мое и Бара. То есть всех участников операции по устранению огненного духа и его хозяина.
Родвер вскрыл письмо.
– Да-а, профессор, вы явно слишком хорошо информировали его величество обо всем произошедшем… – протянул он.
– Не счел необходимым скрывать, – ответил Бар. – Страна должна знать своих героев.
Его величество самыми изысканными хвалебными фразами благодарил нас за спасение государства. Далее шло перечисление наград, которые он нам жалует. Отказаться от королевских даров, как известно, невозможно. Это испортит отношения с правящей династией…
Мне, графине Магрит Сайорин, его величество дарует алмазные рудники в провинции Эйкосте – в безраздельное пользование мне и моим потомкам. Это означало, что мое и без того огромное состояние приумножится еще раз в десять.
К тому же из королевской казны будут выделены отдельные немалые средства для восстановления академии. Лучшие королевские маги-зодчие окажут нам помощь в этом нелегком деле.
Далее его величество сообщал, что осведомлен о грядущей свадьбе милорда Гайнориса и графини (именно об этом Родвер говорил, что Бар слишком хорошо проинформировал короля). Поэтому не видит смысла жаловать Родверу такой же рудник, ведь всем, что пожаловано сейчас, в браке мы будем владеть совместно.
Поэтому Родверу Гайнорису и его потомкам его величество дарует… герцогский титул и все сопутствующие ему привилегии.
Что касается профессора Барлора, то его величество не имеет представления о нуждах и желаниях дракона. Поэтому оставляет право выбора награды на усмотрение самого профессора. Его величество и вся страна в неоплатном долгу у Барлора, и его величество будет счастлив выполнить любое пожелание профессора.
– И что ты попросишь? – с интересом спросил Родвер, подняв глаза от письма и пристально посмотрев на Барлора.
– Понятия не имею! – рассмеялся Бар. – Мне повезло больше, чем вам, ваша светлость, король оставил мне выбор! Возможно, попрошу тот остров с золотыми цветами в личное владение, выстрою там замок и спрячу Алис, пока на нее еще какой дракон не позарился! Оттуда недалеко летать на работу в академию.
– Никуда я с тобой не полечу! – возмутилась Алис, помолчала и добавила: – Пока не обещаешь каждый вторник ходить со мной по магазинам в столице и посещать все основные балы… И вообще я подумываю о должности в академии при ее светлости герцогине Гайнорис! Скоро ей понадобится новый секретарь…
«Я надеюсь, что скорее нянька для маленьких Гайнорисов…» – подумала я. Но промолчала, давая возможность Бару с Алис самим уладить свои отношения.
– Хм… – Родвер опять опустил взгляд на письмо. – А далее тут следует приглашение как можно скорее прибыть в столицу, дабы нам были оказаны все полагающиеся почести… И еще… его величество хотел бы лично вести тебя, Магрит, под венец… О боже!
– Господи! – поддержала его я. Представила площадь, полную народа, центральный храм Единого и как его величество через ликующую толпу ведет меня к алтарю. Нет, это слишком. Не хочу таких помпезностей.
– Так, Магрит, послушай! – Родвер наклонился ко мне. – Мы должны срочно пожениться, пока король сам не занялся нашим бракосочетанием. Помнишь, что было, когда он взялся женить графа Дорина и его невесту?
Да, слова Родвера имели резон. Всякий раз, как наш король – любитель благословить брачные союзы царедворцев собственноручно – брался кого-то женить, случалось нечто непредсказуемое и ужасное. Невесте Дорина его величество, ведя ее к алтарю, наступил на подол платья, и оно порвалось до самого пояса. А на свадьбе маркиза Колиньи, тоже организованной по указанию его величества, свалились прямо гостям на голову корзины с лепестками роз – король велел развесить их над всей площадью. В общем, без катаклизмов никогда не обходилось, а причиной их был излишний энтузиазм его величества в этих вопросах.
В общем вмешательство нашего монарха в процесс бракосочетания – настоящая катастрофа. Для этого в народе даже есть особое выражение – «свадебное проклятие короля».
– Тут поблизости есть городок с храмом Единого. Предлагаю вылететь прямо сейчас… Профессор, вы окажете нам очередную услугу по перелету?! – продолжил Родвер.
– Ты с ума сошел! У меня ведь нет платья! – изумилась я. Не хочу помпезности, но и выходить замуж столь внезапно и без специально сшитого платья тоже не хочу. Я ведь все-таки женщина!
Впрочем… все лучше, чем навязчивое внимание короля к нашему бракосочетанию.
– Не думаю, что стоит откладывать, – поддержал Родвера Бар. – Ты прав, Родвер, действовать нужно быстро. Очень быстро, словно за нами гонятся двадцать пять Гендаратов и три огненных демона. Вылетаем через четверть часа… Алис, милая, ты не могла бы одолжить Магрит свое нынешнее платье? Перед алтарем в брюках или ночной рубашке она действительно будет смотреться странно…
Кажется, мужчины опять решили за меня. Но что поделаешь. Они правы. Лучше пожениться сейчас, и тогда, глядишь, от нас все отстанут.
Родвер встал и протянул мне руку ладонью вверх:
– Итак, любовь моя, ты готова вновь выйти за меня замуж и стать герцогиней Гайнорис, раз уж нам это предлагается?
– Конечно, любимый. Но потом с тебя вечер, темная аллея, кольцо и все остальное, о чем мы мечтали! И вообще – это репетиция. Повторим с платьем и узким кругом гостей… чуть позже!

Узнав о нашей скоропостижной свадьбе, его величество страшно расстроился. Сам он не верил в «свадебное проклятие» и мечтал все же устроить очередной «всенародный балаган» в честь какого-нибудь бракосочетания.
Поэтому досталось… Бару.
Его величество всячески укорял его, что он, профессор и дракон, пошел на поводу у слухов про «свадебное проклятие» и не сумел вразумить своих молодых друзей. А значит… значит, сам Бар должен согласиться на королевский сценарий своего бракосочетания.
В общем, его величество взял Бара на слабо. Неужели дракон боится народных поверий, неужели он опасается такой ерунды? Он ведь дракон! От него любые проклятия отскакивают, как мячик. В общем, Бар при всей своей разумности уступил его величеству и собственной огненной природе, которую не так сложно подначить и взбудоражить. Ну и Алис, в отличие от меня, была согласна на «всенародный балаган» ради того, чтобы пройти к своему дракону, стоящему на верхних ступенях храма, под руку с королем…
В общем, король получил что хотел, через месяц после нашей с Родвером тихой свадьбы в провинциальном городке и более торжественного празднования в кругу друзей на берегу моря. Только вот жених был еще интереснее, чем мой новоиспеченный герцог.
На площади собралось столько народа, сколько она могла вместить. Несмотря на слухи и опасения получить по голове корзиной с розами или быть помятым в толпе, жители города пришли. А как не прийти, если женится сам легендарный Барлор, дракон из драконов и профессор из профессоров?
Маячивший вдалеке обгоревший шпиль одного из зданий еще не отстроенной академии никого не смущал. Было время бояться и спасаться бегством, теперь настало время радоваться и в очередной раз чествовать героев.
«Всенародный балаган» удался королю на славу. Проклятие сработало. Но, поскольку женился дракон, сработало оно совершенно особенным образом.
На полпути к храму его величество подвернул ногу. Идти дальше не мог, поэтому пришлось прерваться, и Алис сама магически подлечила монаршую лодыжку. Толпа сдерживала смешки, но потешаться над его величеством в голос никто не осмелился.
На этом приключения не закончились.
Когда король подвел Алис к ступеням храма, он внезапно оступился и растянулся прямо на лестнице. На этот раз его спас Бар. Помог подняться, подлечил ушибы. Король пытался непринужденно улыбаться, но, похоже, уже сообразил, что зря ввязался в эту авантюру.
Зрители были довольны, а мы с Родвером переглядывались, мол, может, и нам стоило согласиться на это безобразие. Ведь Родвер тоже по сути дракон, может, проклятие и в нашем случае сработало бы именно так – ударило по самому королю.
К счастью, дальше все прошло без происшествий. Король с видимым облегчением передал невесту жениху и скромно встал в сторонке.
А после слов священника «Отныне вы единое целое под Создателем и перед людьми» Бар подхватил свою драгоценность на руки, вынес из храма, обратился драконом и на глазах у изумленной публики унес ее на пожалованный ему остров с золотыми цветами.
Мы с Родвером знали, что там пока ничего нет. Лишь небольшой дом и запасы провизии. Впрочем, для медового месяца с драконом – это то, что нужно.
Родвер, глядя, как удаляется силуэт дракона с крошечной фигуркой в белом платье на нем, обнял меня сзади, склонился к уху и прошептал:
– Вот сейчас я жалею, что у меня нет крыльев и я не могу так же унести тебя на край света…
– А знаешь, что сказал недавно наш хвостатый друг? – улыбнулась я. – Он тут всерьез взялся изучать всякие особенности, возникающие при обмене телами и прочим. А Бар, как известно, гениальный ученый. Просто не хотел говорить тебе, пока не выяснил точно. Так вот… Дух, как известно, сильнее плоти. А дух у тебя – драконий. Так что не исключено, что спустя десятки лет твой дух возьмет полную власть над этим телом, перестроит его по-своему, и – кто знает – вдруг ты начнешь обращаться?!
– Хм… кгм… неожиданная новость! – рассмеялся Родвер. – У нас за углом беато. Предлагаю пока полететь на нем, наш медовый месяц тоже еще не желает заканчиваться… По крайней мере, я не вижу ему конца и края…
Впрочем, с медовым месяцем у нас были некоторые проблемы. Нужно было отстраивать академию и руководить учебным процессом, проходившим теперь на лоне природы в моем графстве. В общем, свободного времени у нас было не так много.
Зато мы были неразлучны и все делали вместе. Ведь Родвер, несмотря на угрозу уйти в отставку, так и работал моим секретарем.
Дело в том, что практически сразу после торжества по поводу нашей свадьбы мы увидели ростки новой жизни у меня в животе. Я оказалась беременна. Это было невозможное сияющее счастье, которому я не смела верить. Держала руку на животе, Родвер накрывал ее ладонью сверху… Чувствовала, ощущала, и душа моя пела.
Но дела по-прежнему нужно было делать. Строить, руководить. Слишком сложные задачи, чтобы поручить их заместителям. Вот и не мог Родвер бросить беременную жену во всей этой кутерьме. Ему только и оставалось, что состоять при мне в прежней должности и взять на себя большую часть забот.
А если кто хотел посмеяться над герцогом, работающим секретарем у своей супруги, он мог это сделать. Нам не обидно. Мы и сами нередко шутили на этот счет.

Спустя семь лет

– И наконец, самое новое магическое растение, привезенное в нашу оранжерею – маэлгия с драконьего острова. По просьбе Барлора – почетного профессора и моего первейшего заместителя – нашей академии были подарены целых три экземпляра этого уникального растения, хотя прежде драконы никогда не делились фауной своего обиталища, – я указала студентам на неприметные с виду белые цветы, что росли под климатическим колпаком в самом дальнем углу оранжереи.
Как и многие другие магические растения, эти цветы совершенно не производили впечатления, если не знать их особых свойств. А вот если знать… Пыльца маэлгии, собранная поутру, давала возможность создать эликсир для левитации. То есть, выпив его, можно летать в течение часа без всяких крыльев.
– Ваша светлость, а эликсир будет изготавливаться?! Когда?! – послышались вопросы студентов.
– Ну для начала нам нужно вырастить целую поляну маэлгии, – улыбнулась я. – Тогда можно будет подумать о сборе пыльцы и создании эликсира. Но, боюсь, друзья мои, использоваться он будет исключительно в государственных или учебных целях, для шалостей не подойдет. На этом заканчиваем экскурсию…
Я указала рукой на проходы, ведущие к выходу из оранжереи. Дождалась, когда студенты выйдут, заодно проследила, чтобы никто ничего не украл и не оторвал листок от какого-нибудь чрезвычайно ценного экспоната. Эту оранжерею я любила даже больше, чем прежнюю, сгоревшую в пламени огненного духа.
Теперь ничто в академии не напоминало о трагедии, произошедшей семь лет назад. Мы отстроили корпуса лучше и надежнее прежних, разбили сады – краше и обширнее погибших, выстроили новые полигоны на месте сгоревших. А я вошла в историю не только как один из победителей древнего демона, но и как «ректор, возродивший академию из пепла». Это было правдой.
Даже когда я дважды уходила в долгосрочный отпуск, чтобы ухаживать за своими сыночками, а исполняющим обязанности ректора работал Бар, не проходило дня, чтобы я не интересовалась, как живет академия, не отдавала распоряжений и советов.
Когда спина последнего студента скрылась за дверью оранжереи, из-за зарослей розового митарна вышел Родвер.
– О, его светлость слушал мою экскурсию из-за куста? – улыбнулась я после того, как он обнял и поцеловал меня.
– А как еще?! Приходится следить за собственной женой, если даже с таким животом она сама водит молодежь по оранжерее.
Родвер присел на край фонтана рядом со мной и положил ладонь на мой округлый живот, где рос наш третий ребенок. На этот раз девочка. Которую, конечно же, будут звать Маггигрейн. Маггигрейн Сайорин-Гайнорис, неплохо ведь звучит?
– Милый, ну ты же знаешь, что это доставляет мне удовольствие и совершенно не сложно! Растения дарят мне счастье! – ответила я. – Беременным ректорам нужны положительные эмоции.
– Понимаю, хотя, на мой взгляд, здесь слишком жарко, – усмехнулся Родвер и протянул мне руку. – Пойдем лучше посмотрим, что творится на заднем полигоне. Там уже столько зрителей собралось…
– Не сомневаюсь! – рассмеялась я. – С тех пор как Бар с Алис снова живут в академии, тут стало слишком много драконов!
Под руку с мужем я вышла из оранжереи. Мы свернули на большой балкон, с которого было хорошо видно задний полигон. Место для магических тренировок, куда мы выпускали всех наших детей порезвиться.
На соседних балконах действительно было немало зрителей.
На полигоне все мелькало, взрывалось безопасными, но яркими молниями, вспыхивало огненными шарами. Четверо мальчишек от четырех до шести с половиной лет бегали друг за другом, кидались нехитрой магией. Это были наши с Родвером сыновья – старший Гаурин и младший Бодир, и близняшки Бара и Алис – Дарлор и Краус.
Иногда двое из мальчишек – сыновья Бара – превращались в маленьких драконов. Впрочем, летали они еще плохо, да и защитный купол сверху предотвращал попытки отправиться в самостоятельное путешествие. Поэтому нашим с Родвером сыновьям было не сложно хватать друзей за хвосты, дергать, смеяться, катиться кубарем по земле…
– Ох уж эти ваши молодецкие забавы! – улыбнулась я. – Жду не дождусь, когда родится наша принцесса. Мы с ней будем вышивать, играть в куклы…
– Выращивать цветочки, – продолжил за меня Родвер.
– Да, и выращивать цветочки! Откуда ты знаешь?
– Я знаю тебя, любовь моя. К тому же ты говоришь так каждый раз, как видишь эту кутерьму. Гаурин, Бодир, полетели домой, мама устала! – крикнул Родвер вниз. Гаурин как раз оседлал маленького бронзового дракона Дарлора и кричал: «Иго-го, моя летающая лошадка!» Дарлор, разумеется, был не в восторге, пытался скинуть захватчика.
– Все равно драконы сильнее! – заявил Дарлор, превратившись обратно в темноволосого мальчика. Видимо, решил, что другого способа избавиться от наездника, кроме как просто перестать быть «лошадкой», не существует.
Да, наши сыновья унаследовали огромную магическую силу своего отца. Но второй драконьей ипостаси у них не было и быть не могло. Увы.
– Ничего подобного! – ответил Гаурин. – Без второй ипостаси даже лучше! Нет хвоста – значит, не за что дергать!
– К тому же наш папа тепель тоже длакон! – поддержал старшего брата Бодир.
– Неважно, кто тут дракон, а кто нет! – громче крикнул самый старший из мальчишек. То есть мой муж-дракон Родвер Гайнорис. – Если не успокоитесь, я всем вам хвосты накручу – и существующие и несуществующие!
Мальчишки восприняли угрозу всерьез, ведь Родвер действительно не бросал слов на ветер. Маленькой темноволосой шеренгой они выстроились перед балконом, на котором стояли мы с Родвером.
– Папа, а домой мы на тебе полетим? – хитро улыбнувшись, спросил Гаурин.
– Нет, конечно, – сказал Родвер. – Вы же знаете, маме сейчас не стоит летать на драконе.
– Тогда покатай нас сначала! Пелед тем, как ехать домой! – заявил Бодир. – Мы уже два дня не летали!
– Дядя Родвер, пожалуйста! – поддержали его сыновья Бара.
– Ладно! – махнул рукой Родвер. Я знала, что ему и самому нравится катать всю эту ораву. – Дорогая, ты позволишь нам полетать в суровой мужской компании?
– Ну почему бы нет, – улыбнулась я. – Чем больше ты их укатаешь, чем спокойнее они будут вечером. И тем лучше будут есть ужин…
Родвер спустился на полигон. Я заметила, как зрители на соседних балконах замерли в предвкушении. Не каждый день показывают, как легендарный герцог и глава королевской службы безопасности Эйдорина превращается в огромного черного дракона.
Обращался Родвер дольше, чем обычные драконы. Все же его тело не было приспособлено для таких метаморфоз, процесс требовал от него усилий. Но я знала, что одновременно он доставляет ему истинное наслаждение. Обретение второй ипостаси – это обретение недостающей части мозаики для каждого, в ком живет драконий дух.
Когда пару лет назад Родвер впервые обратился, Бар заявил, что «дух окончательно взял власть над плотью, а помогло этому обретение истинной пары». Поэтому предсказание Бара, что Родвер еще может начать обращаться, сбылось раньше, чем мы ожидали.
А я считаю, неважно, какая там пара, просто истинная любовь творит чудеса. Это любовь, а не что-то еще, разбудила дух Гайнира и изменила тело Родвера. Для любви нет ограничений и преград, ни магических, ни физических. Просто истинная любовь не так часто встречается, поэтому и чудеса происходят не каждый день.
Черный вихрь крутился почти пять минут, потом собрался в огромного черного дракона.
Родвер-Гайнир был великолепен: мощный, блестящий, хищный. Четверо мальчишек быстро вскарабкались по гигантской ноге. Делали они это ловко, привычно. Ведь и Родвер, и Бар часто баловали их такими прогулками.
– Только не урони никого! – крикнула я мысленно, когда под изумленные вздохи они начали подниматься в небо. Просто на всякий случай, знала, что ничего страшного не случится. Родвер ни за что никого не уронит, а эти сорванцы ни за что не упадут, ведь полет у них в крови.
Для кого-то полет на драконе – экзотика, невиданное зрелище. А для меня и наших детей – обычная часть жизни. Я и сама любитель полетать на своем муже. Это и приятно, и удобно, и быстро. Когда наша принцесса родится, обязательно снова начну это делать.
А пока пусть полетают «суровой мужской компанией». Потом поедем домой.
Кстати, и Бара с Алис нужно пригласить на ужин, подумала я. Вызвала Снурри и отправила его с весточкой к любимым друзьям. Крошечный дракон, между прочим, тоже дракон, улыбалась я, глядя на него.
Драконов у нас тут много: разных габаритов, разноцветных и с разными характерами. И каждый прекрасен по-своему. И я люблю их всех. Просто одного черного дракона люблю больше всех остальных.
Повезло ему, ничего не скажешь.